28 мыслей Татьяны Устиновы без воды

Татьяна Устинова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 28 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... чайник шумит по-разному. Утром — торопливо и бодро, вечером — сыто и умиротворённо.

   ... чайник шумит по-разному. Утром — торопливо и бодро, вечером — сыто и умиротворённо.

   — Подруга особого назначения · книга
2. «

   У меня нет сил. Какая глупость — всё начать сначала! Что можно начать, когда всё умерло? На самом деле меня нет. Я сгорела, испарилась, как будто надо мной взорвалась ядерная бомба.

   У меня нет сил. Какая глупость — всё начать сначала! Что можно начать, когда всё умерло? На самом деле меня нет. Я сгорела, испарилась, как будто надо мной взорвалась ядерная бомба.

   — Шекспир мне друг, но истина дороже · книга
3. «

   Человечество никогда не договорится с человечеством. И надеяться не на что. Какой там гипотетический враг, прилетевший из космоса на сверкающем металлическом аппарате, ощерившемся лазерными пушками и аннигиляционными двигателями! Зачем? Мы сами справимся, без пришельцев. Мы уничтожим друг друга, но есть некоторая надежда, что уничтожать будем долго, потянем еще.

   Человечество никогда не договорится с человечеством. И надеяться не на что. Какой там гипотетический враг, прилетевший из космоса на сверкающем металлическом аппарате, ощерившемся лазерными пушками и аннигиляционными двигателями! Зачем? Мы сами справимся, без пришельцев. Мы уничтожим друг друга, но есть некоторая надежда, что уничтожать будем долго, потянем еще.

   — Богиня прайм-тайма · книга
4. «

   Нелегко быть молодым именно потому, что человечество еще ничему не научилось! Как это ни смешно и ни странно! Молодость уязвима как раз потому, что она – молодость. Она не учитывает ничьих ошибок и ничего не знает о жизни. То есть знает о жизни в данный момент, а не о жизни вообще. Неизвестно кем и зачем придумано так, что каждый приходящий в этот мир все начинает заново, то есть как бы со дня сотворения мира, – зачем, зачем?! Ведь есть – были! – те, кто приходил раньше, и вот с них бы начать, с того, что они поняли, осознали, с их мучительных противоречий, с их поисков себя, с инструкций, которые они оставили! А они ведь оставляют инструкции, вот хотя бы Блеза Паскаля кто почитал, но вдумчиво почитал! Ан нет! Никто не читает, и плевать всем на Блеза Паскаля!

   Нелегко быть молодым именно потому, что человечество еще ничему не научилось! Как это ни смешно и ни странно! Молодость уязвима как раз потому, что она – молодость. Она не учитывает ничьих ошибок и ничего не знает о жизни. То есть знает о жизни в данный момент, а не о жизни вообще. Неизвестно кем и зачем придумано так, что каждый приходящий в этот мир все начинает заново, то есть как бы со дня сотворения мира, – зачем, зачем?! Ведь есть – были! – те, кто приходил раньше, и вот с них бы начать, с того, что они поняли, осознали, с их мучительных противоречий, с их поисков себя, с инструкций, которые они оставили! А они ведь оставляют инструкции, вот хотя бы Блеза Паскаля кто почитал, но вдумчиво почитал! Ан нет! Никто не читает, и плевать всем на Блеза Паскаля!

   — Колодец забытых желаний · книга
5. «

   Не иметь проще, чем терять.

   Не иметь проще, чем терять.

