268 лучших фраз Стефана Цвейга

Подборка из 268 цитат Стефана Цвейга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ...ненависть, умеющая молчать, во сто крат опаснее, чем самые неистовые речи...

   ...ненависть, умеющая молчать, во сто крат опаснее, чем самые неистовые речи...

   — Мария Стюарт · книга
2. «

   О силе страсти всегда судят по совершенным во имя нее безрассудствам.

   О силе страсти всегда судят по совершенным во имя нее безрассудствам.

   — Нетерпение сердца · книга
3. «

   Для того, чтобы нанести сердцу сокрушительный удар, судьба не всегда бьёт сильно и наотмашь; вывести гибель из ничтожных причин – вот к чему тяготеет её неукротимое творческое своеволие. <...> Подобно тому как болезнь возникает задолго до того, как она обнаруживает себя, так и судьба человека начинается не в ту минуту, когда она становится явной и неоспоримой. Она долго таится в глубинах нашего существа, в нашей крови, прежде чем коснётся нас извне. Самопознание уже равносильно сопротивлению.

   Для того, чтобы нанести сердцу сокрушительный удар, судьба не всегда бьёт сильно и наотмашь; вывести гибель из ничтожных причин – вот к чему тяготеет её неукротимое творческое своеволие. <...> Подобно тому как болезнь возникает задолго до того, как она обнаруживает себя, так и судьба человека начинается не в ту минуту, когда она становится явной и неоспоримой. Она долго таится в глубинах нашего существа, в нашей крови, прежде чем коснётся нас извне. Самопознание уже равносильно сопротивлению.

   — Закат одного сердца · книга
4. «

   Кто однажды обрел самого себя, тот уже ничего на этом свете утратить не может. И кто однажды понял человека в себе, тот понимает всех людей.

   Кто однажды обрел самого себя, тот уже ничего на этом свете утратить не может. И кто однажды понял человека в себе, тот понимает всех людей.

   — Фантастическая ночь · книга
5. «

   Я понимаю, что бессмысленно лишать себя удовольствия из-за того, что его лишены другие, отказываться от счастья потому, что кто-то другой несчастлив. Я знаю, что в ту минуту, когда мы смеёмся над плоскими шутками, у кого-то вырывается предсмертный хрип, что за тысячами окон прячется нужда и голодают люди, что существуют больницы, каменоломни и угольные шахты, что на фабриках, в конторах, в тюрьмах бесчисленное множество людей час за часом тянет лямку подневольного труда, и ни одному из обездоленных не станет легче, если кому-то другому взбредёт в голову тоже пострадать, бессмысленно и бесцельно. Стоит только на миг охватить воображением все несчастья, слущающиеся на земле, как у тебя пропадет сон и смех застрянет в горле. Но не выдуманные, не воображаемые страдания тревожат и сокрушают душу — действительно потрясти её способно лишь то, что она видит воочию, сочувствующим взором.

   Я понимаю, что бессмысленно лишать себя удовольствия из-за того, что его лишены другие, отказываться от счастья потому, что кто-то другой несчастлив. Я знаю, что в ту минуту, когда мы смеёмся над плоскими шутками, у кого-то вырывается предсмертный хрип, что за тысячами окон прячется нужда и голодают люди, что существуют больницы, каменоломни и угольные шахты, что на фабриках, в конторах, в тюрьмах бесчисленное множество людей час за часом тянет лямку подневольного труда, и ни одному из обездоленных не станет легче, если кому-то другому взбредёт в голову тоже пострадать, бессмысленно и бесцельно. Стоит только на миг охватить воображением все несчастья, слущающиеся на земле, как у тебя пропадет сон и смех застрянет в горле. Но не выдуманные, не воображаемые страдания тревожат и сокрушают душу — действительно потрясти её способно лишь то, что она видит воочию, сочувствующим взором.

   — Антон Гофмиллер · книга
6. «

   Книга — это памятник ушедшим в вечность умам. Это история, в которой жизнь течет, как кровь по венам. Это альфа и омега всякого знания, это начало начал каждой науки. Книга — это немой учитель человека.

   Книга — это памятник ушедшим в вечность умам. Это история, в которой жизнь течет, как кровь по венам. Это альфа и омега всякого знания, это начало начал каждой науки. Книга — это немой учитель человека.
7. «

   Внутри еще тихонько щемило что-то, но это была благотворная боль — так горят раны, прежде чем зарубцеваться навсегда.

