179 коротких цитат Теодора Драйзера

Теодор Драйзер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 179 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Он забыл, что отсек от себя прошлое, словно ударом меча. Если бы даже ему каким-то образом и удалось восстановить связь с этим прошлым, на месте разреза навсегда остался бы заметный рубец.

   Он забыл, что отсек от себя прошлое, словно ударом меча. Если бы даже ему каким-то образом и удалось восстановить связь с этим прошлым, на месте разреза навсегда остался бы заметный рубец.

   — Сестра Керри · книга
2. «

   Не может же падение длиться без конца!

   Не может же падение длиться без конца!

   — Фрэнк Каупервуд · книга
3. «

   Но ничто ему не поможет, если только он сам не сумеет помочь себе, — Клайд рано понял это.

   Но ничто ему не поможет, если только он сам не сумеет помочь себе, — Клайд рано понял это.

   — Американская трагедия · книга
4. «

   Ничего нет реального и вечного, кроме доброты, сердечной человеческой доброты. Всё остальное преходяще, как сон.

   Ничего нет реального и вечного, кроме доброты, сердечной человеческой доброты. Всё остальное преходяще, как сон.

   — Дженни Герхардт · книга
5. «

   Она старалась казаться спокойной и безразличной, но ее притворство было слишком очевидно.

   Она старалась казаться спокойной и безразличной, но ее притворство было слишком очевидно.

   — Сестра Керри · книга
6. «

   Иногда мне сдается, что я самый тупой человек на свете. Я слишком много думаю.

   Иногда мне сдается, что я самый тупой человек на свете. Я слишком много думаю.

   — Лестер Кейн · книга
7. «

   Как грустно не ведать счастья, но ещё ужаснее видеть, как другой слепо ищет его, тогда как ему надо лишь протянуть за ним руку!

   Как грустно не ведать счастья, но ещё ужаснее видеть, как другой слепо ищет его, тогда как ему надо лишь протянуть за ним руку!

   — Керри · книга
8. «

   Она обладала врожденной робостью, которая проявлялась всякий раз, как ей приходилось бороться за свое благополучие, а тем более в тех случаях, когда у нее было недостаточно сил или средств для этой борьбы, но она страстно тянулась ко всяким развлечениям и удовольствиям, и это было одной из основных черт ее характера. Она могла уступить в чем угодно, только не в этом.

   Она обладала врожденной робостью, которая проявлялась всякий раз, как ей приходилось бороться за свое благополучие, а тем более в тех случаях, когда у нее было недостаточно сил или средств для этой борьбы, но она страстно тянулась ко всяким развлечениям и удовольствиям, и это было одной из основных черт ее характера. Она могла уступить в чем угодно, только не в этом.

   — Сестра Керри · книга
9. «

   Мы почитаем себя индивидуумами, стоящими вне и даже выше влияния наших жилищ и вещей; но между ними и нами существует едва уловимая связь, в силу которой вещи в такой же степени отражают нас, в какой мы отражаем их. Люди и вещи взаимно сообщают друг другу свое достоинство, свою утонченность и силу: красота или ее противоположность, словно челнок на ткацком станке, снуют от одних к другим. Попробуйте перерезать нить, отделить человека от того, что по праву принадлежит ему, что уже стало для него характерным, и перед вами возникает нелепая фигура то ли счастливца, то ли неудачника — паук без паутины, который уже не станет самим собою до тех пор, покуда ему не будут возвращены его права и привилегии.

   Мы почитаем себя индивидуумами, стоящими вне и даже выше влияния наших жилищ и вещей; но между ними и нами существует едва уловимая связь, в силу которой вещи в такой же степени отражают нас, в какой мы отражаем их. Люди и вещи взаимно сообщают друг другу свое достоинство, свою утонченность и силу: красота или ее противоположность, словно челнок на ткацком станке, снуют от одних к другим. Попробуйте перерезать нить, отделить человека от того, что по праву принадлежит ему, что уже стало для него характерным, и перед вами возникает нелепая фигура то ли счастливца, то ли неудачника — паук без паутины, который уже не станет самим собою до тех пор, покуда ему не будут возвращены его права и привилегии.