   — Пороки и их поклонники · книга
6. «

   ... В Москве все было не так, как в остальном мире... <...> Правильного, чистенького и блестящего, как парниковый огурец, европейца Москва ошеломила с первой же минуты, вывалив на него наглость, хамство и тяжеловесную, неотвязную услужливость таксистов в Шереметьево, бравших «до центра» сотню долларов. Потом к этому добавились постоянно висящий в воздухе автомобильный смрад, то и дело принимающийся дождь, низкое серое небо, неприветливые лица прохожих и непрерывная истерия водителей в бескрайних, вонючих, вынимающих всю душу «пробках». Каменная сердцевина этого города пугала и завораживала одновременно. Ничего не помогало – ни вывески знаменитых европейских бутиков, ни глянец, наведенный в последние годы на несколько главных центральных улиц, ни вездесущий «Макдоналдс», подмигивающий рекламой «Кока-колы» и телевизоров «Самсунг». Все равно этот громадный, мрачный, бестолково выстроенный город никак не становился европейской столицей. Царь Петр давно уже умер, бояре исправно научились брить бороды, пить кофе и даже полюбили европейские машины, которые в народе именовались идиотским словом «иномарка», а Европа по-прежнему отстояла от Москвы так же далеко, как Великая Китайская стена от аэропорта имени Кеннеди.

   ... В Москве все было не так, как в остальном мире... <...> Правильного, чистенького и блестящего, как парниковый огурец, европейца Москва ошеломила с первой же минуты, вывалив на него наглость, хамство и тяжеловесную, неотвязную услужливость таксистов в Шереметьево, бравших «до центра» сотню долларов. Потом к этому добавились постоянно висящий в воздухе автомобильный смрад, то и дело принимающийся дождь, низкое серое небо, неприветливые лица прохожих и непрерывная истерия водителей в бескрайних, вонючих, вынимающих всю душу «пробках». Каменная сердцевина этого города пугала и завораживала одновременно. Ничего не помогало – ни вывески знаменитых европейских бутиков, ни глянец, наведенный в последние годы на несколько главных центральных улиц, ни вездесущий «Макдоналдс», подмигивающий рекламой «Кока-колы» и телевизоров «Самсунг». Все равно этот громадный, мрачный, бестолково выстроенный город никак не становился европейской столицей. Царь Петр давно уже умер, бояре исправно научились брить бороды, пить кофе и даже полюбили европейские машины, которые в народе именовались идиотским словом «иномарка», а Европа по-прежнему отстояла от Москвы так же далеко, как Великая Китайская стена от аэропорта имени Кеннеди.

   — Мой личный враг · книга
7. «

   Вот Тонечке стоит только посмотреть на пирожное, а уже полкило прибавила!...

   Вот Тонечке стоит только посмотреть на пирожное, а уже полкило прибавила!...

   — Пояс Ориона · книга
8. «

   Так, как придумывает жизнь, ни один автор не придумает.

   Так, как придумывает жизнь, ни один автор не придумает.
9. «

   — Телевидение есть телевидение. И с ним надо, мне кажется, любому человеку, который попадает на телевидение, быть очень осторожным, потому что в это время человек проявляется по каким-то просто маленьким деталям, которые вдруг открываются для миллионов людей. Он что-то не то сказал, не так поставил ударение. Начинают о нём судить именно по этому четырёхугольнику и говорить, что он за человек. — Это если человек пустой, Александр.

   — Телевидение есть телевидение. И с ним надо, мне кажется, любому человеку, который попадает на телевидение, быть очень осторожным, потому что в это время человек проявляется по каким-то просто маленьким деталям, которые вдруг открываются для миллионов людей. Он что-то не то сказал, не так поставил ударение. Начинают о нём судить именно по этому четырёхугольнику и говорить, что он за человек. — Это если человек пустой, Александр.

   — Александр Збруев
10. «

    Я не могу жить с людьми, потому что я теперь не понимаю, люди они или крокодилы. Я буду один, пока не научусь в этом разбираться. Может быть, этого не произойдет никогда, и, вероятно, именно поэтому личности посильнее меня ударялись в монашество и схимничество. Потому что они боялись крокодилов, что совершенно естественно для людей!... Я никогда не смогу никому доверять, я все время буду ждать подвоха, и самых лучших из людей я стану подозревать в том, что они… крокодилы.

    Я не могу жить с людьми, потому что я теперь не понимаю, люди они или крокодилы. Я буду один, пока не научусь в этом разбираться. Может быть, этого не произойдет никогда, и, вероятно, именно поэтому личности посильнее меня ударялись в монашество и схимничество. Потому что они боялись крокодилов, что совершенно естественно для людей!... Я никогда не смогу никому доверять, я все время буду ждать подвоха, и самых лучших из людей я стану подозревать в том, что они… крокодилы.

