28 известных цитат Томаса Стернза Элиота

Томас Стернз Элиот — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 28 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Лишь задним числом и в исторической перспективе классик может быть признан таковым.

   Лишь задним числом и в исторической перспективе классик может быть признан таковым.
2. «

   Нельзя ожидать, что мир будет выглядеть светлым, если вы постоянно носите темные очки.

   Нельзя ожидать, что мир будет выглядеть светлым, если вы постоянно носите темные очки.
3. «

   Мы не оставим исканий, И поиски кончатся там, Где начали их; оглянемся, Как будто здесь мы впервые. И ступив за ворота, Поймём — нам осталось Начать да и кончить: У истока тишайшей реки Шум невидимого водопада, И под яблоней прячутся дети - Только некому их доискаться, Только слышно их, полуслышно В безмолвьи меж всплесками моря. Скорей же: здесь, сейчас, всегда - Состоянье абсолютной невинности (Стоящее всего на свете!) - И будет благо, И всяк взыскующий обрящет, Когда языки огня Сплетутся в пылающий узел, Где огонь и роза — одно.

   Мы не оставим исканий, И поиски кончатся там, Где начали их; оглянемся, Как будто здесь мы впервые. И ступив за ворота, Поймём — нам осталось Начать да и кончить: У истока тишайшей реки Шум невидимого водопада, И под яблоней прячутся дети - Только некому их доискаться, Только слышно их, полуслышно В безмолвьи меж всплесками моря. Скорей же: здесь, сейчас, всегда - Состоянье абсолютной невинности (Стоящее всего на свете!) - И будет благо, И всяк взыскующий обрящет, Когда языки огня Сплетутся в пылающий узел, Где огонь и роза — одно.
4. «

   Самый тяжкий грех для поэзии — скука.

   Самый тяжкий грех для поэзии — скука.
5. «

   Без поэта нет блистательного двора, без поэтов нет великого народа.

   Без поэта нет блистательного двора, без поэтов нет великого народа.
6. «

   У меня часто возникают очень глубокие сомнения по поводу моей ценности как поэта, но я успокаиваю себя напоминанием, что у меня часто бывают сомнения по поводу других поэтов, и что, в конце концов, всё это не имеет значения, и никто из нас никогда не узнает Истину.

   У меня часто возникают очень глубокие сомнения по поводу моей ценности как поэта, но я успокаиваю себя напоминанием, что у меня часто бывают сомнения по поводу других поэтов, и что, в конце концов, всё это не имеет значения, и никто из нас никогда не узнает Истину.
7. «

   Демократия восторжествовала, и теперь быть личностью стало ещё труднее, чем раньше.

   Демократия восторжествовала, и теперь быть личностью стало ещё труднее, чем раньше.
8. «

   Автор, работающий над своей рукописью, — по преимуществу критик, ибо просеивание, комбинирование, конструирование, вычёркивание, исправление, опробование — весь этот каторжный труд в большей мере удел критика, чем художника.

   Автор, работающий над своей рукописью, — по преимуществу критик, ибо просеивание, комбинирование, конструирование, вычёркивание, исправление, опробование — весь этот каторжный труд в большей мере удел критика, чем художника.
9. «

   Прошлое и будущее, несбывшееся и сбывшееся приводят всегда к настоящему.

   Прошлое и будущее, несбывшееся и сбывшееся приводят всегда к настоящему.
10. «

    Жестокий месяц апрель возрождает Подснежник из мёртвой земли, смешивает Желанья и память, бередит Сонные корни весенним дождем. Зима согревала нас, покрывала Землю снегом забвенья, оставляла Капельку жизни иссохшим клубням.

    Жестокий месяц апрель возрождает Подснежник из мёртвой земли, смешивает Желанья и память, бередит Сонные корни весенним дождем. Зима согревала нас, покрывала Землю снегом забвенья, оставляла Капельку жизни иссохшим клубням.
11. «

    Только те, кто рискуют зайти слишком далеко, способны выяснить, как далеко они могут зайти.

    Только те, кто рискуют зайти слишком далеко, способны выяснить, как далеко они могут зайти.
12. «

    Губы, данные нам для поцелуя, Шепчут молитвы битым камням.

    Губы, данные нам для поцелуя, Шепчут молитвы битым камням.
13. «

    И вот какими в старости дарами Венчается наш ежедневный труд. Во-первых, холод вянущего чувства, Разочарованность и беспросветность, Оскомина от мнимого плода Пред отпадением души от тела. Затем бессильное негодованье При виде человеческих пороков И безнадежная ненужность смеха. И, в-третьих, повторенье через силу Себя и дел своих, и запоздалый Позор открывшихся причин; сознанье, Что сделанное дурно и во вред Ты сам когда-то почитал за доблесть.

