Сьюзен Коллинз: 140 фраз, которые разошлись на цитаты

Сьюзен Коллинз — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 140 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Уйти? Как я могу уйти и бросить Прим – единственного человека на земле, про которого я точно знаю, что люблю?

   Уйти? Как я могу уйти и бросить Прим – единственного человека на земле, про которого я точно знаю, что люблю?

   — Китнисс Эвердин · книга
2. «

   Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.

   Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.

   — Китнисс Эвердин · книга
3. «

   Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Моя родина — Двенадцатый дистрикт. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пита схватили. Его считают погибшим. Скорее всего, он убит. Возможно, лучше, если убит... Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Мой дом в Двенадцатом дистрикте. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пит в плену. Он жив. Он предатель, но он жив. Я должна его спасти... Меня зовут Китнисс Эвердин. Почему я не умерла? Я должна умереть. Так будет лучше для всех...

   Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Моя родина — Двенадцатый дистрикт. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пита схватили. Его считают погибшим. Скорее всего, он убит. Возможно, лучше, если убит... Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Мой дом в Двенадцатом дистрикте. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пит в плену. Он жив. Он предатель, но он жив. Я должна его спасти... Меня зовут Китнисс Эвердин. Почему я не умерла? Я должна умереть. Так будет лучше для всех...

   — Китнисс Эвердин · книга
4. «

   ...меня держат станы планолета и ещё, та самая сила, которая не отпускает от умирающего его близких.

   ...меня держат станы планолета и ещё, та самая сила, которая не отпускает от умирающего его близких.

   — Китнисс Эвердин · книга
5. «

   — Слушай, а почему я не чувствую, когда ты видишь плохие сны? — Трудно сказать. Кажется, я не мечусь и не вскрикиваю. Наоборот, просыпаюсь — и словно цепенею от ужаса. — Будил бы меня, — говорю я, вспомнив, как сама тормошила его дважды, а то и трижды за ночь. И как долго ему приходилось меня успокаивать. — Зачем? — возражает Пит. — Чаще всего я вижу, что потерял тебя. Открываю глаза — ты рядом, и все хорошо.

   — Слушай, а почему я не чувствую, когда ты видишь плохие сны? — Трудно сказать. Кажется, я не мечусь и не вскрикиваю. Наоборот, просыпаюсь — и словно цепенею от ужаса. — Будил бы меня, — говорю я, вспомнив, как сама тормошила его дважды, а то и трижды за ночь. И как долго ему приходилось меня успокаивать. — Зачем? — возражает Пит. — Чаще всего я вижу, что потерял тебя. Открываю глаза — ты рядом, и все хорошо.

   — Пит Мелларк · книга
6. «

   Она очень умная. Вернее, была умной. Пока ты ее не перехитрил.

   Она очень умная. Вернее, была умной. Пока ты ее не перехитрил.

   — Китнисс Эвердин · книга
7. «

   Самый дурацкий ответ: «Я знаю». Звучит ужасно. Дескать, понимаю, ты в этом не виноват, однако не вздумай чего-то ждать от меня.

   Самый дурацкий ответ: «Я знаю». Звучит ужасно. Дескать, понимаю, ты в этом не виноват, однако не вздумай чего-то ждать от меня.

   — Китнисс Эвердин · книга
8. «

   Я вздрагиваю, заметив, что кто-то смотрит на меня в нескольких дюймах от моего лица, но это всего лишь мое собственное отражение. Безумные глаза, впавшие щеки, спутанные волосы. Злобная. Одичавшая. Сумасшедшая. Теперь понятно, почему ко мне никто близко не подходит.

   Я вздрагиваю, заметив, что кто-то смотрит на меня в нескольких дюймах от моего лица, но это всего лишь мое собственное отражение. Безумные глаза, впавшие щеки, спутанные волосы. Злобная. Одичавшая. Сумасшедшая. Теперь понятно, почему ко мне никто близко не подходит.

   — Китнисс Эвердин · книга
9. «

   — Ты полюбил Энни сразу, Финник? – спрашиваю я. — Нет, — прежде чем он продолжает, проходит довольно много времени, — она постепенно захватила меня.

   — Ты полюбил Энни сразу, Финник? – спрашиваю я. — Нет, — прежде чем он продолжает, проходит довольно много времени, — она постепенно захватила меня.

   — Финник · книга
10. «

    Я не знаю, кто он для тебя. Возможно, ты сама этого не знаешь. Но только слепой мог не заметить, как он тебе дорог.

    Я не знаю, кто он для тебя. Возможно, ты сама этого не знаешь. Но только слепой мог не заметить, как он тебе дорог.

