36 цитат Сергея Мусанифа о жизни и людях

Сергей Мусаниф — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 36 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Ты веришь в совпадения? — Не во все подряд. — Это правильно. Совпадение совпадению рознь. Бывает, жизнь выкидывает такие случайности, перед которыми пасует любая логика, бывает, все эти случайности слишком хорошо укладываются в одну схему, но тем не менее не перестают быть случайностями. Однако надо четко видеть грань, за которой цепочка случайностей перерастает в закономерность.

   — Ты веришь в совпадения? — Не во все подряд. — Это правильно. Совпадение совпадению рознь. Бывает, жизнь выкидывает такие случайности, перед которыми пасует любая логика, бывает, все эти случайности слишком хорошо укладываются в одну схему, но тем не менее не перестают быть случайностями. Однако надо четко видеть грань, за которой цепочка случайностей перерастает в закономерность.

   — Роман Злотников · книга
2. «

   На заре становления Империи мы не выжили бы без идей и учений пророка, но сейчас ситуация изменилась, и излишне ревностное следование древним заветам только мешает.

   На заре становления Империи мы не выжили бы без идей и учений пророка, но сейчас ситуация изменилась, и излишне ревностное следование древним заветам только мешает.

   — Роман Злотников · книга
3. «

   Чем сложнее план, тем больше вероятность, что все пойдет не так, как задумано.

   Чем сложнее план, тем больше вероятность, что все пойдет не так, как задумано.

   — Роман Злотников · книга
4. «

   Любая власть существует ровно до тех пор, пока у нее есть поддержка большинства населения, пусть даже иногда эта поддержка исключительно молчалива. Власть кардиналов держится на одном страхе, а страх — очень ненадежный фундамент.

   Любая власть существует ровно до тех пор, пока у нее есть поддержка большинства населения, пусть даже иногда эта поддержка исключительно молчалива. Власть кардиналов держится на одном страхе, а страх — очень ненадежный фундамент.

   — Ланс · книга
5. «

   Течение жизни каждого человека обусловливается многими факторами, взаимодействующими друг с другом, но свободы выбора в их числе нет. Есть лишь иллюзия выбора, тешащая людское самомнение, хотя на самом деле решение, принимаемое индивидуумом в тот или иной момент, предопределено заранее.

   Течение жизни каждого человека обусловливается многими факторами, взаимодействующими друг с другом, но свободы выбора в их числе нет. Есть лишь иллюзия выбора, тешащая людское самомнение, хотя на самом деле решение, принимаемое индивидуумом в тот или иной момент, предопределено заранее.

   — Темная сторона медали · книга
6. «

   Между понятиями «может помочь» и «поможет» существует огромная разница.

   Между понятиями «может помочь» и «поможет» существует огромная разница.

   — Роман Злотников · книга
7. «

   Никогда не стоит недооценивать степень человеческой глупости. Впрочем, переоценивать ее тоже не стоит.

   Никогда не стоит недооценивать степень человеческой глупости. Впрочем, переоценивать ее тоже не стоит.

   — Роман Злотников · книга
8. «

   Ведь так оно обычно и бывает. Ты попадаешь в жуткую пробку именно тогда, когда опаздываешь на важную встречу. Машина ломается, когда ты клятвенно пообещал жене встретить тещу в аэропорту. Ты обнаруживаешь дырку в носке только в тот момент, когда приходишь к кому-то в гости. Ты случайно натыкаешься на бывшую, когда она выходит из «Бентли», а ты — из «Пятерочки». Или ты встречаешь некоторое количество Элрондов, а у тебя заняты обе руки.

   Ведь так оно обычно и бывает. Ты попадаешь в жуткую пробку именно тогда, когда опаздываешь на важную встречу. Машина ломается, когда ты клятвенно пообещал жене встретить тещу в аэропорту. Ты обнаруживаешь дырку в носке только в тот момент, когда приходишь к кому-то в гости. Ты случайно натыкаешься на бывшую, когда она выходит из «Бентли», а ты — из «Пятерочки». Или ты встречаешь некоторое количество Элрондов, а у тебя заняты обе руки.

