38 цитат Томаса Стернза Элиота, ставших крылатыми

Томас Стернз Элиот — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 38 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Невозможно отделить поэзию от истории народа.

   Невозможно отделить поэзию от истории народа.
2. «

   Мы не оставим исканий, И поиски кончатся там, Где начали их; оглянемся, Как будто здесь мы впервые.

   Мы не оставим исканий, И поиски кончатся там, Где начали их; оглянемся, Как будто здесь мы впервые.
3. «

   У меня часто возникают очень глубокие сомнения по поводу моей ценности как поэта, но я успокаиваю себя напоминанием, что у меня часто бывают сомнения по поводу других поэтов, и что, в конце концов, всё это не имеет значения, и никто из нас никогда не узнает Истину.

   У меня часто возникают очень глубокие сомнения по поводу моей ценности как поэта, но я успокаиваю себя напоминанием, что у меня часто бывают сомнения по поводу других поэтов, и что, в конце концов, всё это не имеет значения, и никто из нас никогда не узнает Истину.
4. «

   Жестокий месяц апрель возрождает Подснежник из мёртвой земли, смешивает Желанья и память, бередит Сонные корни весенним дождем. Зима согревала нас, покрывала Землю снегом забвенья, оставляла Капельку жизни иссохшим клубням.

   Жестокий месяц апрель возрождает Подснежник из мёртвой земли, смешивает Желанья и память, бередит Сонные корни весенним дождем. Зима согревала нас, покрывала Землю снегом забвенья, оставляла Капельку жизни иссохшим клубням.
5. «

   Народ, перестающий создавать литературу, останавливается в своем развитии мысли и восприимчивости.

   Народ, перестающий создавать литературу, останавливается в своем развитии мысли и восприимчивости.
6. «

   Нельзя ожидать, что мир будет выглядеть светлым, если вы постоянно носите темные очки.

   Нельзя ожидать, что мир будет выглядеть светлым, если вы постоянно носите темные очки.
7. «

   При непонимании другого человеческого существа и при невозможности вместе с тем его игнорировать, людям свойственно оказывать на него неосознанное давление с целью превратить его в нечто, доступное нашему пониманию: подобное давление оказывают друг на друга множество мужей и жен. Но нет человека, достойного присвоить себе право переделывать другого по своему образу и подобию.

   При непонимании другого человеческого существа и при невозможности вместе с тем его игнорировать, людям свойственно оказывать на него неосознанное давление с целью превратить его в нечто, доступное нашему пониманию: подобное давление оказывают друг на друга множество мужей и жен. Но нет человека, достойного присвоить себе право переделывать другого по своему образу и подобию.
8. «

   Драматург вовсе не обязательно должен знать людей; он должен их чувствовать.

   Драматург вовсе не обязательно должен знать людей; он должен их чувствовать.
9. «

   Когда кошка заводит человека, тому ничего не остаётся, как только с этим смириться.

   Когда кошка заводит человека, тому ничего не остаётся, как только с этим смириться.
10. «

    Где ад? Ад — это ты, единственный на свете, другие в нём лишь вымысел. И некуда бежать. И неоткуда тоже. Есть только ты один.

    Где ад? Ад — это ты, единственный на свете, другие в нём лишь вымысел. И некуда бежать. И неоткуда тоже. Есть только ты один.
11. «

    Бабочка, которой отмерен один день, существует вечность.

    Бабочка, которой отмерен один день, существует вечность.
12. «

    Демократия восторжествовала, и теперь быть личностью стало ещё труднее, чем раньше.

    Демократия восторжествовала, и теперь быть личностью стало ещё труднее, чем раньше.
13. «

    Радио — это средство развлечения, которое позволяет миллионам людей слушать ту же самую шутку в одно и то же время, и при этом оставаться одинокими.

    Радио — это средство развлечения, которое позволяет миллионам людей слушать ту же самую шутку в одно и то же время, и при этом оставаться одинокими.
14. «

    К месту последней встречи Влачимся вместе, Страшимся речи На берегу полноводной реки.

