209 цитат-размышлений Уильяма Сомерсета Моэма

Подборка из 209 цитат Уильяма Сомерсета Моэма: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У диктатора должна быть некая мистическая притягательная сила, благодаря которой его последователи впадают в своего рода религиозный восторг. Он должен обладать неким магнетизмом, чтобы они считали за честь отдать за него жизнь. Они должны чувствовать, что в служении ему их жизнь обретает величие.

   У диктатора должна быть некая мистическая притягательная сила, благодаря которой его последователи впадают в своего рода религиозный восторг. Он должен обладать неким магнетизмом, чтобы они считали за честь отдать за него жизнь. Они должны чувствовать, что в служении ему их жизнь обретает величие.

   — Рождественские каникулы · книга
2. «

   Люди не могут устоять перед теми, кто их смешит.

   Люди не могут устоять перед теми, кто их смешит.

   — Шесть рассказов, написанных от первого лица · книга
3. «

   Искусство — это убежище от жизненной скуки, придуманное изобретательными людьми, пресыщенными едою и женщинами.

   Искусство — это убежище от жизненной скуки, придуманное изобретательными людьми, пресыщенными едою и женщинами.

   — Кроншоу · книга
4. «

   Влюблённые находят тысячи способов убедить себя в том, что раз им чего-то хочется, значит, это разумно. Отсюда, думается мне, и огромное количество неудавшихся браков.

   Влюблённые находят тысячи способов убедить себя в том, что раз им чего-то хочется, значит, это разумно. Отсюда, думается мне, и огромное количество неудавшихся браков.

   — Острие бритвы · книга
5. «

   Вы — парень неплохой, вот только непьющий. А трезвость вредит беседе.

   Вы — парень неплохой, вот только непьющий. А трезвость вредит беседе.

   — Филип Кэри · книга
6. «

   ... Крепче всех те цепи, которыми человек добровольно сковывает себя. Их не чувствуешь, не видишь, но внезапно они начинают жечь запястья как огнём, и несчастный, который ими скован, не может освободиться.

   ... Крепче всех те цепи, которыми человек добровольно сковывает себя. Их не чувствуешь, не видишь, но внезапно они начинают жечь запястья как огнём, и несчастный, который ими скован, не может освободиться.

   — Герой · книга
7. «

   Мы, зрелые люди, и не подозреваем, как беспощадно, и притом безошибочно, судят о нас дети.

   Мы, зрелые люди, и не подозреваем, как беспощадно, и притом безошибочно, судят о нас дети.

   — Острие бритвы · книга
8. «

   Любовь, как правило, — только один из эпизодов в жизни человека, в романах же ей отводится первое место, и это не соответствует жизненной правде. Мало найдется мужчин, для которых любовь — самое важное на свете, и это по большей части неинтересные мужчины; их презирают даже женщины, для которых любовь превыше всего. Преклонение льстит женщинам, волнует их, и все же они не могут отделаться от чувства, что мужчины, все на свете забывающие из-за любви — убогие создания. Даже в краткие периоды, когда мужчина страстно любит, он занят еще и другими делами, отвлекающими его от любимой. Внимание одного сосредоточено на работе, которая дает ему средства к жизни; другой увлекается спортом или искусством. Большинство мужчин развивает свою деятельность в различных областях; они способны всецело сосредоточиваться на том, что их в данную минуту занимает, и досадуют, если одно перебивает другое.

   Любовь, как правило, — только один из эпизодов в жизни человека, в романах же ей отводится первое место, и это не соответствует жизненной правде. Мало найдется мужчин, для которых любовь — самое важное на свете, и это по большей части неинтересные мужчины; их презирают даже женщины, для которых любовь превыше всего. Преклонение льстит женщинам, волнует их, и все же они не могут отделаться от чувства, что мужчины, все на свете забывающие из-за любви — убогие создания. Даже в краткие периоды, когда мужчина страстно любит, он занят еще и другими делами, отвлекающими его от любимой. Внимание одного сосредоточено на работе, которая дает ему средства к жизни; другой увлекается спортом или искусством. Большинство мужчин развивает свою деятельность в различных областях; они способны всецело сосредоточиваться на том, что их в данную минуту занимает, и досадуют, если одно перебивает другое.

   — Луна и грош · книга
9. «

   И вот ведь какая штука: если человек заболел своим идеалом, от этой болезни его уже не вылечить никаким докторам.

   И вот ведь какая штука: если человек заболел своим идеалом, от этой болезни его уже не вылечить никаким докторам.

   — Воздушный змей · книга
10. «

    Люди думали, что она играет только те два-три часа, что находится на сцене; они не знали, что олицетворяемый ею персонаж подспудно жил в ней весь день; и когда она, казалось бы, увлеченно с кем-нибудь беседовала, и когда занималась каким-нибудь делом. Джулии часто казалось, что в ней сочетаются два лица: популярная актриса, всеобщая любимица, женщина, которая одевается лучше всех в Лондоне, но это — лишь иллюзия, и героиня, которую она изображает каждый вечер, и это — её истинная субстанция.