   — Василий Иванович «Чапай» · книга
9. «

   Люди все время хотят знать больше, чем нужно. Обычно перегрузка информацией не приводит ни к чему хорошему.

   Люди все время хотят знать больше, чем нужно. Обычно перегрузка информацией не приводит ни к чему хорошему.

   — Роман Злотников · книга
10. «

    — Ты вообще кто по убеждениям? — спросил Федор с некоторой долей подозрения. — Воинствующий пофигист восьмого дня, — сказал я.

    — Ты вообще кто по убеждениям? — спросил Федор с некоторой долей подозрения. — Воинствующий пофигист восьмого дня, — сказал я.

    — Федор Сумкин · книга
11. «

    Люди становятся твоими врагами, если ты дашь им хоть малейший шанс.

    Люди становятся твоими врагами, если ты дашь им хоть малейший шанс.

    — Темная сторона медали · книга
12. «

    Наверное, человек может привыкнуть даже к близкому соседству с бешеным медведем, если проведет с ним рядом достаточно долго времени.

    Наверное, человек может привыкнуть даже к близкому соседству с бешеным медведем, если проведет с ним рядом достаточно долго времени.

    — Роман Злотников · книга
13. «

    – Я не знаю, как объяснить это столь ограниченным умам, но все же попробую, – сказал Юлий. – Представь себе Империю как одного единственного человека, живущего на необитаемом острове. <...> У него есть ружье, которое символизирует количество боевых судов, необходимых для поддержания внутри Империи закона и порядка. С этим оружием он добывает себе еду и охотится на хищников, вроде наших дорогих сепаратистов. Еще у этого человека есть пушка, и эта пушка символизирует количество судов, которые есть на самом деле, то есть наш космический флот. Море вокруг человека пустынно, и возможность, что к нему кто нибудь приплывет, чрезвычайно мала. – Я так и не понял, почему этому парню на острове не нужна пушка, – сказал Карсон. – Это потому что я еще не закончил, – сказал Юлий. – Вероятность, что к этому человеку приплывут враждебно настроенные чужаки, один к миллиону. И один к тысяче миллиардов за то, что это будет другой одинокий чувак на плоту и с точно такой же пушкой. Глупо предполагать, что во всей бесконечной Вселенной на одном сравнительно небольшом клочке космического пространства найдутся две цивилизации, стоящие на одной и той же ступени технологического развития, которая и делает возможной войну между ними. Если к этому человеку приплывут дикари на своих лодках, он отобьется от них и с одним ружьем, а если к нему пожалует авианосец с полным боевым снаряжением, то ему никакая пушка не поможет.

    – Я не знаю, как объяснить это столь ограниченным умам, но все же попробую, – сказал Юлий. – Представь себе Империю как одного единственного человека, живущего на необитаемом острове. <...> У него есть ружье, которое символизирует количество боевых судов, необходимых для поддержания внутри Империи закона и порядка. С этим оружием он добывает себе еду и охотится на хищников, вроде наших дорогих сепаратистов. Еще у этого человека есть пушка, и эта пушка символизирует количество судов, которые есть на самом деле, то есть наш космический флот. Море вокруг человека пустынно, и возможность, что к нему кто нибудь приплывет, чрезвычайно мала. – Я так и не понял, почему этому парню на острове не нужна пушка, – сказал Карсон. – Это потому что я еще не закончил, – сказал Юлий. – Вероятность, что к этому человеку приплывут враждебно настроенные чужаки, один к миллиону. И один к тысяче миллиардов за то, что это будет другой одинокий чувак на плоту и с точно такой же пушкой. Глупо предполагать, что во всей бесконечной Вселенной на одном сравнительно небольшом клочке космического пространства найдутся две цивилизации, стоящие на одной и той же ступени технологического развития, которая и делает возможной войну между ними. Если к этому человеку приплывут дикари на своих лодках, он отобьется от них и с одним ружьем, а если к нему пожалует авианосец с полным боевым снаряжением, то ему никакая пушка не поможет.

