Уильям Пол Янг: 17 цитат на каждый день

Ниже 17 цитат Уильяма Пола Янга — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Я не в силах забыть того, что он сделал! Да разве такое возможно? — взмолился Мак. — Просить не значит забыть, Мак. Это значит перестать душить другого человека.

   — Я не в силах забыть того, что он сделал! Да разве такое возможно? — взмолился Мак. — Просить не значит забыть, Мак. Это значит перестать душить другого человека.

   — МакКензи · книга
2. «

   — Мак, боль подрезает нам крылья и лишает способности летать. — Она выждала секунду, чтобы слова достигли цели. — И если она остается надолго, то ты можешь забыть, что был создан прежде всего для полета.

   — Мак, боль подрезает нам крылья и лишает способности летать. — Она выждала секунду, чтобы слова достигли цели. — И если она остается надолго, то ты можешь забыть, что был создан прежде всего для полета.

   — Элозия · книга
3. «

   Ответственность и обязанности порождают чувство вины, стыд и наказание; они выступают основным критерием, по которому исполнительность рассматривается как важнейшая характеристика индивидуальности и значимости. Ты прекрасно знаешь, что значит жить, не отвечая чьим-то ожиданиям.

   Ответственность и обязанности порождают чувство вины, стыд и наказание; они выступают основным критерием, по которому исполнительность рассматривается как важнейшая характеристика индивидуальности и значимости. Ты прекрасно знаешь, что значит жить, не отвечая чьим-то ожиданиям.

   — Хижина · книга
4. «

   Когда ты решаешь простить другого, ты любишь его правильно.

   Когда ты решаешь простить другого, ты любишь его правильно.

   — Хижина · книга
5. «

   Прощение нужно в первую очередь тебе, прощающему, оно избавит тебя от червя, пожирающего тебя заживо, освободит от того, что убивает в тебе радость и способность любить.

   Прощение нужно в первую очередь тебе, прощающему, оно избавит тебя от червя, пожирающего тебя заживо, освободит от того, что убивает в тебе радость и способность любить.

   — Хижина · книга
6. «

   Сочетание красок и света уникально для каждого человека, нет двух одинаковых, равно как и ни один рисунок не повторяется дважды.

   Сочетание красок и света уникально для каждого человека, нет двух одинаковых, равно как и ни один рисунок не повторяется дважды.

   — Хижина · книга
7. «

   О дитя мое, не умаляй чудесной силы своих слез. Они могут стать исцеляющими водами и потоком радости. И иногда они — лучшие слова, какие может сказать душа.

   О дитя мое, не умаляй чудесной силы своих слез. Они могут стать исцеляющими водами и потоком радости. И иногда они — лучшие слова, какие может сказать душа.

   — Отец · книга
8. «

   Очень трудно спасать кого-то, если он не желает довериться тебе.

   Очень трудно спасать кого-то, если он не желает довериться тебе.

   — Хижина · книга
9. «

   — Ты ведь не думаешь, что то, что избрал для себя мой сын, ничего нам не стоило. Любовь всегда оставляет след, — сказала она тихо. — Мы же были там вместе. Мак удивился: — На кресте? Нет, погоди, мне казалось, ты его покинула, ну, ты же знаешь: «Мой Бог, мой Бог, почему Ты оставил меня?» — Это были те слова Писания, которые Мак часто повторял во время Великой Скорби. — Ты не понял заключенной в этом тайны. Несмотря на то, что он чувствовал в тот момент, я никогда его не покидала. — Как ты можешь так говорить? Ты покинула его точно так же, как покинула меня! — Макензи, я никогда не покидала его и никогда не покидала тебя. — Для меня во всем этом нет никакого смысла, — отрезал он. — Я знаю, что нет. Во всяком случае, пока нет. Но хотя бы поразмысли вот о чем: если все, что ты видишь перед собой, одна лишь боль, может, она просто заслоняет меня?

   — Ты ведь не думаешь, что то, что избрал для себя мой сын, ничего нам не стоило. Любовь всегда оставляет след, — сказала она тихо. — Мы же были там вместе. Мак удивился: — На кресте? Нет, погоди, мне казалось, ты его покинула, ну, ты же знаешь: «Мой Бог, мой Бог, почему Ты оставил меня?» — Это были те слова Писания, которые Мак часто повторял во время Великой Скорби. — Ты не понял заключенной в этом тайны. Несмотря на то, что он чувствовал в тот момент, я никогда его не покидала. — Как ты можешь так говорить? Ты покинула его точно так же, как покинула меня! — Макензи, я никогда не покидала его и никогда не покидала тебя. — Для меня во всем этом нет никакого смысла, — отрезал он. — Я знаю, что нет. Во всяком случае, пока нет. Но хотя бы поразмысли вот о чем: если все, что ты видишь перед собой, одна лишь боль, может, она просто заслоняет меня?

   — Отец · книга
10. «

    Я часто убеждаюсь, что если первым делом выбросить все из головы, то потом, когда ты готов, работать с сердцем гораздо легче.

    Я часто убеждаюсь, что если первым делом выбросить все из головы, то потом, когда ты готов, работать с сердцем гораздо легче.