    И вот какими в старости дарами Венчается наш ежедневный труд. Во-первых, холод вянущего чувства, Разочарованность и беспросветность, Оскомина от мнимого плода Пред отпадением души от тела. Затем бессильное негодованье При виде человеческих пороков И безнадежная ненужность смеха. И, в-третьих, повторенье через силу Себя и дел своих, и запоздалый Позор открывшихся причин; сознанье, Что сделанное дурно и во вред Ты сам когда-то почитал за доблесть.
14. «

    Невозможно отделить поэзию от истории народа.

    Невозможно отделить поэзию от истории народа.
15. «

    Не существует, вероятно, двух читателей с совершенно одинаковыми требованиями к поэзии.

    Не существует, вероятно, двух читателей с совершенно одинаковыми требованиями к поэзии.
16. «

    Вот он пред ней — прыщавый клерк, плебей, Его бравада, мне по крайней мере, Напоминает шёлковый цилиндр На брэдфордском миллионере. Труба зовёт его, окончен ужин, Она устала и утомлена, Он к ласкам переходит, весь напружен, Как будто бы не против и она. Он пальцами влезает прямо в это, Но там все безразлично, словно вата, Его ж возня не требует ответа - И не беда, что плоть холодновата. <...> Венчает всё холодный поцелуй - И он по тёмной лестнице уходит... Уже едва ли думая о нём, Она глядится в зеркало немного, И мысль к ней приходит об одном: «Всё кончилось. И ладно. Слава Богу». Когда девица во грехе падёт И в комнату свою одна вернётся - Рукою по прическе проведёт И модною пластинкою займётся.

    Вот он пред ней — прыщавый клерк, плебей, Его бравада, мне по крайней мере, Напоминает шёлковый цилиндр На брэдфордском миллионере. Труба зовёт его, окончен ужин, Она устала и утомлена, Он к ласкам переходит, весь напружен, Как будто бы не против и она. Он пальцами влезает прямо в это, Но там все безразлично, словно вата, Его ж возня не требует ответа - И не беда, что плоть холодновата. <...> Венчает всё холодный поцелуй - И он по тёмной лестнице уходит... Уже едва ли думая о нём, Она глядится в зеркало немного, И мысль к ней приходит об одном: «Всё кончилось. И ладно. Слава Богу». Когда девица во грехе падёт И в комнату свою одна вернётся - Рукою по прическе проведёт И модною пластинкою займётся.
17. «

    Тише: ветку сломишь невзначай, Не увидишь здесь Белого оленя у белого ручья. Оглянись — не наткнись — старых чар Не буди. Чуть спустись, Осторожно, не сорвись вниз. Погляди: Под гору и вверх ползут пути, Там отыщешь отдых, Где ложится серый свет на зелёный воздух. Молится паломник, небо в звездах.

    Тише: ветку сломишь невзначай, Не увидишь здесь Белого оленя у белого ручья. Оглянись — не наткнись — старых чар Не буди. Чуть спустись, Осторожно, не сорвись вниз. Погляди: Под гору и вверх ползут пути, Там отыщешь отдых, Где ложится серый свет на зелёный воздух. Молится паломник, небо в звездах.
18. «

    Когда поезд подземки в туннеле останавливается между станциями, и звук разговоров усиливается и постепенно стихает, видишь, как на каждом лице углубляется душевная пустота, оставляющая только растущий страх того, что не о чем будет думать...

    Когда поезд подземки в туннеле останавливается между станциями, и звук разговоров усиливается и постепенно стихает, видишь, как на каждом лице углубляется душевная пустота, оставляющая только растущий страх того, что не о чем будет думать...
19. «

    Нет! Я не Гамлет и не мог им стать; Я из друзей и слуг его, я тот, Кто репликой интригу подтолкнёт, Подаст совет, повсюду тут как тут, Услужливый, почтительный придворный, Благонамеренный, витиеватый, Напыщенный, немного туповатый, По временам, пожалуй, смехотворный - По временам, пожалуй, шут.

    Нет! Я не Гамлет и не мог им стать; Я из друзей и слуг его, я тот, Кто репликой интригу подтолкнёт, Подаст совет, повсюду тут как тут, Услужливый, почтительный придворный, Благонамеренный, витиеватый, Напыщенный, немного туповатый, По временам, пожалуй, смехотворный - По временам, пожалуй, шут.
20. «

    Массовая культура всегда будет подменой культуры, и раньше или позже более разумные из тех, кому она была подсунута, обнаружат, что они были обмануты.

    Массовая культура всегда будет подменой культуры, и раньше или позже более разумные из тех, кому она была подсунута, обнаружат, что они были обмануты.