    — Юлий Морган · книга
14. «

    Фехтовальщик из меня, конечно, аховый, но базовый принцип — за один конец держишься, другим мочишь козлов — мне уже и тогда был известен, а большего ситуация и не требовала.

    Фехтовальщик из меня, конечно, аховый, но базовый принцип — за один конец держишься, другим мочишь козлов — мне уже и тогда был известен, а большего ситуация и не требовала.

    — Василий Иванович · книга
15. «

    Все знают, что добро должно быть с кулаками, — согласился я. — Только нигде не указано, какого именно размера кулаки должны быть у добра.

    Все знают, что добро должно быть с кулаками, — согласился я. — Только нигде не указано, какого именно размера кулаки должны быть у добра.

    — Кевин · книга
16. «

    Космический корабль — это очень сложная штуковина. Люди, имеющие дело со сложными штуковинами, делятся на две категории — пользователей и специалистов. Думаю, что сие разделение берет свое начало еще во время изобретения каменного топора. То есть взять каменный топор и тюкнуть им мамонта по голове мог любой дурак. Но вот соединить кусок камня и кусок дерева таким образом, чтобы эта конструкция не развалилась еще при замахе и ею можно было бы тюкнуть по голове мамонта, наверняка был способен не каждый.

    Космический корабль — это очень сложная штуковина. Люди, имеющие дело со сложными штуковинами, делятся на две категории — пользователей и специалистов. Думаю, что сие разделение берет свое начало еще во время изобретения каменного топора. То есть взять каменный топор и тюкнуть им мамонта по голове мог любой дурак. Но вот соединить кусок камня и кусок дерева таким образом, чтобы эта конструкция не развалилась еще при замахе и ею можно было бы тюкнуть по голове мамонта, наверняка был способен не каждый.

    — Роман Злотников · книга
17. «

    Месть — это блюдо, которое пожирает самого повара, — продолжил Отец. — Она имеет ценность только для того, кто потерял все. А мне есть ещё, за что биться и кроме этого.

    Месть — это блюдо, которое пожирает самого повара, — продолжил Отец. — Она имеет ценность только для того, кто потерял все. А мне есть ещё, за что биться и кроме этого.

    — Вождь орков «Отец» · книга
18. «

    – А я не люблю народ, – с вызовом заявил отставной профессор. – Я слишком стар, и моя любовь не безгранична. Я люблю некоторых отдельных людей, могу полюбить практически любого конкретного человека, но я не могу любить народ в целом. Народ – это толпа, серая аморфная масса, и никто не может ее искренне любить. Такую любовь приписывают себе лишь политики и только во время своих предвыборных кампаний, сумасшедшие, после чего столь любимый ими народ упрекает их в дурдом, и гении, совершающие открытия, кучу народа перебившие.

    – А я не люблю народ, – с вызовом заявил отставной профессор. – Я слишком стар, и моя любовь не безгранична. Я люблю некоторых отдельных людей, могу полюбить практически любого конкретного человека, но я не могу любить народ в целом. Народ – это толпа, серая аморфная масса, и никто не может ее искренне любить. Такую любовь приписывают себе лишь политики и только во время своих предвыборных кампаний, сумасшедшие, после чего столь любимый ими народ упрекает их в дурдом, и гении, совершающие открытия, кучу народа перебившие.

    — Хроника Третьего Кризиса · книга
19. «

    В бизнес пришли серьезные деньги, а там, где серьезные деньги, всегда есть правила. И страховки.

    В бизнес пришли серьезные деньги, а там, где серьезные деньги, всегда есть правила. И страховки.

    — Роман Злотников · книга
20. «

    Если ты не видишь того, кто управляет роком, это не значит, что его не существует.

    Если ты не видишь того, кто управляет роком, это не значит, что его не существует.

    — Роман Злотников · книга