Подборка: 162 цитаты Стефана Цвейга

Подборка из 162 цитаты Стефана Цвейга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь ничего не дает бесплатно, и всему, что преподносится судьбой, тайно определена своя цена.

   Жизнь ничего не дает бесплатно, и всему, что преподносится судьбой, тайно определена своя цена.

   — Мария Антуанетта · книга
2. «

   Он согревает, но не сжигает, он побеждает, не разрушая, он соблазняет, не губя, и благодаря тому, что его эротика концентрируется лишь в ткани тела — более крепкой, чем легко уязвимая душа, — его завоевания не дают назреть катастрофам.

   Он согревает, но не сжигает, он побеждает, не разрушая, он соблазняет, не губя, и благодаря тому, что его эротика концентрируется лишь в ткани тела — более крепкой, чем легко уязвимая душа, — его завоевания не дают назреть катастрофам.

   — Три певца своей жизни (Казанова, Стендаль, Толстой) · книга
3. «

   — Ведь нельзя же помочь всем.. — Попытаться надо, — сказал он и посмотрел на меня. — Ведь для этого и живёшь. Только для этого...

   — Ведь нельзя же помочь всем.. — Попытаться надо, — сказал он и посмотрел на меня. — Ведь для этого и живёшь. Только для этого...

   — Нетерпение сердца · книга
4. «

   Я опять одинока, одинока, как никогда, у меня ничего нет, ничего нет от тебя: ни ребенка, ни слова, ни строчки, никакого знака памяти, и если бы ты услышал мое имя, оно ничего не сказало бы тебе. Почему мне не желать смерти, когда я мертва для тебя, почему не уйти, раз ты ушел от меня?

   Я опять одинока, одинока, как никогда, у меня ничего нет, ничего нет от тебя: ни ребенка, ни слова, ни строчки, никакого знака памяти, и если бы ты услышал мое имя, оно ничего не сказало бы тебе. Почему мне не желать смерти, когда я мертва для тебя, почему не уйти, раз ты ушел от меня?

   — Письмо незнакомки · книга
5. «

   ... Ты не любил меня, ты, единственный, кому по праву принадлежало мое тело, а все остальное было мне безразлично.

   ... Ты не любил меня, ты, единственный, кому по праву принадлежало мое тело, а все остальное было мне безразлично.

   — Письмо незнакомки · книга
6. «

   Горькую тайну, которую должен в конце концов узнать каждый общественный деятель: на длительное время защитить свободу масс невозможно, защищать можно и нужно лишь собственную внутреннюю свободу.

   Горькую тайну, которую должен в конце концов узнать каждый общественный деятель: на длительное время защитить свободу масс невозможно, защищать можно и нужно лишь собственную внутреннюю свободу.

   — Цицерон · книга
7. «

   Ведь это прекрасно — помогать, это единственное, что действительно имеет цену и приносит награду.

   Ведь это прекрасно — помогать, это единственное, что действительно имеет цену и приносит награду.

   — Антон Гофмиллер · книга
8. «

   Лишь когда в человеке взыграют его душевные силы, он истинно жив для себя и для других; только когда его душа раскалена и пылает, становится она зримым образом.

   Лишь когда в человеке взыграют его душевные силы, он истинно жив для себя и для других; только когда его душа раскалена и пылает, становится она зримым образом.

   — Мария Стюарт · книга
9. «

   Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать; можно только описывать ее с все новым изумлением и невольной дрожью пред извечным могуществом стихий, которые как в природе, так и в человеке внезапно разражаются вспышками грозы. Ибо страсть подобного наивысшего напряжения неподвластна тому, кого она поражает: всеми своими проявлениями и последствиями она выходит за пределы его сознательной жизни и как бы бушует над его головой, ускользая от чувства ответственности. Подходить с меркой морали к одержимому страстью столь же нелепо, как если бы мы вздумали привлечь к ответу вулкан или наложить взыскание на грозу.

   Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать; можно только описывать ее с все новым изумлением и невольной дрожью пред извечным могуществом стихий, которые как в природе, так и в человеке внезапно разражаются вспышками грозы. Ибо страсть подобного наивысшего напряжения неподвластна тому, кого она поражает: всеми своими проявлениями и последствиями она выходит за пределы его сознательной жизни и как бы бушует над его головой, ускользая от чувства ответственности. Подходить с меркой морали к одержимому страстью столь же нелепо, как если бы мы вздумали привлечь к ответу вулкан или наложить взыскание на грозу.

   — Мария Стюарт · книга
10. «

    ...двадцать четыре часа могут полностью изменить судьбу женщины...

