544 цитаты Уильяма Сомерсета Моэма, которые захочется сохранить

Подборка из 544 цитаты Уильяма Сомерсета Моэма: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Дымок папиросы растаял в воздухе — вот она, человеческая жизнь.

   Дымок папиросы растаял в воздухе — вот она, человеческая жизнь.

   — W. Somerset Maugham · книга
2. «

   Каждый из нас – пленник в одиноко стоящей башне и общается с другими пленниками, составляющими человечество, шаблонными знаками, которые значат для других не совсем то же, что для него.

   Каждый из нас – пленник в одиноко стоящей башне и общается с другими пленниками, составляющими человечество, шаблонными знаками, которые значат для других не совсем то же, что для него.

   — Счастливый человек · книга
3. «

   Если уж книга, даже скучная, раскрыта, по-моему, её обязательно нужно дочитать. В ней непременно найдётся что-то полезное.

   Если уж книга, даже скучная, раскрыта, по-моему, её обязательно нужно дочитать. В ней непременно найдётся что-то полезное.

   — Мэри Клибборн · книга
4. «

   Презрев людей, врагов я не имел, Любил природу, в песнях славил Бога. Я у камина жизни руки грел, Огонь погас — и мне пора в дорогу.

   Презрев людей, врагов я не имел, Любил природу, в песнях славил Бога. Я у камина жизни руки грел, Огонь погас — и мне пора в дорогу.

   — Острие бритвы · книга
5. «

   В человеке заложена способность к мифотворчеству. Поэтому люди, алчно впитывая в себя ошеломляющие или таинственные рассказы о жизни тех, что выделились из среды себе подобных, творят легенду и сами же проникаются фанатической верой в неё. Это бунт романтики против заурядности жизни.

   В человеке заложена способность к мифотворчеству. Поэтому люди, алчно впитывая в себя ошеломляющие или таинственные рассказы о жизни тех, что выделились из среды себе подобных, творят легенду и сами же проникаются фанатической верой в неё. Это бунт романтики против заурядности жизни.

   — Луна и грош · книга
6. «

   Когда люди уверяют, будто они безразличны к тому, что о них думают, они по большей части себя обманывают. Обычно они поступают, как им вздумается, в надежде, что никто не прознает об их чудачествах, иногда же они поступают вопреки мнения большинства, ибо их поддерживает признание близких. Право же, нетрудно пренебрегать условностями света, если это пренебрежение — условность, принятая в компании ваших приятелей. В таком случае человек проникается преувеличенным уважением к своей особе. Он удовлетворен собственной храбростью, не испытывая при этом малоприятного чувства опасности. Но жажда признания — пожалуй, самый неистребимый инстинкт цивилизованного человека. Я не верю людям, которые уверяют, что ни в грош не ставят мнения окружающих. Это пустая бравада. По сути дела, они только не страшатся упреков в мелких прегрешениях, убежденные, что никто о таковых не прознает.

   Когда люди уверяют, будто они безразличны к тому, что о них думают, они по большей части себя обманывают. Обычно они поступают, как им вздумается, в надежде, что никто не прознает об их чудачествах, иногда же они поступают вопреки мнения большинства, ибо их поддерживает признание близких. Право же, нетрудно пренебрегать условностями света, если это пренебрежение — условность, принятая в компании ваших приятелей. В таком случае человек проникается преувеличенным уважением к своей особе. Он удовлетворен собственной храбростью, не испытывая при этом малоприятного чувства опасности. Но жажда признания — пожалуй, самый неистребимый инстинкт цивилизованного человека. Я не верю людям, которые уверяют, что ни в грош не ставят мнения окружающих. Это пустая бравада. По сути дела, они только не страшатся упреков в мелких прегрешениях, убежденные, что никто о таковых не прознает.

   — Луна и грош · книга
7. «

   Стоит ли тратить свою молодость на какую-то дурацкую контору, когда мир так прекрасен?

   Стоит ли тратить свою молодость на какую-то дурацкую контору, когда мир так прекрасен?

   — Бремя страстей человеческих · книга
8. «

   На свете нет ничего легче, чем стойко сносить чужие невзгоды.

   На свете нет ничего легче, чем стойко сносить чужие невзгоды.

   — Нечто человеческое · книга
9. «

   Поверьте мне, милый друг, чтобы там ни говорили, а для женщины нет лучшей профессии, чем замужество.

   Поверьте мне, милый друг, чтобы там ни говорили, а для женщины нет лучшей профессии, чем замужество.