    — Финник · книга
11. «

    Мы – непостоянные, глупые существа с плохими воспоминаниями и большим даром самоуничтожения.

    Мы – непостоянные, глупые существа с плохими воспоминаниями и большим даром самоуничтожения.

    — Плутарх Хэвенсби · книга
12. «

    Я еще слабо надеюсь, но в глубине души понимаю: все бесполезно. В прошлое нет возврата.

    Я еще слабо надеюсь, но в глубине души понимаю: все бесполезно. В прошлое нет возврата.

    — И вспыхнет пламя · книга
13. «

    Я нахожусь в ловушке дни, годы, может быть, целые века. Мёртвая, но не умершая. Живая, но всё равно что упокоившаяся. Такая одинокая...

    Я нахожусь в ловушке дни, годы, может быть, целые века. Мёртвая, но не умершая. Живая, но всё равно что упокоившаяся. Такая одинокая...

    — Китнисс Эвердин · книга
14. «

    Если есть более сильное ощущение беспомощности, чем пытаться добраться до кого-то любимого, кто попал в ловушку под землей, то я не знаю такого.

    Если есть более сильное ощущение беспомощности, чем пытаться добраться до кого-то любимого, кто попал в ловушку под землей, то я не знаю такого.

    — Китнисс Эвердин · книга
15. «

    Самое громкое «нет» лучше томления в неизвестности.

    Самое громкое «нет» лучше томления в неизвестности.

    — Китнисс Эвердин · книга
16. «

    У меня такое чувство, будто я осталась ему что-то должна, а я не люблю ходить в должниках. Возможно, мне было бы легче, если бы хоть поблагодарила его. Я и правда хотела, просто возможности не подвернулось. Теперь поздно. Нас бросят на арену, и нам придётся сражаться насмерть. Хороша я там буду со своим «Спасибо»! Боюсь, слишком уж натянуто оно звучит, когда одновременно пытаешься перерезать благодетелю глотку.

    У меня такое чувство, будто я осталась ему что-то должна, а я не люблю ходить в должниках. Возможно, мне было бы легче, если бы хоть поблагодарила его. Я и правда хотела, просто возможности не подвернулось. Теперь поздно. Нас бросят на арену, и нам придётся сражаться насмерть. Хороша я там буду со своим «Спасибо»! Боюсь, слишком уж натянуто оно звучит, когда одновременно пытаешься перерезать благодетелю глотку.

    — Китнисс Эвердин · книга
17. «

    Мне кажется, в словах Пита о том, что мы уничтожим сами себя и позволим другим созданиям занять наше место, есть доля истины. Потому что с теми существами, которые приносят в жертву жизни детей, явно происходит что-то не то.

    Мне кажется, в словах Пита о том, что мы уничтожим сами себя и позволим другим созданиям занять наше место, есть доля истины. Потому что с теми существами, которые приносят в жертву жизни детей, явно происходит что-то не то.

    — Китнисс Эвердин · книга
18. «

    Я лучше Китнисс держусь перед камерами. Мне не нужны советчики. Нужно только одно — знать, во что ввязываюсь!

    Я лучше Китнисс держусь перед камерами. Мне не нужны советчики. Нужно только одно — знать, во что ввязываюсь!

    — Пит Мелларк · книга
19. «

    Чувство прекрасного — это еще не слабость. Разве что в случае моего к тебе отношения.

    Чувство прекрасного — это еще не слабость. Разве что в случае моего к тебе отношения.

    — Пит Мелларк · книга
20. «

    Время от времени Пит начинает засыпать, я кричу его имя, и с каждым разом мой голос все громче и отчаяннее. Потому что, если он уйдет, если умрет сейчас у меня на глазах, я сойду с ума. Пит борется, возможно, больше ради меня, чем ради себя, и я понимаю, как ему трудно: ведь сон, беспамятство — это тоже избавление. Если бы и мне забыться вместе с ним! Но я не смогу — слишком бешено колотится в груди сердце, а значит, я не могу позволить уйти ему. Просто не могу.

    Время от времени Пит начинает засыпать, я кричу его имя, и с каждым разом мой голос все громче и отчаяннее. Потому что, если он уйдет, если умрет сейчас у меня на глазах, я сойду с ума. Пит борется, возможно, больше ради меня, чем ради себя, и я понимаю, как ему трудно: ведь сон, беспамятство — это тоже избавление. Если бы и мне забыться вместе с ним! Но я не смогу — слишком бешено колотится в груди сердце, а значит, я не могу позволить уйти ему. Просто не могу.

    — Китнисс Эвердин · книга