   — Финансист · книга
10. «

    Ей трудно было определить, в чём именно заключался его недостаток, в чём была разница между ним и ею, но она всё же ощущала и этот недостаток, и эту разницу.

    Ей трудно было определить, в чём именно заключался его недостаток, в чём была разница между ним и ею, но она всё же ощущала и этот недостаток, и эту разницу.

    — Сестра Керри · книга
11. «

    Уж не полагаешь ли ты, что я по целым дням буду сидеть дома и мириться с твоим «я занят» и «мне некогда», в то время как ты веселишься и рассказываешь всем, будто я нездорова и не выхожу из дому?

    Уж не полагаешь ли ты, что я по целым дням буду сидеть дома и мириться с твоим «я занят» и «мне некогда», в то время как ты веселишься и рассказываешь всем, будто я нездорова и не выхожу из дому?

    — Сестра Керри · книга
12. «

    В её присутствии Герствуд чувствовал себя человеком, для которого томительный летний зной каким-то чудом сменился вдруг свежим дыханием весны.

    В её присутствии Герствуд чувствовал себя человеком, для которого томительный летний зной каким-то чудом сменился вдруг свежим дыханием весны.

    — Сестра Керри · книга
13. «

    Люди в общем придают слишком много значения словам. Им кажется, будто слова всегда чрезвычайно действенны. На самом деле слова обычно обладают весьма слабой убедительностью. Они лишь смутно передают те глубокие, бурные чувства и желания, которые за ними скрыты. И сердце прислушивается только тогда, когда ему перестает мешать язык.

    Люди в общем придают слишком много значения словам. Им кажется, будто слова всегда чрезвычайно действенны. На самом деле слова обычно обладают весьма слабой убедительностью. Они лишь смутно передают те глубокие, бурные чувства и желания, которые за ними скрыты. И сердце прислушивается только тогда, когда ему перестает мешать язык.

    — Сестра Керри · книга
14. «

    ...людей, которые глубоко и серьёзно любят друг друга, мало занимает мнение посторонних. Они любят — и этого довольно!

    ...людей, которые глубоко и серьёзно любят друг друга, мало занимает мнение посторонних. Они любят — и этого довольно!

    — Американская трагедия · книга
15. «

    Настоящий человек никогда не станет ни агентом, ни покорным исполнителем чужой воли, ни игроком, ведущим игру: всё равно — в своих или чужих интересах. Настоящий человек не может быть орудием в руках другого.

    Настоящий человек никогда не станет ни агентом, ни покорным исполнителем чужой воли, ни игроком, ведущим игру: всё равно — в своих или чужих интересах. Настоящий человек не может быть орудием в руках другого.

    — Фрэнк Каупервуд · книга
16. «

    Только высокое умственное развитие и порождает такую философию, такую стойкость духа, которые не позволяют сосредотачиваться на подобных вещах — и страдать из-за них.

    Только высокое умственное развитие и порождает такую философию, такую стойкость духа, которые не позволяют сосредотачиваться на подобных вещах — и страдать из-за них.

    — Сестра Керри · книга
17. «

    Это было временное оцепенение, момент равновесия между двумя одинаково властными стремлениями: действовать и не действовать.

    Это было временное оцепенение, момент равновесия между двумя одинаково властными стремлениями: действовать и не действовать.

    — Американская трагедия · книга
18. «

    Пусть он простит её за то, что она слезами смочила манишку его безупречной белой сорочки. Она больше не будет такой.

    Пусть он простит её за то, что она слезами смочила манишку его безупречной белой сорочки. Она больше не будет такой.

    — Американская трагедия · книга
19. «

    Утро приносит другое настроение. Привычная жизнь неизбежно берет свое. Лишь в редкие минуты мы замечаем, сколь жалко наше существование. Мы испытываем душевную боль, очутившись перед резкими контрастами. Уберите их — и боль стихает.

    Утро приносит другое настроение. Привычная жизнь неизбежно берет свое. Лишь в редкие минуты мы замечаем, сколь жалко наше существование. Мы испытываем душевную боль, очутившись перед резкими контрастами. Уберите их — и боль стихает.

    — Сестра Керри · книга
20. «

    Разлука — это темная комната, в которой не видно даже любви.

    Разлука — это темная комната, в которой не видно даже любви.

    — Гений · книга