24 цитат-размышлений Тома Стоппарда

Ниже 24 цитаты Тома Стоппарда — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда при слове «Россия» все будут думать о великих писателях и практически ни о чём больше, вот тогда дело будет сделано. И если на улице Лондона или Парижа вас спросят, откуда вы родом, вы сможете ответить: «Из России. Я из России, жалкий ты подкидыш, и что ты мне на это скажешь?!»

   Когда при слове «Россия» все будут думать о великих писателях и практически ни о чём больше, вот тогда дело будет сделано. И если на улице Лондона или Парижа вас спросят, откуда вы родом, вы сможете ответить: «Из России. Я из России, жалкий ты подкидыш, и что ты мне на это скажешь?!»

   — Берег Утопии · книга
2. «

   — ...с какой стороны мы пришли? Я потерял ориентацию. — Единственный вход: рождение, единственный выход — смерть. Какие тебе еще ориентиры?

   — ...с какой стороны мы пришли? Я потерял ориентацию. — Единственный вход: рождение, единственный выход — смерть. Какие тебе еще ориентиры?

   — Розенкранц и Гильденстерн мертвы · книга
3. «

   Всегда носите своё детство с собой, и вы никогда не состаритесь.

   Всегда носите своё детство с собой, и вы никогда не состаритесь.
4. «

   Проблема людей в том, что почти никто больше не ведет себя естественно, все ведут себя так, как от них того ждут, как если бы они прочитали о себе или увидели себя в кино. Вся жизнь сейчас такая. Нельзя даже думать естественно, потому что для тебя уже выбрано мнение, которое ты должен выражать. Оригинальность растрачена. И все-таки тяжело отказаться от веры в неповторимость человека.

   Проблема людей в том, что почти никто больше не ведет себя естественно, все ведут себя так, как от них того ждут, как если бы они прочитали о себе или увидели себя в кино. Вся жизнь сейчас такая. Нельзя даже думать естественно, потому что для тебя уже выбрано мнение, которое ты должен выражать. Оригинальность растрачена. И все-таки тяжело отказаться от веры в неповторимость человека.
5. «

   – Нас только двое. Разве это достаточно? – В качестве публики – плачевно. В качестве ценителей – идеально.

   – Нас только двое. Разве это достаточно? – В качестве публики – плачевно. В качестве ценителей – идеально.

   — Актер · книга
6. «

   Я уже не так молод. А вы, естественно, молоды именно так.

   Я уже не так молод. А вы, естественно, молоды именно так.

   — Индийская тушь. Изобретение любви. · книга
7. «

   Герцен в моей пьесе [«Берег утопии»] говорит так (вернее, это я заставил его сказать эти слова; ведь что-то из того, что он говорит в пьесе, я заимствовал из его произведений, но вот эту фразу он взял у меня): «Свобода — это то, что люди дают друг другу, а не то, что забирают друг у друга». Суть свободы в том, что вы её дарите — своему соседу, своим коллегам. Свобода — это обуздание себя. Нельзя сказать, что свобода — это моё право играть на трубе посреди ночи. Если ты ставишь себя на место другого, то уже являешься свободным человеком в том понимании, которое мне близко. Позволять себе давать свободу тем, с кем ты рядом, — это и есть свобода. А свободен от чего? У государства есть столько ограничений... Это как список из прачечной.

   Герцен в моей пьесе [«Берег утопии»] говорит так (вернее, это я заставил его сказать эти слова; ведь что-то из того, что он говорит в пьесе, я заимствовал из его произведений, но вот эту фразу он взял у меня): «Свобода — это то, что люди дают друг другу, а не то, что забирают друг у друга». Суть свободы в том, что вы её дарите — своему соседу, своим коллегам. Свобода — это обуздание себя. Нельзя сказать, что свобода — это моё право играть на трубе посреди ночи. Если ты ставишь себя на место другого, то уже являешься свободным человеком в том понимании, которое мне близко. Позволять себе давать свободу тем, с кем ты рядом, — это и есть свобода. А свободен от чего? У государства есть столько ограничений... Это как список из прачечной.
8. «

   Каждый твой поступок, пусть ничтожный, порождает другой, неизвестно где, неизвестно чей, а тот – третий и так далее, замкнутый круг. Так что смотри в оба и навостри уши. Будь осторожен и следуй инструкциям. И всё будет в порядке.

   Каждый твой поступок, пусть ничтожный, порождает другой, неизвестно где, неизвестно чей, а тот – третий и так далее, замкнутый круг. Так что смотри в оба и навостри уши. Будь осторожен и следуй инструкциям. И всё будет в порядке.

   — Розенкранц · книга
9. «

   Один китаец, из династии Тан, по мнению некоторых, большой философ. Ему однажды приснилось, что он — бабочка, и с этой минуты он уже никогда не был полностью уверен, что он не бабочка, которой снится, что она китайский философ.

   Один китаец, из династии Тан, по мнению некоторых, большой философ. Ему однажды приснилось, что он — бабочка, и с этой минуты он уже никогда не был полностью уверен, что он не бабочка, которой снится, что она китайский философ.
10. «

    Если посмотреть издалека, — продолжил девятый граф, — история мира — ничто. Революция есть лишь банальное усугубление страданий; способность потакать своим слабостям переходит из рук в руки. Но мир не меняет ни своей формы, ни своего направления. Времена года безжалостны, стихии неизменны. На фоне такого постоянства человеческая борьба имеет не больший масштаб, чем копошение насекомых в траве, а уличная резня — не более чем высосанный пауком остов мухи на пыльном подоконнике.