    ...двадцать четыре часа могут полностью изменить судьбу женщины...

    — Миссис К. · книга
11. «

    Ты был для меня — как объяснить тебе? Любое сравнение, взятое в отдельности, слишком узко, ты был именно всем для меня, всей моей жизнью.

    Ты был для меня — как объяснить тебе? Любое сравнение, взятое в отдельности, слишком узко, ты был именно всем для меня, всей моей жизнью.

    — Письмо незнакомки · книга
12. «

    При всех проявлениях общечеловеческой, житейской потребности в одежде, тепле, сне, отдыхе, при всех нуждах немощной плоти рушится то, что разъединяет людей, стираются искусственные грани, разделяющие человечество на праведных и неправедных, достойных и недостойных, остаётся только извечно страждущий зверь, земная тварь, томимая голодом, жаждой, усталостью, так же как ты, как я и все на свете.

    При всех проявлениях общечеловеческой, житейской потребности в одежде, тепле, сне, отдыхе, при всех нуждах немощной плоти рушится то, что разъединяет людей, стираются искусственные грани, разделяющие человечество на праведных и неправедных, достойных и недостойных, остаётся только извечно страждущий зверь, земная тварь, томимая голодом, жаждой, усталостью, так же как ты, как я и все на свете.

    — Неожиданное знакомство с новой профессией · книга
13. «

    Друзья покидали меня, женщины приходили и уходили — я ощущал это почти так же, как человек, сидящий в комнате, ощущает дождь, который барабанит в окно. Между мной и окружающим миром была какая-то стеклянная преграда, а разбить ее усилием воли у меня не хватало мужества.

    Друзья покидали меня, женщины приходили и уходили — я ощущал это почти так же, как человек, сидящий в комнате, ощущает дождь, который барабанит в окно. Между мной и окружающим миром была какая-то стеклянная преграда, а разбить ее усилием воли у меня не хватало мужества.

    — Фантастическая ночь · книга
14. «

    Лишь сумма преодоленных препятствий является действительно правильным мерилом подвига и человека, совершившего этот подвиг.

    Лишь сумма преодоленных препятствий является действительно правильным мерилом подвига и человека, совершившего этот подвиг.
15. «

    Из каждого окна, из каждой витрины, из-за каждой шторы, из-за каждого цветочного горшка следит за вами пара глаз, и если вы, в блаженном неведении, гуляя один по улице, полагаете, что никто за вами не подсматривает, вы ошибаетесь — всюду и везде найдутся непрошеные свидетели, вся наша жизнь оплетена густой, ежедневно обновляемой сетью любопытства.

    Из каждого окна, из каждой витрины, из-за каждой шторы, из-за каждого цветочного горшка следит за вами пара глаз, и если вы, в блаженном неведении, гуляя один по улице, полагаете, что никто за вами не подсматривает, вы ошибаетесь — всюду и везде найдутся непрошеные свидетели, вся наша жизнь оплетена густой, ежедневно обновляемой сетью любопытства.

    — Неожиданное знакомство с новой профессией · книга
16. «

    Доверие требует откровенности, полной откровенности.

    Доверие требует откровенности, полной откровенности.

    — Амок · книга
17. «

    Стеснительность в любой её форме мешает быть самим собой. В полной мере человек раскрывается лишь тогда, когда чувствует себя непринуждённо.

    Стеснительность в любой её форме мешает быть самим собой. В полной мере человек раскрывается лишь тогда, когда чувствует себя непринуждённо.

    — Нетерпение сердца · книга
18. «

    Ограниченный человек, облеченный властью, всегда невыносим, а в армии особенно.

    Ограниченный человек, облеченный властью, всегда невыносим, а в армии особенно.

    — Нетерпение сердца · книга
19. «

    Родные ухаживали за мною, как за больной, но их ласка причиняла мне боль; я стыдилась их почтительности, их уважения, и мне приходилось постоянно сдерживаться, чтобы не выкрикнуть им в лицо, как я их всех предала, забыла, чуть не покинула ради безумной, бешеной страсти.

    Родные ухаживали за мною, как за больной, но их ласка причиняла мне боль; я стыдилась их почтительности, их уважения, и мне приходилось постоянно сдерживаться, чтобы не выкрикнуть им в лицо, как я их всех предала, забыла, чуть не покинула ради безумной, бешеной страсти.

    — Миссис К. · книга
20. «

    В политике, как и в жизни, полумеры и виляние причиняют больше вреда, нежели энергичные и решительные действия.

    В политике, как и в жизни, полумеры и виляние причиняют больше вреда, нежели энергичные и решительные действия.

    — Мария Стюарт · книга