    — Отец · книга
11. «

    — ... Разве в Библии ты не носишься повсюду, убивая людей? Ты совершенно не соответствуешь представлениям о тебе. — Я понимаю, как, должно быть, все это сбивает тебя с толку. Но если здесь кто-то притворяется, то это ты. Я тот, кто Я есть. И Я не собираюсь соответствовать чьим-то представлениям. — Но ты хочешь, чтобы я поверил, что ты Бог, а я просто не вижу... — Мак не знал, как ему завершить фразу, поэтому замолчал. — Я не прошу тебя ничему верить, Я только хочу сказать, что этот день показался бы тебе гораздо милее, если бы ты просто принял то, что есть, вместо того чтобы пытаться подогнать действительность под какие-то свои предвзятые убеждения. — Но если ты Бог, разве это не ты выливала целые ушаты гнева, швыряла людей в огненное озеро? — ... — Если честно, разве тебе не доставляет удовольствия наказывать тех, кто тебя разочаровал? При этих словах Папа бросила свою работу и обернулась к Маку. Он увидел в ее глазах глубокую грусть. — Я не то, что ты обо мне думаешь, Маккензи. Мне нет необходимости наказывать людей за грехи. Грех уже сам по себе наказание, пожирающее тебя изнутри. И моя цель не в том, чтобы наказать за него, моя радость — исцелить от него.

    — ... Разве в Библии ты не носишься повсюду, убивая людей? Ты совершенно не соответствуешь представлениям о тебе. — Я понимаю, как, должно быть, все это сбивает тебя с толку. Но если здесь кто-то притворяется, то это ты. Я тот, кто Я есть. И Я не собираюсь соответствовать чьим-то представлениям. — Но ты хочешь, чтобы я поверил, что ты Бог, а я просто не вижу... — Мак не знал, как ему завершить фразу, поэтому замолчал. — Я не прошу тебя ничему верить, Я только хочу сказать, что этот день показался бы тебе гораздо милее, если бы ты просто принял то, что есть, вместо того чтобы пытаться подогнать действительность под какие-то свои предвзятые убеждения. — Но если ты Бог, разве это не ты выливала целые ушаты гнева, швыряла людей в огненное озеро? — ... — Если честно, разве тебе не доставляет удовольствия наказывать тех, кто тебя разочаровал? При этих словах Папа бросила свою работу и обернулась к Маку. Он увидел в ее глазах глубокую грусть. — Я не то, что ты обо мне думаешь, Маккензи. Мне нет необходимости наказывать людей за грехи. Грех уже сам по себе наказание, пожирающее тебя изнутри. И моя цель не в том, чтобы наказать за него, моя радость — исцелить от него.

    — Макензи · книга
12. «

    За любое испытание полагается награда, если испытание было достаточно серьезным.

    За любое испытание полагается награда, если испытание было достаточно серьезным.

    — Хижина · книга
13. «

    На Земле нет такой горести, какую не в силах исцелить Небеса.

    На Земле нет такой горести, какую не в силах исцелить Небеса.

    — Хижина · книга
14. «

    — Большинство птиц были созданы, чтобы летать. Оказаться взаперти для них означает ограничение способности к полету, а вовсе не иной способ существования. — ... — Ты, со своей стороны, был создан быть любимым. Поэтому для тебя жить так, словно ты нелюбим, есть ограничение твоей способности, а не способ существования.

    — Большинство птиц были созданы, чтобы летать. Оказаться взаперти для них означает ограничение способности к полету, а вовсе не иной способ существования. — ... — Ты, со своей стороны, был создан быть любимым. Поэтому для тебя жить так, словно ты нелюбим, есть ограничение твоей способности, а не способ существования.

    — Элозия · книга
15. «

    Давай посмотрим на примере дружбы, как радикально меняется характер взаимоотношений, если убрать из существительного элемент жизни. Мак, если мы с тобой друзья, то в наших взаимоотношениях существует некое ожидание. Когда мы встречаемся или расстаемся, есть надежда совместного пребывания, общения и радости. Это ожидание не поддается точному определению, оно живое, динамичное, и все, что проистекает из нашего совместного пребывания, — это удивительный дар, доступный только нам. Но что произойдет, если я заменю «ожидание» на «обязанности», явные или скрытые? В наши взаимоотношения тотчас вторгнется закон. Теперь от тебя ожидают, что ты будешь вести себя в соответствии с возложенными на тебя обязанностями. Наша живая дружба быстро превратится в мертвечину, набор правил и требований. Речь пойдет уже не о тебе и обо мне, а о том, что полагается поступать друзьям, и о тех обязанностях, какие должны исполнять настоящие друзья.

    Давай посмотрим на примере дружбы, как радикально меняется характер взаимоотношений, если убрать из существительного элемент жизни. Мак, если мы с тобой друзья, то в наших взаимоотношениях существует некое ожидание. Когда мы встречаемся или расстаемся, есть надежда совместного пребывания, общения и радости. Это ожидание не поддается точному определению, оно живое, динамичное, и все, что проистекает из нашего совместного пребывания, — это удивительный дар, доступный только нам. Но что произойдет, если я заменю «ожидание» на «обязанности», явные или скрытые? В наши взаимоотношения тотчас вторгнется закон. Теперь от тебя ожидают, что ты будешь вести себя в соответствии с возложенными на тебя обязанностями. Наша живая дружба быстро превратится в мертвечину, набор правил и требований. Речь пойдет уже не о тебе и обо мне, а о том, что полагается поступать друзьям, и о тех обязанностях, какие должны исполнять настоящие друзья.

    — Хижина · книга
16. «

    — Ложь самое естественное убежище, куда бросается выживший. Она дает ощущение защищенности, это место, где каждый зависит только от себя самого. Однако местечко темное, правда?

    — Ложь самое естественное убежище, куда бросается выживший. Она дает ощущение защищенности, это место, где каждый зависит только от себя самого. Однако местечко темное, правда?

    — Хижина · книга
17. «

    Папа — любимое обращение Нэн к Богу, выражавшее её восторг и глубокую привязанность к Нему.

    Папа — любимое обращение Нэн к Богу, выражавшее её восторг и глубокую привязанность к Нему.

    — Хижина · книга