18 мудрых мыслей Уильяма Голдинга

Подборка из 18 цитат Уильяма Голдинга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Есть родство меж людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.

   Есть родство меж людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.

   — Шпиль · книга
2. «

   ... люди не всегда верят в то, во что, по их словам, они верят.

   ... люди не всегда верят в то, во что, по их словам, они верят.

   — Двойной язык · книга
3. «

   Роджер набрал горстку камешков и стал швырять. Но вокруг Генри оставалось пространство ярдов в десять диаметром, куда Роджер не дерзал метить. Здесь, невидимый, но строгий, витал запрет прежней жизни. Ребенка на корточках осеняла защита родителей, школы, полицейских, закона. Роджера удерживала за руку цивилизация, которая знать о нем не знала и рушилась.

   Роджер набрал горстку камешков и стал швырять. Но вокруг Генри оставалось пространство ярдов в десять диаметром, куда Роджер не дерзал метить. Здесь, невидимый, но строгий, витал запрет прежней жизни. Ребенка на корточках осеняла защита родителей, школы, полицейских, закона. Роджера удерживала за руку цивилизация, которая знать о нем не знала и рушилась.

   — Повелитель мух · книга
4. «

   Пожелай чего-то достаточно сильно — и непременно своего добьёшься, если только готов будешь принести соразмерную жертву. Какую угодно, что бы то ни было… Но запомни: достигнутое никогда не оправдывает ожидания — рано ли, поздно ли, а придётся сожалеть о жертве.

   Пожелай чего-то достаточно сильно — и непременно своего добьёшься, если только готов будешь принести соразмерную жертву. Какую угодно, что бы то ни было… Но запомни: достигнутое никогда не оправдывает ожидания — рано ли, поздно ли, а придётся сожалеть о жертве.

   — Директор · книга
5. «

   Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропинку и чуть не все время следить за своими вышагивающими ногами.

   Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропинку и чуть не все время следить за своими вышагивающими ногами.

   — Ральф · книга
6. «

   Есть женщины, чьё невежество крепче ворот и засовов.

   Есть женщины, чьё невежество крепче ворот и засовов.

   — Шпиль · книга
7. «

   Для всего свои доктора есть, даже для мозгов.

   Для всего свои доктора есть, даже для мозгов.

   — Хрюша · книга
8. «

   Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерёг неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелёными верхушки пальм.

   Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерёг неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелёными верхушки пальм.

   — Повелитель мух · книга
9. «

   Они шагали рядом — два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.

   Они шагали рядом — два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.

   — Повелитель мух · книга
10. «

    Город, который видишь через водное пространство, всегда выглядит великолепным.

    Город, который видишь через водное пространство, всегда выглядит великолепным.

    — Двойной язык · книга
11. «

    Если б было светло, они б сгорели со стыда. Но кругом чернела ночь.

    Если б было светло, они б сгорели со стыда. Но кругом чернела ночь.

    — Повелитель мух · книга
12. «

    ...и солнце злым глазом взирало вниз.

    ...и солнце злым глазом взирало вниз.

    — Повелитель мух · книга
13. «

    Богатство — это такой же вторичный половой признак, как талант, как гений.

    Богатство — это такой же вторичный половой признак, как талант, как гений.

    — Уилфред Баркли · книга
14. «

    Время течет, как вода сквозь пальцы. Мы цепенеем от ужаса, обнаружив, как мало его осталось.

    Время течет, как вода сквозь пальцы. Мы цепенеем от ужаса, обнаружив, как мало его осталось.

    — Чрезвычайный посол · книга
15. «

    Люди удивляются, когда осознают, как мало им известно друг о друге.

    Люди удивляются, когда осознают, как мало им известно друг о друге.

    — Зримая тьма · книга
16. «

    Есть рабы от природы.

    Есть рабы от природы.

    — Двойной язык · книга
17. «

    И теперь, хоть рядом не было карающей родительской руки, Мориса все же тяготило сознанье греха. В мыслях невнятно пробивалось подобие извиненья.

    И теперь, хоть рядом не было карающей родительской руки, Мориса все же тяготило сознанье греха. В мыслях невнятно пробивалось подобие извиненья.

    — Повелитель мух · книга
18. «

    Ральф стоял и смотрел на него, как немой. На миг привиделось — снова берег окутан теми странными чарами первого дня. Но остров сгорел, как труха, Саймон умер, а Джек... Из глаз у Ральфа брызнули слёзы, его трясло от рыданий. Он не стам им противиться; впервые с тех пор, как оказался на этом острове, он дал себе волю, спазмы горя, отчаянные, неудержимые, казалось, сейчас вывернут его на изнанку. Голос поднялся под чёрным дымом, застлавшим гибнущий остров. Заразившиеся от него, другие дети тоже зашлись от плача. И, стоя среди них, грязный, косматый, с неутёртым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа, над тем, как переворачивался тогда на лету верный мудрый друг по прозвищу Хрюша.

    Ральф стоял и смотрел на него, как немой. На миг привиделось — снова берег окутан теми странными чарами первого дня. Но остров сгорел, как труха, Саймон умер, а Джек... Из глаз у Ральфа брызнули слёзы, его трясло от рыданий. Он не стам им противиться; впервые с тех пор, как оказался на этом острове, он дал себе волю, спазмы горя, отчаянные, неудержимые, казалось, сейчас вывернут его на изнанку. Голос поднялся под чёрным дымом, застлавшим гибнущий остров. Заразившиеся от него, другие дети тоже зашлись от плача. И, стоя среди них, грязный, косматый, с неутёртым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа, над тем, как переворачивался тогда на лету верный мудрый друг по прозвищу Хрюша.

    — Повелитель мух · книга