    — Максим Вавилов · книга
11. «

    Ей хотелось взяться покрепче. За триста лет она совсем забыла руку Платона, и еще забыла, как это бывает, когда просто держишь его под руку, и понимаешь – он мой.

    Ей хотелось взяться покрепче. За триста лет она совсем забыла руку Платона, и еще забыла, как это бывает, когда просто держишь его под руку, и понимаешь – он мой.

    — Третий четверг ноября · книга
12. «

    ... Только в три часа ночи почему-то казалось, что жизнь не удалась — так всегда кажется именно в три часа ночи.

    ... Только в три часа ночи почему-то казалось, что жизнь не удалась — так всегда кажется именно в три часа ночи.

    — Пороки и их поклонники · книга
13. «

    Этого не может быть. Я ошибся квартирой. Или домом. Или жизнью.

    Этого не может быть. Я ошибся квартирой. Или домом. Или жизнью.

    — Близкие люди · книга
14. «

    Надежда – самое живучее, что есть в человеке, все-таки шептала упрямо – может, пронесет, может, обойдется, мы-то ведь другое дело.

    Надежда – самое живучее, что есть в человеке, все-таки шептала упрямо – может, пронесет, может, обойдется, мы-то ведь другое дело.

    — Третий четверг ноября · книга
15. «

    Любовь – такая же работа, как и любая другая, бесконечное приложение усилий.

    Любовь – такая же работа, как и любая другая, бесконечное приложение усилий.

    — На одном дыхании · книга
16. «

    Маленький Волков не знал, кто такой Питер Пен, и книжки такой не читал, но шхуна и юнга ему очень нравились, и хотелось туда, на корабль, где его не было и быть не могло, да и самого корабля не было тоже!..

    Маленький Волков не знал, кто такой Питер Пен, и книжки такой не читал, но шхуна и юнга ему очень нравились, и хотелось туда, на корабль, где его не было и быть не могло, да и самого корабля не было тоже!..

    — Там, где нас нет · книга
17. «

    Впрочем, всегда кажется хорошим то, что уже прошло, или то, что еще не наступило!... Всегда хорошо там, где нас нет.

    Впрочем, всегда кажется хорошим то, что уже прошло, или то, что еще не наступило!... Всегда хорошо там, где нас нет.

    — Там, где нас нет · книга
18. «

    Народная мудрость <...> гласила: никогда не беги впереди паровоза. Любопытство на самом деле порок. Чуть-чуть терпения, и всё узнается само.

    Народная мудрость <...> гласила: никогда не беги впереди паровоза. Любопытство на самом деле порок. Чуть-чуть терпения, и всё узнается само.

    — Пороки и их поклонники · книга
19. «

    Нет, ему никогда не понять русских, и особенно женщин. Должно быть, русские женщины не укладывались в теорию Дарвина. Должно быть, они произошли не от обезьян, а от… может быть, от диких лошадей, которые так красивы и своенравны и которых так трудно приручить, но, если все-таки удается, они тянут за собой телегу или везут на спине хозяина и нежно тычутся трепетными ноздрями в жеребенка, который бежит рядом!

    Нет, ему никогда не понять русских, и особенно женщин. Должно быть, русские женщины не укладывались в теорию Дарвина. Должно быть, они произошли не от обезьян, а от… может быть, от диких лошадей, которые так красивы и своенравны и которых так трудно приручить, но, если все-таки удается, они тянут за собой телегу или везут на спине хозяина и нежно тычутся трепетными ноздрями в жеребенка, который бежит рядом!

    — Дэн Уолш · книга
20. «

    Завтра все изменится, окончательно и бесповоротно, как будто великан наступил на домик лилипута – в порошок не растер, но примял изрядно, и теперь все там, в домике, примятые, странные, не осознавшие своего нового положения.

    Завтра все изменится, окончательно и бесповоротно, как будто великан наступил на домик лилипута – в порошок не растер, но примял изрядно, и теперь все там, в домике, примятые, странные, не осознавшие своего нового положения.

    — Надежда Звонарёва · книга