    К месту последней встречи Влачимся вместе, Страшимся речи На берегу полноводной реки.
15. «

    Если христианство погибнет, вместе с ним погибнет вся наша культура. И придется начинать всё сначала, медленно и болезненно, и новая культура из ниоткуда не появится. Нужно подождать, пока прорастет трава, потом скормить её овцам, потом состричь шерсть, а уж затем вязать себе кофту. Нас ждут долгие века варварства. Скорее всего, мы не доживем до расцвета новой культуры, как и наши прапрапраправнуки — а если и доживем, вряд ли кому-либо из нас это принесет счастье.

    Если христианство погибнет, вместе с ним погибнет вся наша культура. И придется начинать всё сначала, медленно и болезненно, и новая культура из ниоткуда не появится. Нужно подождать, пока прорастет трава, потом скормить её овцам, потом состричь шерсть, а уж затем вязать себе кофту. Нас ждут долгие века варварства. Скорее всего, мы не доживем до расцвета новой культуры, как и наши прапрапраправнуки — а если и доживем, вряд ли кому-либо из нас это принесет счастье.
16. «

    То, что мы называем отчаянием, — часто всего лишь мучительная досада на несбывшиеся надежды.

    То, что мы называем отчаянием, — часто всего лишь мучительная досада на несбывшиеся надежды.
17. «

    Апрель жесточайший месяц, гонит Фиалки из мертвой земли, тянет Память к желанью, женит Дряблые корни с весенним дождем.

    Апрель жесточайший месяц, гонит Фиалки из мертвой земли, тянет Память к желанью, женит Дряблые корни с весенним дождем.

    — Бесплодная земля · книга
18. «

    Массовая культура всегда будет подменой культуры, и раньше или позже более разумные из тех, кому она была подсунута, обнаружат, что они были обмануты.

    Массовая культура всегда будет подменой культуры, и раньше или позже более разумные из тех, кому она была подсунута, обнаружат, что они были обмануты.
19. «

    Только те, кто рискуют зайти слишком далеко, способны выяснить, как далеко они могут зайти.

    Только те, кто рискуют зайти слишком далеко, способны выяснить, как далеко они могут зайти.
20. «

    Вот он пред ней — прыщавый клерк, плебей, Его бравада, мне по крайней мере, Напоминает шёлковый цилиндр На брэдфордском миллионере. Труба зовёт его, окончен ужин, Она устала и утомлена, Он к ласкам переходит, весь напружен, Как будто бы не против и она. Он пальцами влезает прямо в это, Но там все безразлично, словно вата, Его ж возня не требует ответа - И не беда, что плоть холодновата. <...> Венчает всё холодный поцелуй - И он по тёмной лестнице уходит... Уже едва ли думая о нём, Она глядится в зеркало немного, И мысль к ней приходит об одном: «Всё кончилось. И ладно. Слава Богу». Когда девица во грехе падёт И в комнату свою одна вернётся - Рукою по прическе проведёт И модною пластинкою займётся.

    Вот он пред ней — прыщавый клерк, плебей, Его бравада, мне по крайней мере, Напоминает шёлковый цилиндр На брэдфордском миллионере. Труба зовёт его, окончен ужин, Она устала и утомлена, Он к ласкам переходит, весь напружен, Как будто бы не против и она. Он пальцами влезает прямо в это, Но там все безразлично, словно вата, Его ж возня не требует ответа - И не беда, что плоть холодновата. <...> Венчает всё холодный поцелуй - И он по тёмной лестнице уходит... Уже едва ли думая о нём, Она глядится в зеркало немного, И мысль к ней приходит об одном: «Всё кончилось. И ладно. Слава Богу». Когда девица во грехе падёт И в комнату свою одна вернётся - Рукою по прическе проведёт И модною пластинкою займётся.