27 цитат Уильяма Голдинга, ставших крылатыми

Подборка из 27 цитат Уильяма Голдинга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Иногда я думаю <...>, что нам следовало быть свободными и естественными, как птицы. Что мы подумали бы о птице, не такой, как другие, лихорадящей, которая никогда не летала бы, а всё время сидела в гнезде?

   Иногда я думаю <...>, что нам следовало быть свободными и естественными, как птицы. Что мы подумали бы о птице, не такой, как другие, лихорадящей, которая никогда не летала бы, а всё время сидела в гнезде?

   — Двойной язык · книга
2. «

   Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерёг неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелёными верхушки пальм.

   Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерёг неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелёными верхушки пальм.

   — Повелитель мух · книга
3. «

   – Я главный, – сказал Ральф. – Вы же сами меня выбрали. И мы решили следить за костром. А вы погнались за едой. – А ты не погнался? – крикнул Джек. – У самого в руках кость!

   – Я главный, – сказал Ральф. – Вы же сами меня выбрали. И мы решили следить за костром. А вы погнались за едой. – А ты не погнался? – крикнул Джек. – У самого в руках кость!

   — Ральф · книга
4. «

   Свобода — вот что мне грозило. Я вам советую: нечего её и пробовать. Увидите, что она приходит, — бегите. А если она искушает вас бежать, оставайтесь на месте.

   Свобода — вот что мне грозило. Я вам советую: нечего её и пробовать. Увидите, что она приходит, — бегите. А если она искушает вас бежать, оставайтесь на месте.

   — Уилфред Баркли · книга
5. «

   По утрам их веселило ясное солнце и сладкий воздух, огромное море, игры ладились, в переполненной жизни надежда была не нужна, и про нее забывали.

   По утрам их веселило ясное солнце и сладкий воздух, огромное море, игры ладились, в переполненной жизни надежда была не нужна, и про нее забывали.

   — Повелитель мух · книга
6. «

   На войне жизнь утрачивает цену.

   На войне жизнь утрачивает цену.

   — Чрезвычайный посол · книга
7. «

   Страсть к перу, право, всё равно, что страсть к бутылке. Человек должен научиться себя обуздывать.

   Страсть к перу, право, всё равно, что страсть к бутылке. Человек должен научиться себя обуздывать.

   — Ритуалы плаванья · книга
8. «

   Есть родство меж людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.

   Есть родство меж людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.

   — Шпиль · книга
9. «

   Задним числом просто рассуждать о минувшем.

   Задним числом просто рассуждать о минувшем.

   — Свободное падение · книга
10. «

    Одна дерзость теснила другую.

    Одна дерзость теснила другую.

    — Шпиль · книга
11. «

    Восемнадцать лет — самая удачная для страданий пора. Есть необходимые силы и никаких защитных приспособлений.

    Восемнадцать лет — самая удачная для страданий пора. Есть необходимые силы и никаких защитных приспособлений.

    — Пирамида · книга
12. «

    ...горькое ощущение любви бесплодной, бессмысленной, безнадежной, мучительной и, наконец, просто смешной. В очередной раз у клоуна сползли штаны.

    ...горькое ощущение любви бесплодной, бессмысленной, безнадежной, мучительной и, наконец, просто смешной. В очередной раз у клоуна сползли штаны.

    — Уилфрид Баркли · книга
13. «

    Объяснить тебе, в чем смысл нашей жизни? Подумай о мотыльке, который живет один только день. А вот тот ворон кое-что знает о вчерашнем и позавчерашнем дне. Ворон знает, что такое восход солнца. Быть может, он знает, что завтра солнце взойдет снова. А мотылек не знает. Ни один мотылек не знает, что такое восход! Вот так и мы с тобой! Нет, Роджер, я не собираюсь читать тебе проповедь о том, сколь кратка наша земная жизнь. Мы знаем, что она непереносимо длинна, и тем не менее ее надо перенести. Но в нашей жизни есть смысл, потому что мы оба – избранники. Мы как мотыльки. Мы не знаем, что нас ждет, когда поднимаемся вверх, фут за футом. Но мы должны прожить свой день с утра до вечера, прожить каждую его минуту, открывая что-то новое.

    Объяснить тебе, в чем смысл нашей жизни? Подумай о мотыльке, который живет один только день. А вот тот ворон кое-что знает о вчерашнем и позавчерашнем дне. Ворон знает, что такое восход солнца. Быть может, он знает, что завтра солнце взойдет снова. А мотылек не знает. Ни один мотылек не знает, что такое восход! Вот так и мы с тобой! Нет, Роджер, я не собираюсь читать тебе проповедь о том, сколь кратка наша земная жизнь. Мы знаем, что она непереносимо длинна, и тем не менее ее надо перенести. Но в нашей жизни есть смысл, потому что мы оба – избранники. Мы как мотыльки. Мы не знаем, что нас ждет, когда поднимаемся вверх, фут за футом. Но мы должны прожить свой день с утра до вечера, прожить каждую его минуту, открывая что-то новое.

    — Шпиль · книга
14. «

    Он говорил, что самая ужасная вещь в мире — это жажда, и людям знакомы все виды жажды и все виды пустынь. Все люди страдают от жажды.

    Он говорил, что самая ужасная вещь в мире — это жажда, и людям знакомы все виды жажды и все виды пустынь. Все люди страдают от жажды.

    — Зримая тьма · книга
15. «

    Вообще женщинам должен устраивать замужество кто-то другой — сами они способны цеплять одних проходимцев!

    Вообще женщинам должен устраивать замужество кто-то другой — сами они способны цеплять одних проходимцев!

    — Бумажные людишки · книга
16. «

    Есть такие выражения, которые читаются подобно крупному шрифту, и самые выдающиеся среди них — презрение и неприязнь.

    Есть такие выражения, которые читаются подобно крупному шрифту, и самые выдающиеся среди них — презрение и неприязнь.

    — Уилфред Баркли · книга
17. «

    Когда боишься кого-то, ты его ненавидишь и все думаешь про него и никак не выбросишь из головы.

    Когда боишься кого-то, ты его ненавидишь и все думаешь про него и никак не выбросишь из головы.

    — Роха · книга
18. «

    С тех пор как на Джослина впервые повеяло вонью из ямы, многое для него переменилось. Теперь он замечал, как этот омерзительный запах примешивается по всему собору к запаху ладана и сгоревшего воска: видно, вода незаметно просочилась в могилы сильных мира сего по обе стороны хора и под арками главного нефа. И оказалось, замечал это не он один. Живые, которые сделали презрение к жизни своим ремеслом, сочли это напоминание слишком бесцеремонным и отправляли службы с неподобающим отвращением на лицах.

    С тех пор как на Джослина впервые повеяло вонью из ямы, многое для него переменилось. Теперь он замечал, как этот омерзительный запах примешивается по всему собору к запаху ладана и сгоревшего воска: видно, вода незаметно просочилась в могилы сильных мира сего по обе стороны хора и под арками главного нефа. И оказалось, замечал это не он один. Живые, которые сделали презрение к жизни своим ремеслом, сочли это напоминание слишком бесцеремонным и отправляли службы с неподобающим отвращением на лицах.

    — Джослин (Jocelyn) · книга
19. «

    ...есть нечто общее между хорошими людьми и детьми — их нельзя разочаровывать!

    ...есть нечто общее между хорошими людьми и детьми — их нельзя разочаровывать!

    — Ритуалы плаванья · книга
20. «

    Они шагали рядом — два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.

    Они шагали рядом — два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.

    — Повелитель мух · книга