77 афоризмов Шеннона Чакраборти

Шеннон Чакраборти — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 77 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Он помог нам, и я помогла ему. Не люблю оставаться в долгу. – Не все должно сводиться к сделке. – А жаль. Так было бы проще.

   – Он помог нам, и я помогла ему. Не люблю оставаться в долгу. – Не все должно сводиться к сделке. – А жаль. Так было бы проще.

   — Нари · книга
2. «

   Воду не остановить. Она вечна. Всегда возвращается. Вода точит горы и питает новую жизнь. Огонь же гаснет.

   Воду не остановить. Она вечна. Всегда возвращается. Вода точит горы и питает новую жизнь. Огонь же гаснет.

   — Медное королевство · книга
3. «

   Глаза защипали злые слезы. Али сердито стер их с чувством презрения. Нет, он не закончит свои дни, рыдая от жалости к себе и посылая проклятия семье, пока он чахнет в безымянной луже песка. Он – Гезири. Когда пробьет час расстаться с жизнью, его глаза останутся сухими, с губ сорвется хвала Всевышнему, а рука будет сжимать меч.

   Глаза защипали злые слезы. Али сердито стер их с чувством презрения. Нет, он не закончит свои дни, рыдая от жалости к себе и посылая проклятия семье, пока он чахнет в безымянной луже песка. Он – Гезири. Когда пробьет час расстаться с жизнью, его глаза останутся сухими, с губ сорвется хвала Всевышнему, а рука будет сжимать меч.

   — Медное королевство · книга
4. «

   Безвестность – лучшая защита для моих близких. Впрочем, у безвестности есть свои трагические недостатки.

   Безвестность – лучшая защита для моих близких. Впрочем, у безвестности есть свои трагические недостатки.

   — Манижа · книга
5. «

   Но нет, проблема была не в ней. Во всяком случае, не в ней одной. Проблема была в Дэвабаде. Дэвабад ломал всех, начиная от короля-тирана, заканчивая работягой-шафитом, которого она поймала в своем саду. Городом правили страх и ненависть, скопившиеся за годы кровопролитий и затаенных обид. Здесь все силы уходили на то, чтобы выжить и защитить своих близких, не оставляя в жизни места для доверия и поддержки.

   Но нет, проблема была не в ней. Во всяком случае, не в ней одной. Проблема была в Дэвабаде. Дэвабад ломал всех, начиная от короля-тирана, заканчивая работягой-шафитом, которого она поймала в своем саду. Городом правили страх и ненависть, скопившиеся за годы кровопролитий и затаенных обид. Здесь все силы уходили на то, чтобы выжить и защитить своих близких, не оставляя в жизни места для доверия и поддержки.

   — Медное королевство · книга
6. «

   Я устал от того, что все в этом городе питаются местью. Я устал учить наших детей ненавидеть и бояться других детей, потому что их родители – наши враги. И мне надоело вести себя так, будто единственный способ спасти наш народ – это уничтожить всех, кто может выступить против нас, как будто наши враги не ответят тем же, как только власть сменится.

   Я устал от того, что все в этом городе питаются местью. Я устал учить наших детей ненавидеть и бояться других детей, потому что их родители – наши враги. И мне надоело вести себя так, будто единственный способ спасти наш народ – это уничтожить всех, кто может выступить против нас, как будто наши враги не ответят тем же, как только власть сменится.

   — Ализейд аль-Кахтани · книга
7. «

   Нет ничего постыдного в том, чтобы позаботиться о себе и потом помогать тем, кто в тебе нуждается.

   Нет ничего постыдного в том, чтобы позаботиться о себе и потом помогать тем, кто в тебе нуждается.

   — Нари · книга
8. «

   Он был красив – ослепительно и устрашающе красив. Подобную притягательность Нари могла бы приписать тигру за секунду перед прыжком, в котором он разорвет тебе глотку.

   Он был красив – ослепительно и устрашающе красив. Подобную притягательность Нари могла бы приписать тигру за секунду перед прыжком, в котором он разорвет тебе глотку.

   — Латунный город · книга
9. «

   Я просто ненавижу, что за правильный выбор в Дэвабаде всегда, кажется, нужно дорого платить.

   Я просто ненавижу, что за правильный выбор в Дэвабаде всегда, кажется, нужно дорого платить.

   — Ализейд аль-Кахтани · книга
10. «

    Я могу сказать лишь то, что он опасен. Очень опасен. Он красив и обаятелен и любит так открыто и щедро, что никто этого не замечает. Но он во всех смыслах сын своего отца, и если эмир даром убеждения заполучит то, что Гасан заполучил страхом, поверь мне, последствия могут быть не менее катастрофичны.