   — Сюзанна · книга
10. «

    — Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина! — Спросил бы меня, я бы тебе сказала!

    — Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина! — Спросил бы меня, я бы тебе сказала!

    — Джулия Ламберт · книга
11. «

    — У меня случится прострел в плече, если вы и дальше будете орошать его слезами.

    — У меня случится прострел в плече, если вы и дальше будете орошать его слезами.

    — Белье мистера Харрингтона · книга
12. «

    Когда великое открытие уже сделано, мир удивляется, как его не признали сразу, но даже на тех, кто поверил в новую истину, она поначалу не оказывает существенного влияния.

    Когда великое открытие уже сделано, мир удивляется, как его не признали сразу, но даже на тех, кто поверил в новую истину, она поначалу не оказывает существенного влияния.

    — Бремя страстей человеческих · книга
13. «

    … люди говорят о красоте беззаботно, они употребляют это слово так небрежно, что оно теряет свою силу и предмет, который оно должно осмыслить, деля свое имя с тысячью пошлых понятий, оказывается лишённым своего величия. Словом «прекрасное» люди обозначают платье, собаку, проповедь, а очутившись лицом к лицу с прекрасным, не умеют его распознать. Они стараются прикрыть свои ничтожные мысли, и это притупляет их восприимчивость. Подобно шарлатану, фальсифицирующему тот подъем духа, который он некогда чувствовал в себе, они злоупотребляют своими душевными силами и утрачивают их.

    … люди говорят о красоте беззаботно, они употребляют это слово так небрежно, что оно теряет свою силу и предмет, который оно должно осмыслить, деля свое имя с тысячью пошлых понятий, оказывается лишённым своего величия. Словом «прекрасное» люди обозначают платье, собаку, проповедь, а очутившись лицом к лицу с прекрасным, не умеют его распознать. Они стараются прикрыть свои ничтожные мысли, и это притупляет их восприимчивость. Подобно шарлатану, фальсифицирующему тот подъем духа, который он некогда чувствовал в себе, они злоупотребляют своими душевными силами и утрачивают их.

    — Луна и грош · книга
14. «

    Возраст женщины определяется её внешностью, а мужчины — самочувствием.

    Возраст женщины определяется её внешностью, а мужчины — самочувствием.

    — майор Форсайт · книга
15. «

    — Почему то милые женщины так часто выходят за скучных мужчин? — Потому что умные мужчины не женятся на милых женщинах.

    — Почему то милые женщины так часто выходят за скучных мужчин? — Потому что умные мужчины не женятся на милых женщинах.

    — Луна и грош · книга
16. «

    Ты понимаешь, что это значит для девушки — быть одетой хуже, чем ее подруги?

    Ты понимаешь, что это значит для девушки — быть одетой хуже, чем ее подруги?

    — Изабелла · книга
17. «

    Макиавелли веровал: люди во все времена одинаковы, ими владеют одни и те же чувства, поэтому в сходных ситуациях их действия должны приводить к одним и тем же результатам.

    Макиавелли веровал: люди во все времена одинаковы, ими владеют одни и те же чувства, поэтому в сходных ситуациях их действия должны приводить к одним и тем же результатам.

    — Тогда и теперь · книга
18. «

    С самой глубокой древности старики внушают молодым, что они умнее, – а к тому времени, как молодые начинают понимать, какая это чушь, они сами превращаются в стариков, и им выгодно поддерживать это заблуждение.

    С самой глубокой древности старики внушают молодым, что они умнее, – а к тому времени, как молодые начинают понимать, какая это чушь, они сами превращаются в стариков, и им выгодно поддерживать это заблуждение.

    — Пироги и пиво, или Скелет в шкафу · книга
19. «

    Глупость человечества такова, что им можно управлять словами.

    Глупость человечества такова, что им можно управлять словами.

    — Саймон · книга
20. «

    Сам того не понимая, он приобрёл прекраснейшую привычку на свете — привычку читать; он и не подозревал, что нашёл самое надёжное убежище от всяческих зол; не знал он, правда, и того, что создаёт для себя вымышленный мир, рядом с которым подлинный мир может принести ему только жестокие разочарования.

    Сам того не понимая, он приобрёл прекраснейшую привычку на свете — привычку читать; он и не подозревал, что нашёл самое надёжное убежище от всяческих зол; не знал он, правда, и того, что создаёт для себя вымышленный мир, рядом с которым подлинный мир может принести ему только жестокие разочарования.

    — Бремя страстей человеческих · книга