73 цитаты Татьяны Соломатины, которые захочется сохранить

Подборка из 73 цитаты Татьяны Соломатины: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если бы он это слышал, он бы умер ещё раз. Просто бы лопнул от гордости. И жена с детьми так бы и сидели, заляпанные его глубоким внутренним миром.

   Если бы он это слышал, он бы умер ещё раз. Просто бы лопнул от гордости. И жена с детьми так бы и сидели, заляпанные его глубоким внутренним миром.

   — Папа · книга
2. «

   Подростки ещё более жестоки, чем дети. Ещё не избавились от детской жестокости, но уже обзавелись взрослой. И ещё не научились эту взрослую жестокость скрывать. Берегитесь подростков. Они как та японская рыба, если не уметь её готовить...

   Подростки ещё более жестоки, чем дети. Ещё не избавились от детской жестокости, но уже обзавелись взрослой. И ещё не научились эту взрослую жестокость скрывать. Берегитесь подростков. Они как та японская рыба, если не уметь её готовить...

   — Папа · книга
3. «

   Маленькая сучка начинает плакать на руках у мужа Автора, как плачут дети, когда совсем страшное уже позади и больше не будет больно, и будут конфеты, и будет покой и свой дом, и тепло, и любовь, но надо выплакать то, что было. Выплакать страшное. Начинает плакать, как плачут дети не тогда, когда им не разрешают есть ананасные конфеты, а как плачут они в сильную грудь, в успокоение и умиротворение от уже случившегося, оттого, что уже не исправишь, оттого, что уже прошло, но было больно! Было больно! Было больно! И с каждой такой маленькой слезой страшное былое больное уходит, утекает в ту часть безвременья, что подлежит уничтожению, окончательному сожжению на адовых сковородах. Потому что ад – это вовсе не место бесконечных мук, где всех нас и всех их ждёт расплата по кредитам. Всё совсем не так. Ад – это печи, муки утилизирующие. Горят не грешники. Сгорает грешное. У кого – при жизни – чужое, у иных – после смерти – своё. Увы, температура в геенне огненной для всех одинакова, и каждый градус по Цельсию ощущается своей собственной шкурой в обоих случаях. Муки ждут и тех и других – всех нас, – разница лишь в том, какая «ткань» останется на месте «адова ожога» – радость света или темнота пустоты. Но вечной боли не будет ни у кого.

   Маленькая сучка начинает плакать на руках у мужа Автора, как плачут дети, когда совсем страшное уже позади и больше не будет больно, и будут конфеты, и будет покой и свой дом, и тепло, и любовь, но надо выплакать то, что было. Выплакать страшное. Начинает плакать, как плачут дети не тогда, когда им не разрешают есть ананасные конфеты, а как плачут они в сильную грудь, в успокоение и умиротворение от уже случившегося, оттого, что уже не исправишь, оттого, что уже прошло, но было больно! Было больно! Было больно! И с каждой такой маленькой слезой страшное былое больное уходит, утекает в ту часть безвременья, что подлежит уничтожению, окончательному сожжению на адовых сковородах. Потому что ад – это вовсе не место бесконечных мук, где всех нас и всех их ждёт расплата по кредитам. Всё совсем не так. Ад – это печи, муки утилизирующие. Горят не грешники. Сгорает грешное. У кого – при жизни – чужое, у иных – после смерти – своё. Увы, температура в геенне огненной для всех одинакова, и каждый градус по Цельсию ощущается своей собственной шкурой в обоих случаях. Муки ждут и тех и других – всех нас, – разница лишь в том, какая «ткань» останется на месте «адова ожога» – радость света или темнота пустоты. Но вечной боли не будет ни у кого.

   — Большая собака · книга
4. «

   Ну когда ещё быть безалаберными, как не детьми? Безалаберные взрослые — это гораздо хуже!

   Ну когда ещё быть безалаберными, как не детьми? Безалаберные взрослые — это гораздо хуже!