    Если посмотреть издалека, — продолжил девятый граф, — история мира — ничто. Революция есть лишь банальное усугубление страданий; способность потакать своим слабостям переходит из рук в руки. Но мир не меняет ни своей формы, ни своего направления. Времена года безжалостны, стихии неизменны. На фоне такого постоянства человеческая борьба имеет не больший масштаб, чем копошение насекомых в траве, а уличная резня — не более чем высосанный пауком остов мухи на пыльном подоконнике.

    — Лорд Малквист · книга
11. «

    Где тот момент, когда человек впервые узнает о смерти? Должен же он где-то быть, этот момент, а? В детстве, наверно, когда ему впервые приходит в голову, что он не будет жить вечно. Это должно бы было быть потрясающе – надо порыться в памяти. И всё же – не помню. Наверно, это никогда меня не заботило. Что из этого следует? Что мы, должно быть, рождаемся с предчувствием смерти. Прежде чем узнаем это слово, прежде чем узнаем, что существуют вообще слова, являясь на свет, окровавленные и визжащие, мы уже знаем, что для всех компасов на свете есть только одно направление, и время – мера его.

    Где тот момент, когда человек впервые узнает о смерти? Должен же он где-то быть, этот момент, а? В детстве, наверно, когда ему впервые приходит в голову, что он не будет жить вечно. Это должно бы было быть потрясающе – надо порыться в памяти. И всё же – не помню. Наверно, это никогда меня не заботило. Что из этого следует? Что мы, должно быть, рождаемся с предчувствием смерти. Прежде чем узнаем это слово, прежде чем узнаем, что существуют вообще слова, являясь на свет, окровавленные и визжащие, мы уже знаем, что для всех компасов на свете есть только одно направление, и время – мера его.

    — Розенкранц · книга
12. «

    Вы не понимаете этого унижения – быть лишённым единственной вещи, которая делает эту жизнь выносимой, – сознания, что кто-то смотрит...

    Вы не понимаете этого унижения – быть лишённым единственной вещи, которая делает эту жизнь выносимой, – сознания, что кто-то смотрит...

    — Актер · книга
13. «

    Умирание не романтично, и смерть — это не игра, которая скоро кончится... Смерть — это не то что... Смерть — это не... Это отсутствие присутствия... Ничего больше... Бесконечное время, в течение которого нельзя вернуться... Это дверь в пустоту... которой не видишь... и когда там поднимается ветер, он не производит шума.

    Умирание не романтично, и смерть — это не игра, которая скоро кончится... Смерть — это не то что... Смерть — это не... Это отсутствие присутствия... Ничего больше... Бесконечное время, в течение которого нельзя вернуться... Это дверь в пустоту... которой не видишь... и когда там поднимается ветер, он не производит шума.

    — Розенкранц и Гильденстерн мертвы · книга
14. «

    Когда сражение превращается в фарс, единственный способ сохранить величие — подняться выше его.

    Когда сражение превращается в фарс, единственный способ сохранить величие — подняться выше его.

    — Лорд Малквист · книга
15. «

    От сносок, по-моему, больше вреда, чем пользы. Кто-то постоянно перебивает, чтобы рассказать тебе о том, что ты уже знаешь или что тебе сейчас знать не нужно.

    От сносок, по-моему, больше вреда, чем пользы. Кто-то постоянно перебивает, чтобы рассказать тебе о том, что ты уже знаешь или что тебе сейчас знать не нужно.

    — Индийская тушь. Изобретение любви. · книга
16. «

    — Знаете, мы скорей принадлежим к школе, для которой главное — это кровь, любовь и риторика... — Ладно, выбирайте сами... если тут есть из чего. — Это трудноразделимо, сэр. Ну, мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр, — все это, в общем, кровь, знаете ли.

    — Знаете, мы скорей принадлежим к школе, для которой главное — это кровь, любовь и риторика... — Ладно, выбирайте сами... если тут есть из чего. — Это трудноразделимо, сэр. Ну, мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр, — все это, в общем, кровь, знаете ли.

    — Актер · книга
17. «

    – То есть я имею в виду – что именно вы делаете? – Обычные вещи, сэр, только наизнанку. Представляем на сцене то, что происходит вне её. В чём есть некий род единства – если смотреть на всякий выход как на вход куда-то.

    – То есть я имею в виду – что именно вы делаете? – Обычные вещи, сэр, только наизнанку. Представляем на сцене то, что происходит вне её. В чём есть некий род единства – если смотреть на всякий выход как на вход куда-то.

    — Актер · книга
18. «

    – Мой досточтимый лорд! – Да, мой друг! – Как поживаете? – Помешался. – Действительно? Каким образом? – Я изменился. – Внутри или снаружи? – И – и. – Понятно. (Пауза.) Не так уж ново.

    – Мой досточтимый лорд! – Да, мой друг! – Как поживаете? – Помешался. – Действительно? Каким образом? – Я изменился. – Внутри или снаружи? – И – и. – Понятно. (Пауза.) Не так уж ново.

    — Розенкранц · книга
19. «

    У Бога особое чувство юмора. Он обращает наши сердца к тем, кто не имеет на них никакого права.

    У Бога особое чувство юмора. Он обращает наши сердца к тем, кто не имеет на них никакого права.

    — Леди Крум · книга
20. «

    – Правильно. Человек должен думать о будущем. – Следовало бы. – Иметь будущее. В конце концов, человек его всегда имеет... сейчас... и сейчас... и сейчас...

    – Правильно. Человек должен думать о будущем. – Следовало бы. – Иметь будущее. В конце концов, человек его всегда имеет... сейчас... и сейчас... и сейчас...

    — Розенкранц · книга