    Я могу сказать лишь то, что он опасен. Очень опасен. Он красив и обаятелен и любит так открыто и щедро, что никто этого не замечает. Но он во всех смыслах сын своего отца, и если эмир даром убеждения заполучит то, что Гасан заполучил страхом, поверь мне, последствия могут быть не менее катастрофичны.

    — Золотая империя · книга
11. «

    Дэвабад – это смертельный капкан. Он развращает и губит каждого, кто пытается это исправить.

    Дэвабад – это смертельный капкан. Он развращает и губит каждого, кто пытается это исправить.

    — Нари · книга
12. «

    Народ в своем большинстве желает лишь безопасности для своих семей, еды на столе и крыши над головой. Дайте им это, и они откажутся от изобилия. Дайте им одно лишь насилие, и они присоединятся к идеалистам, требующим вашей казни.

    Народ в своем большинстве желает лишь безопасности для своих семей, еды на столе и крыши над головой. Дайте им это, и они откажутся от изобилия. Дайте им одно лишь насилие, и они присоединятся к идеалистам, требующим вашей казни.

    — Мунтадир аль-Кахтани · книга
13. «

    – Ты носишь силу пророка в своем сердце, силу, которую использовала, чтобы изменить сам ландшафт и вернуть магию сотням тысяч душ по всему миру. И ты не считаешь себя достойной поклонения? – Я считаю, что любое поклонение утомительно. У меня и без того достаточно обязанностей – не хватало еще, чтобы в довершение всего от меня ожидали совершенства и божественности.

    – Ты носишь силу пророка в своем сердце, силу, которую использовала, чтобы изменить сам ландшафт и вернуть магию сотням тысяч душ по всему миру. И ты не считаешь себя достойной поклонения? – Я считаю, что любое поклонение утомительно. У меня и без того достаточно обязанностей – не хватало еще, чтобы в довершение всего от меня ожидали совершенства и божественности.

    — Дара · книга
14. «

    – Ты себя недооцениваешь. Твой экипаж тобой восхищается, ты потрясающе наблюдательная и ухитряешься… Физа застонала: – Если бы кто другой делал мне такие комплименты, я бы подумала, что он пытается залезть ко мне в постель, но ты еще хуже – ты в самом деле пытаешься взять меня на работу, не так ли? – У меня получилось? – Нет.

    – Ты себя недооцениваешь. Твой экипаж тобой восхищается, ты потрясающе наблюдательная и ухитряешься… Физа застонала: – Если бы кто другой делал мне такие комплименты, я бы подумала, что он пытается залезть ко мне в постель, но ты еще хуже – ты в самом деле пытаешься взять меня на работу, не так ли? – У меня получилось? – Нет.

    — Ализейд аль-Кахтани · книга
15. «

    – Хотелось бы мне пообещать тебе, что со временем станет легче. Но репутация, все же, – невелика цена, главное, что в итоге наши соплеменники будут целы. – Сомнительное утешение, если те, кого любим мы, больше не захотят нас знать.

    – Хотелось бы мне пообещать тебе, что со временем станет легче. Но репутация, все же, – невелика цена, главное, что в итоге наши соплеменники будут целы. – Сомнительное утешение, если те, кого любим мы, больше не захотят нас знать.

    — Каве э-Прамух · книга
16. «

    Каждый раз, когда я думаю, что наш мир не может пасть еще ниже, мы погружаемся в еще большую пропасть.

    Каждый раз, когда я думаю, что наш мир не может пасть еще ниже, мы погружаемся в еще большую пропасть.

    — Ализейд аль-Кахтани · книга
17. «

    У мирного времени есть свои преимущества, но ничто так не тешит слух, как звон оружия, когда оно скрещивается с оружием врага.

    У мирного времени есть свои преимущества, но ничто так не тешит слух, как звон оружия, когда оно скрещивается с оружием врага.

    — Дара · книга
18. «

    То, что ты не хочешь погрязнуть в пучине отчаяния, не говорит о трусости. Это говорит о воле к выживанию.

    То, что ты не хочешь погрязнуть в пучине отчаяния, не говорит о трусости. Это говорит о воле к выживанию.

    — Нари · книга
19. «

    Бывают ситуации, когда доброта – самое страшное оружие.

    Бывают ситуации, когда доброта – самое страшное оружие.

    — Гасан аль-Кахтани · книга
20. «

    Пьяницы – самая легкая добыча для вора.

    Пьяницы – самая легкая добыча для вора.

    — Латунный город · книга