   — Папа · книга
5. «

   Я люблю любить живое.

   Я люблю любить живое.

   — Акушер-Ха! · книга
6. «

   Женщины порой так хорошо понимают друг друга. Надпочечниками улавливают, что иногда «небольшие неприятности» — это не сломанный ноготь и не лишний килограмм, а, к примеру, отсутствие любви.

   Женщины порой так хорошо понимают друг друга. Надпочечниками улавливают, что иногда «небольшие неприятности» — это не сломанный ноготь и не лишний килограмм, а, к примеру, отсутствие любви.

   — Акушер-Ха! · книга
7. «

   Жить в нелюбви страшнее смерти.

   Жить в нелюбви страшнее смерти.

   — Большая собака · книга
8. «

   Я вам, маменька, скажу, да всю правду опишу! Меня папенька бранит, быть разумной мне велит! А мне нравятся конфеты больше, чем его советы!

   Я вам, маменька, скажу, да всю правду опишу! Меня папенька бранит, быть разумной мне велит! А мне нравятся конфеты больше, чем его советы!

   — Мой одесский язык · книга
9. «

   Она плакала совершенно по-детски. Никакой бабьей истерики, никаких надрывных всхлипов. Просто крупные капли — как грибной дождь. И сияющие глаза. Никакой укоризны. Искренняя обида ребёнка, не понимающего и не принимающего внезапно открывшиеся ему неспрведливости мира.

   Она плакала совершенно по-детски. Никакой бабьей истерики, никаких надрывных всхлипов. Просто крупные капли — как грибной дождь. И сияющие глаза. Никакой укоризны. Искренняя обида ребёнка, не понимающего и не принимающего внезапно открывшиеся ему неспрведливости мира.

   — Постоянная переменная · книга
10. «

    А может, на женщин любовь так действует? Оглупляет. Вот и хорошо, что ты никого не любишь. Не отупеешь.

    А может, на женщин любовь так действует? Оглупляет. Вот и хорошо, что ты никого не любишь. Не отупеешь.

    — Коммуна или Студенческий роман · книга
11. «

    ... Человек ты хороший, хоть и сука редкостная.

    ... Человек ты хороший, хоть и сука редкостная.

    — Примус · книга
12. «

    Мы все слишком индивидуальны, чтобы загонять нас в прокрустово ложе шаблонов. Особенно из лучших побуждений.

    Мы все слишком индивидуальны, чтобы загонять нас в прокрустово ложе шаблонов. Особенно из лучших побуждений.

    — Акушер-Ха! · книга
13. «

    Женщина по сути своей текучей способна принимать любые формы, заполнять собой всё. А мужчина — норма уже только по единожды определённой твёрдой форме.

    Женщина по сути своей текучей способна принимать любые формы, заполнять собой всё. А мужчина — норма уже только по единожды определённой твёрдой форме.

    — Ирка · книга
14. «

    ... Лучше посмеяться до, чем оплакивать после.

    ... Лучше посмеяться до, чем оплакивать после.

    — Акушер-Ха! · книга
15. «

    – Животные и некоторые дети лучше взрослых хотя бы тем, что они не играют роли. Или хотя бы изредка меняют амплуа, – обращается дедушка к дубовому письменному столу и гасит бычок в пепельнице. – Если станешь такой – собственноручно пристрелю, чтобы не мучилась! – совершенно серьёзно говорит дедушка Поле. – Ты не представляешь, какая это страшная пытка – жить, когда весь мир тебе должен. Куда ни плюнь – сплошные должники, и никто ничего отдавать не собирается. Я понимаю Дика. Понимаю, почему он умер. Но у меня есть вы. Меня больше. Я сильнее. Сильнее ровно на вашу любовь – бабушкину и твою. Потому мне не так тяжела и мучительна ноша любви невзаимной.

