15 цитат Уильяма Батлера Йейтса — читать онлайн

Уильям Батлер Йейтс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 15 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Из распри с другими людьми происходит риторика, из распри с самим собой — поэзия.

   Из распри с другими людьми происходит риторика, из распри с самим собой — поэзия.
2. «

   Скупее, сердце, будь в любви: Те женщины, которым в дар Откроешь ты свой вечный жар, Богатства высмеют твои. Их поцелуи холодят, А прелесть, что ласкает взгляд, Развеется, как легкий дым. Ах, сердце, будь всегда скупым, Всё лгут прекрасные уста, Игра любовная проста: На пораженье обречён, Кто ослеплен и оглушён. Расщедришься – твоя беда, Погибнешь, сердце, навсегда.

   Скупее, сердце, будь в любви: Те женщины, которым в дар Откроешь ты свой вечный жар, Богатства высмеют твои. Их поцелуи холодят, А прелесть, что ласкает взгляд, Развеется, как легкий дым. Ах, сердце, будь всегда скупым, Всё лгут прекрасные уста, Игра любовная проста: На пораженье обречён, Кто ослеплен и оглушён. Расщедришься – твоя беда, Погибнешь, сердце, навсегда.
3. «

   Had I the heavens' embroidered cloths, Enwrought with the golden and silver light, The blue and the dim and the dark cloths Of night and light and half-light, I would spread the cloths under your feet: But I, being poor, have only my dreams; I have spread my dreams beneath your feet; Tread softly because you tread on my dreams.

   Had I the heavens' embroidered cloths, Enwrought with the golden and silver light, The blue and the dim and the dark cloths Of night and light and half-light, I would spread the cloths under your feet: But I, being poor, have only my dreams; I have spread my dreams beneath your feet; Tread softly because you tread on my dreams.
4. «

   Платон учил, что наш убогий взор Лишь тени видит с их игрой мгновенной; Не верил Аристотель в этот вздор И розгой потчевал царя вселенной; Премудрый златобедрый Пифагор Бряцал на струнах, чая сокровенный В них строй найти, небесному под стать: Старьё на палке — воробьёв пугать. <...> Лишь там цветёт и дышит жизни гений, Где дух не мучит тело с юных лет, Где мудрость — не дитя бессонных бдений И красота — не горькой муки бред. О брат каштан, кипящий в белой пене, Ты — корни, крона или новый цвет? О музыки качанье и безумье - Как различить, где танец, где плясунья?

   Платон учил, что наш убогий взор Лишь тени видит с их игрой мгновенной; Не верил Аристотель в этот вздор И розгой потчевал царя вселенной; Премудрый златобедрый Пифагор Бряцал на струнах, чая сокровенный В них строй найти, небесному под стать: Старьё на палке — воробьёв пугать. <...> Лишь там цветёт и дышит жизни гений, Где дух не мучит тело с юных лет, Где мудрость — не дитя бессонных бдений И красота — не горькой муки бред. О брат каштан, кипящий в белой пене, Ты — корни, крона или новый цвет? О музыки качанье и безумье - Как различить, где танец, где плясунья?
5. «

   Faeries, come take me out of this dull world, For I would ride with you upon the wind, Run on the top of the dishevelled tide, And dance upon the mountains like a flame.

   Faeries, come take me out of this dull world, For I would ride with you upon the wind, Run on the top of the dishevelled tide, And dance upon the mountains like a flame.
6. «

   Красу твою любивших мне не счесть, Любил кто искренне, кто лгал — не разочту; Но что любил души твоей мечту, Чреду печалей на лице — один лишь есть.

   Красу твою любивших мне не счесть, Любил кто искренне, кто лгал — не разочту; Но что любил души твоей мечту, Чреду печалей на лице — один лишь есть.
7. «

   Я сшил из песен плащ, Узорами украсил Из древних саг и басен От плеч до пят. Но дураки украли И красоваться стали На зависть остальным. Оставь им эти песни, О Муза! интересней Ходить нагим.

   Я сшил из песен плащ, Узорами украсил Из древних саг и басен От плеч до пят. Но дураки украли И красоваться стали На зависть остальным. Оставь им эти песни, О Муза! интересней Ходить нагим.
8. «

   Когда все уже сказано и совершено, то исконное наше неразумие, как знать, не целительней ли будет иной разумной истины, ибо, согретое теплом родных очагов и пламенем наших сердец, готово оно приять и диких пчел истины, дабы роились они, давая свой сладкий мед.

   Когда все уже сказано и совершено, то исконное наше неразумие, как знать, не целительней ли будет иной разумной истины, ибо, согретое теплом родных очагов и пламенем наших сердец, готово оно приять и диких пчел истины, дабы роились они, давая свой сладкий мед.

   — Кельтские сумерки · книга
9. «

   Счастье — это не добродетель и не удовольствие. Это просто рост. Мы счастливы, пока растем.

   Счастье — это не добродетель и не удовольствие. Это просто рост. Мы счастливы, пока растем.
10. «

    Итак, на древность не молись. В пыли лежат ее свершенья.

    Итак, на древность не молись. В пыли лежат ее свершенья.
11. «

    Поэт должен находить радость в том, что вечно ускользает.

    Поэт должен находить радость в том, что вечно ускользает.
12. «

    Я, безусловно, видел больше мужчин, которых сгу­било желание иметь жену и детей и содержать их в комфорте, чем мужчин, которых сгубило пьянство и шлюхи.

    Я, безусловно, видел больше мужчин, которых сгу­било желание иметь жену и детей и содержать их в комфорте, чем мужчин, которых сгубило пьянство и шлюхи.
13. «

    Мне кажется, что обычное состояние нашей жизни — ненависть (я сужу по себе): раздражение, которое вызывают в нас общественные или частные события или люди.

    Мне кажется, что обычное состояние нашей жизни — ненависть (я сужу по себе): раздражение, которое вызывают в нас общественные или частные события или люди.
14. «

    Человек влюблён и любит то, что исчезает.

    Человек влюблён и любит то, что исчезает.
15. «

    Все шире — круг за кругом — ходит сокол, Не слыша, как его сокольник кличет; Все рушится, основа расшаталась, Мир захлестнули волны беззаконья; Кровавый ширится прилив и топит Стыдливости священные обряды; У добрых сила правоты иссякла, А злые будто бы остервенились. <...> Вновь тьма нисходит; но теперь я знаю, Каким кошмарным скрипом колыбели Разбужен мертвый сон тысячелетий, И что за чудище, дождавшись часа, Ползет, чтоб вновь родиться в Вифлееме.

    Все шире — круг за кругом — ходит сокол, Не слыша, как его сокольник кличет; Все рушится, основа расшаталась, Мир захлестнули волны беззаконья; Кровавый ширится прилив и топит Стыдливости священные обряды; У добрых сила правоты иссякла, А злые будто бы остервенились. <...> Вновь тьма нисходит; но теперь я знаю, Каким кошмарным скрипом колыбели Разбужен мертвый сон тысячелетий, И что за чудище, дождавшись часа, Ползет, чтоб вновь родиться в Вифлееме.