    Люди думали, что она играет только те два-три часа, что находится на сцене; они не знали, что олицетворяемый ею персонаж подспудно жил в ней весь день; и когда она, казалось бы, увлеченно с кем-нибудь беседовала, и когда занималась каким-нибудь делом. Джулии часто казалось, что в ней сочетаются два лица: популярная актриса, всеобщая любимица, женщина, которая одевается лучше всех в Лондоне, но это — лишь иллюзия, и героиня, которую она изображает каждый вечер, и это — её истинная субстанция.

    — Театр · книга
11. «

    Люди могут простить вам добро, которое вы для них сделали, но редко забывают зло, которое они причинили вам.

    Люди могут простить вам добро, которое вы для них сделали, но редко забывают зло, которое они причинили вам.
12. «

    Ох уж эти женщины. Если пытаешься лечь с ними в постель, тебя называют грязным старикашкой, если нет — поганым евнухом...

    Ох уж эти женщины. Если пытаешься лечь с ними в постель, тебя называют грязным старикашкой, если нет — поганым евнухом...

    — Джимми Лэнгтон · книга
13. «

    Всё же лучше знать, что ты дурак, чем быть дураком и не знать этого.

    Всё же лучше знать, что ты дурак, чем быть дураком и не знать этого.

    — Джулия Ламберт · книга
14. «

    Последнего слова не существует.

    Последнего слова не существует.

    — Луна и грош · книга
15. «

    Его всегда удивляло, почему она совсем не нравилась ему по утрам и не слишком нравилась днём, но зато вечером его волновало малейшее прикосновение её руки.

    Его всегда удивляло, почему она совсем не нравилась ему по утрам и не слишком нравилась днём, но зато вечером его волновало малейшее прикосновение её руки.

    — Бремя страстей человеческих · книга
16. «

    — Знаете, — сказал я, — когда бываешь влюблён и всё получается тебе наперекор, страдаешь ужасно и кажется, что пережить это невозможно. Но море — великий целитель, скоро сами узнаете. — Это как же понимать? — улыбнулась она. — А вот как: любовь не выносит качки, от морских переездов она хиреет. Когда между вами и Ларри ляжет Атлантический океан, вы сами убедитесь, как мало осталось от той боли, что раньше казалась нестерпимой.

    — Знаете, — сказал я, — когда бываешь влюблён и всё получается тебе наперекор, страдаешь ужасно и кажется, что пережить это невозможно. Но море — великий целитель, скоро сами узнаете. — Это как же понимать? — улыбнулась она. — А вот как: любовь не выносит качки, от морских переездов она хиреет. Когда между вами и Ларри ляжет Атлантический океан, вы сами убедитесь, как мало осталось от той боли, что раньше казалась нестерпимой.

    — Острие бритвы · книга
17. «

    Только посредственность всегда в форме.

    Только посредственность всегда в форме.
18. «

    Почти все мы полны противоречий... Учебник логики скажет вам, что абсурдно утверждать, будто желтый цвет имеет цилиндрическую форму, а благодарность тяжелее воздуха; но в той смеси абсурдов, которая составляет человеческое «я», желтый цвет вполне может оказаться лошадью с тележкой, а благодарность — серединой будущей недели.

    Почти все мы полны противоречий... Учебник логики скажет вам, что абсурдно утверждать, будто желтый цвет имеет цилиндрическую форму, а благодарность тяжелее воздуха; но в той смеси абсурдов, которая составляет человеческое «я», желтый цвет вполне может оказаться лошадью с тележкой, а благодарность — серединой будущей недели.

    — Друзья познаются в беде · книга
19. «

    Когда Филипп перестал верить в Бога, он почувствовал, что скинул с плеч тяжёлое бремя; избавившись от чувства ответственности, которое отягощало каждый его поступок — ибо теперь от этого поступка не зависело спасение его бессмертной души, — он испытал блаженное чувство свободы. Но он понял, что это — только иллюзия. Откинув веру, в которой был воспитан, он сохранил нетронутой её неотъемлемую часть — мораль.

    Когда Филипп перестал верить в Бога, он почувствовал, что скинул с плеч тяжёлое бремя; избавившись от чувства ответственности, которое отягощало каждый его поступок — ибо теперь от этого поступка не зависело спасение его бессмертной души, — он испытал блаженное чувство свободы. Но он понял, что это — только иллюзия. Откинув веру, в которой был воспитан, он сохранил нетронутой её неотъемлемую часть — мораль.

    — Бремя страстей человеческих · книга
20. «

    Разумеется, он — поганец, нет в нем ничего положительного, но, будь я на 30 лет моложе и попроси он меня убежать с ним, я бы не колебалась ни секунды, даже зная, что он бросит меня через неделю и погубит всю мою оставшуюся жизнь.

    Разумеется, он — поганец, нет в нем ничего положительного, но, будь я на 30 лет моложе и попроси он меня убежать с ним, я бы не колебалась ни секунды, даже зная, что он бросит меня через неделю и погубит всю мою оставшуюся жизнь.

    — На вилле · книга