    – Животные и некоторые дети лучше взрослых хотя бы тем, что они не играют роли. Или хотя бы изредка меняют амплуа, – обращается дедушка к дубовому письменному столу и гасит бычок в пепельнице. – Если станешь такой – собственноручно пристрелю, чтобы не мучилась! – совершенно серьёзно говорит дедушка Поле. – Ты не представляешь, какая это страшная пытка – жить, когда весь мир тебе должен. Куда ни плюнь – сплошные должники, и никто ничего отдавать не собирается. Я понимаю Дика. Понимаю, почему он умер. Но у меня есть вы. Меня больше. Я сильнее. Сильнее ровно на вашу любовь – бабушкину и твою. Потому мне не так тяжела и мучительна ноша любви невзаимной.

    — Андрей Павлович · книга
16. «

    Я родился на улице Ленина, меня зарубает время от времени!

    Я родился на улице Ленина, меня зарубает время от времени!

    — Отец Людки · книга
17. «

    ... И все эти мнимые квинтэссенции призрачных отличий: блондинка или брюнетка; кофе или чай; водка или мартини; юбка или брюки; мороженое или по морде дать кому-нибудь; хочу! — не хочу! — в женском мировосприятии сменяют друг друга чуть ли не ежесекундно. Потому что пошла по делам, а вернулась с тремя парами босоножек, совершенно не подходящих ни к чему имеющемуся в гардеробе. Какие зимой могут быть босоножки?!

    ... И все эти мнимые квинтэссенции призрачных отличий: блондинка или брюнетка; кофе или чай; водка или мартини; юбка или брюки; мороженое или по морде дать кому-нибудь; хочу! — не хочу! — в женском мировосприятии сменяют друг друга чуть ли не ежесекундно. Потому что пошла по делам, а вернулась с тремя парами босоножек, совершенно не подходящих ни к чему имеющемуся в гардеробе. Какие зимой могут быть босоножки?!

    — Советы залетевшим · книга
18. «

    Жизнь иногда преподносит нам приятные сюрпризы в любое время. Вероятно, у нее просто нет часов.

    Жизнь иногда преподносит нам приятные сюрпризы в любое время. Вероятно, у нее просто нет часов.

    — Акушер-Ха! · книга
19. «

    Но отчего же мне так невыносимо пронзительно будет смотреть вслед этому красивому мужчине, за руку которого крепко-крепко держится пятилетняя малышка? Почему же меня охватит совершенно животная тоска, и сердце забьётся сильнее, и вспотеют ладони, и что-то оборвётся в солнечном сплетении, заставив схватиться за телефон, чуть не в панической атаке набрать номер и проговорить в трубку быстро-быстро: – Папа, привет! Ты меня сильно-сильно любишь? – Ну, конечно, деточка! – услышу я в ответ. «Пусть это слышит каждая девочка. Пять ей, сорок четыре или семьдесят. Пусть мир девочек покоится на плечах пап!» – подумаю я и тут же сама над собой рассмеюсь за это пафосное заклинание.

    Но отчего же мне так невыносимо пронзительно будет смотреть вслед этому красивому мужчине, за руку которого крепко-крепко держится пятилетняя малышка? Почему же меня охватит совершенно животная тоска, и сердце забьётся сильнее, и вспотеют ладони, и что-то оборвётся в солнечном сплетении, заставив схватиться за телефон, чуть не в панической атаке набрать номер и проговорить в трубку быстро-быстро: – Папа, привет! Ты меня сильно-сильно любишь? – Ну, конечно, деточка! – услышу я в ответ. «Пусть это слышит каждая девочка. Пять ей, сорок четыре или семьдесят. Пусть мир девочек покоится на плечах пап!» – подумаю я и тут же сама над собой рассмеюсь за это пафосное заклинание.

    — Папа · книга
20. «

    Неизбежное утро наступило. Прямо на неизбежность. И неизбежность обреченно ойкнула. И даже айкнула.

    Неизбежное утро наступило. Прямо на неизбежность. И неизбежность обреченно ойкнула. И даже айкнула.

    — Акушер-Ха! · книга