46 цитат-размышлений Шеннона Чакраборти

Шеннон Чакраборти — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 46 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Хотелось бы мне пообещать тебе, что со временем станет легче. Но репутация, все же, – невелика цена, главное, что в итоге наши соплеменники будут целы. – Сомнительное утешение, если те, кого любим мы, больше не захотят нас знать.

   – Хотелось бы мне пообещать тебе, что со временем станет легче. Но репутация, все же, – невелика цена, главное, что в итоге наши соплеменники будут целы. – Сомнительное утешение, если те, кого любим мы, больше не захотят нас знать.

   — Каве э-Прамух · книга
2. «

   Перезрелость одного – сладость другого.

   Перезрелость одного – сладость другого.

   — Нари · книга
3. «

   – Ты носишь силу пророка в своем сердце, силу, которую использовала, чтобы изменить сам ландшафт и вернуть магию сотням тысяч душ по всему миру. И ты не считаешь себя достойной поклонения? – Я считаю, что любое поклонение утомительно. У меня и без того достаточно обязанностей – не хватало еще, чтобы в довершение всего от меня ожидали совершенства и божественности.

   – Ты носишь силу пророка в своем сердце, силу, которую использовала, чтобы изменить сам ландшафт и вернуть магию сотням тысяч душ по всему миру. И ты не считаешь себя достойной поклонения? – Я считаю, что любое поклонение утомительно. У меня и без того достаточно обязанностей – не хватало еще, чтобы в довершение всего от меня ожидали совершенства и божественности.

   — Дара · книга
4. «

   Величие требует времени. Иногда скромные начала приводят к поистине могучим свершениям.

   Величие требует времени. Иногда скромные начала приводят к поистине могучим свершениям.

   — Картир э-Меннушур · книга
5. «

   В огне, который пережил самую темную ночь, всегда можно найти утешение. Потому что тьма неизбежна, но пока у тебя горит огонь, все будет в порядке.

   В огне, который пережил самую темную ночь, всегда можно найти утешение. Потому что тьма неизбежна, но пока у тебя горит огонь, все будет в порядке.

   — Нари · книга
6. «

   К черту врачевание, мое настоящее призвание – разрушать свою жизнь, а потом восстанавливать ее с нуля.

   К черту врачевание, мое настоящее призвание – разрушать свою жизнь, а потом восстанавливать ее с нуля.

   — Нари · книга
7. «

   Я могу сказать лишь то, что он опасен. Очень опасен. Он красив и обаятелен и любит так открыто и щедро, что никто этого не замечает. Но он во всех смыслах сын своего отца, и если эмир даром убеждения заполучит то, что Гасан заполучил страхом, поверь мне, последствия могут быть не менее катастрофичны.

   Я могу сказать лишь то, что он опасен. Очень опасен. Он красив и обаятелен и любит так открыто и щедро, что никто этого не замечает. Но он во всех смыслах сын своего отца, и если эмир даром убеждения заполучит то, что Гасан заполучил страхом, поверь мне, последствия могут быть не менее катастрофичны.

   — Золотая империя · книга
8. «

   Джинн, дэв… вы все одинаково слепы и разрушительны, как стихия, тлеющая в ваших сердцах.

   Джинн, дэв… вы все одинаково слепы и разрушительны, как стихия, тлеющая в ваших сердцах.

   — Медное королевство · книга
9. «

   Нельзя признать поражение в войне только потому, что проиграл несколько битв. Нужно менять тактику.

   Нельзя признать поражение в войне только потому, что проиграл несколько битв. Нужно менять тактику.

   — Хацет · книга
10. «

    Когда что-то ему дорого… он поступает безрассудно. Импульсивно. Будь то шафиты. Деревня в Ам-Гезире. Он так загорается, что готов рисковать собой и всеми вокруг, он не приемлет никаких оттенков, кроме черного и белого, не приемлет меньшего зла ради высшего блага. Мой брат готов сложить голову за свои идеалы.

    Когда что-то ему дорого… он поступает безрассудно. Импульсивно. Будь то шафиты. Деревня в Ам-Гезире. Он так загорается, что готов рисковать собой и всеми вокруг, он не приемлет никаких оттенков, кроме черного и белого, не приемлет меньшего зла ради высшего блага. Мой брат готов сложить голову за свои идеалы.