   Внутри еще тихонько щемило что-то, но это была благотворная боль — так горят раны, прежде чем зарубцеваться навсегда.

   — Страх · книга
8. «

   ... Чем теснее рамки, которыми ограничивает себя человек, тем больше он в известном смысле приближается к бесконечному.

   ... Чем теснее рамки, которыми ограничивает себя человек, тем больше он в известном смысле приближается к бесконечному.

   — Шахматная новелла · книга
9. «

   ...в этом мире важно не то, как берутся за дело — смело или робко, — а то, чем все это кончается.

   ...в этом мире важно не то, как берутся за дело — смело или робко, — а то, чем все это кончается.

   — доктор Кондор · книга
10. «

    Состариться — это ведь и значит перестать страшиться прошлого.

    Состариться — это ведь и значит перестать страшиться прошлого.

    — 24 часа из жизни женщины · книга
11. «

    Тот, кто переполнен радостью, не наблюдателен: счастливцы — плохие психологи. Только беспокойство предельно обостряет ум, только ощущение опасности заставляет быть зорче и наблюдательней.

    Тот, кто переполнен радостью, не наблюдателен: счастливцы — плохие психологи. Только беспокойство предельно обостряет ум, только ощущение опасности заставляет быть зорче и наблюдательней.

    — Кристина Хофленер · книга
12. «

    Я целовала ручку двери, к которой прикасалась твоя рука, я подобрала окурок сигары, который ты бросил, прежде чем войти к себе, и он был для меня священен, потому что к нему прикасались твои губы.

    Я целовала ручку двери, к которой прикасалась твоя рука, я подобрала окурок сигары, который ты бросил, прежде чем войти к себе, и он был для меня священен, потому что к нему прикасались твои губы.

    — Письмо незнакомки · книга
13. «

    Он лишь принадлежал к тому сорту назойливых людей, что коллекционируют знакомства с таким же усердием, как дети — почтовые марки, чрезвычайно гордясь каждым экземпляром своей коллекции.

    Он лишь принадлежал к тому сорту назойливых людей, что коллекционируют знакомства с таким же усердием, как дети — почтовые марки, чрезвычайно гордясь каждым экземпляром своей коллекции.

    — Нетерпение сердца · книга
14. «

    Неведение — великое преимущество детства.

    Неведение — великое преимущество детства.

    — Мария Стюарт · книга
15. «

    Это ужасно — не иметь возможности преодолеть расстояние, время!

    Это ужасно — не иметь возможности преодолеть расстояние, время!

    — Нетерпение сердца · книга
16. «

    Когда человек молод, ему всегда кажется, что болезнь и смерть грозят кому угодно, но только не ему.

    Когда человек молод, ему всегда кажется, что болезнь и смерть грозят кому угодно, но только не ему.

    — Амок · книга
17. «

    Чем добросовестнее изучаешь источники, тем с большей грустью убеждаешься в сомнительности всякого исторического свидетельства <...> ни тщательно удостоверенная давность документа, ни его архивная подлинность еще не гарантируют его надежности и человеческой правдивости.

    Чем добросовестнее изучаешь источники, тем с большей грустью убеждаешься в сомнительности всякого исторического свидетельства <...> ни тщательно удостоверенная давность документа, ни его архивная подлинность еще не гарантируют его надежности и человеческой правдивости.

    — Мария Стюарт · книга
18. «

    Нужно затратить очень много сил, чтобы вернуть веру человеку, однажды обманутому.

    Нужно затратить очень много сил, чтобы вернуть веру человеку, однажды обманутому.

    — доктор Кондор · книга
19. «

    Он сам был немного похож на тех женщин, которым необходимо присутствие мужчины для того, чтобы проявить все свое обаяние. Энергия его пробуждалась только от предвкушения любовной интриги.

    Он сам был немного похож на тех женщин, которым необходимо присутствие мужчины для того, чтобы проявить все свое обаяние. Энергия его пробуждалась только от предвкушения любовной интриги.

    — Жгучая тайна · книга
20. «

    ... и теперь ее уже манила новая игра подольше сердиться на него, чтобы стать ему еще желаннее.

    ... и теперь ее уже манила новая игра подольше сердиться на него, чтобы стать ему еще желаннее.

    — Страх · книга