    — Мунтадир аль-Кахтани · книга
11. «

    Приспосабливайся. Ты удивишься, на что мы способны ради того, чтобы выжить.

    Приспосабливайся. Ты удивишься, на что мы способны ради того, чтобы выжить.

    — Нари · книга
12. «

    – Разве нет вещей, ради которых стоит рисковать? – Нет. Потому что сотни других заплатят за твой риск.

    – Разве нет вещей, ради которых стоит рисковать? – Нет. Потому что сотни других заплатят за твой риск.

    — Ализейд аль-Кахтани · книга
13. «

    Мы, простолюдинки, достаточно мудры, чтобы насладиться теплом костра и не сгореть в его пламени.

    Мы, простолюдинки, достаточно мудры, чтобы насладиться теплом костра и не сгореть в его пламени.

    — Золотая империя · книга
14. «

    Когда я пытаюсь представить свое будущее здесь, я ничего не вижу. Я чувствую, что сам акт воображения вещей, которые делают меня счастливой, разрушит их.

    Когда я пытаюсь представить свое будущее здесь, я ничего не вижу. Я чувствую, что сам акт воображения вещей, которые делают меня счастливой, разрушит их.

    — Нари · книга
15. «

    Всегда найдутся желающие водить компанию с принцами, а вином, разговорами и обаянием можно добиться не меньших результатов, чем оружием.

    Всегда найдутся желающие водить компанию с принцами, а вином, разговорами и обаянием можно добиться не меньших результатов, чем оружием.

    — Мунтадир аль-Кахтани · книга
16. «

    – Может, я давно об этом не напоминала, но кажется, я тебя ненавижу. – Знаешь, для существа из волшебного мира тебе катастрофически недостает духа авантюризма.

    – Может, я давно об этом не напоминала, но кажется, я тебя ненавижу. – Знаешь, для существа из волшебного мира тебе катастрофически недостает духа авантюризма.

    — Зейнаб аль-Кахтани · книга
17. «

    И будут они господствовать над ветрами, и станут повелителями пустынь. И всякий путник, забредший на их землю, будет проклят…

    И будут они господствовать над ветрами, и станут повелителями пустынь. И всякий путник, забредший на их землю, будет проклят…

    — Латунный город · книга
18. «

    Глаза защипали злые слезы. Али сердито стер их с чувством презрения. Нет, он не закончит свои дни, рыдая от жалости к себе и посылая проклятия семье, пока он чахнет в безымянной луже песка. Он – Гезири. Когда пробьет час расстаться с жизнью, его глаза останутся сухими, с губ сорвется хвала Всевышнему, а рука будет сжимать меч.

    Глаза защипали злые слезы. Али сердито стер их с чувством презрения. Нет, он не закончит свои дни, рыдая от жалости к себе и посылая проклятия семье, пока он чахнет в безымянной луже песка. Он – Гезири. Когда пробьет час расстаться с жизнью, его глаза останутся сухими, с губ сорвется хвала Всевышнему, а рука будет сжимать меч.

    — Медное королевство · книга
19. «

    – Впрочем, есть у него один недостаток, весьма распространенный среди мужчин его ранга. – Какой же? – Склонность недооценивать женщин. Особенно простолюдинок. Нежелание признавать, что и мы можем быть патриотами, независимо от того, сколько монет у нас за душой.

    – Впрочем, есть у него один недостаток, весьма распространенный среди мужчин его ранга. – Какой же? – Склонность недооценивать женщин. Особенно простолюдинок. Нежелание признавать, что и мы можем быть патриотами, независимо от того, сколько монет у нас за душой.

    — Дара · книга
20. «

    – Ты себя недооцениваешь. Твой экипаж тобой восхищается, ты потрясающе наблюдательная и ухитряешься… Физа застонала: – Если бы кто другой делал мне такие комплименты, я бы подумала, что он пытается залезть ко мне в постель, но ты еще хуже – ты в самом деле пытаешься взять меня на работу, не так ли? – У меня получилось? – Нет.

    – Ты себя недооцениваешь. Твой экипаж тобой восхищается, ты потрясающе наблюдательная и ухитряешься… Физа застонала: – Если бы кто другой делал мне такие комплименты, я бы подумала, что он пытается залезть ко мне в постель, но ты еще хуже – ты в самом деле пытаешься взять меня на работу, не так ли? – У меня получилось? – Нет.

    — Ализейд аль-Кахтани · книга