151 цитата Уильяма Теккерея о жизни и людях

Подборка из 151 цитата Уильяма Теккерея: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Книги просвещают душу, поднимают и укрепляют человека, пробуждают в нем лучшие стремления, острят его ум и смягчают сердце.

   Книги просвещают душу, поднимают и укрепляют человека, пробуждают в нем лучшие стремления, острят его ум и смягчают сердце.
2. «

   Как часто люди гордятся такими качествами, которых другие не замечают в них!

   Как часто люди гордятся такими качествами, которых другие не замечают в них!
3. «

   Я ни разу не слышала, чтобы отец повысил голос, произнес резкое слово, и тем удивительнее было уважение, которое питали к нему подчиненные.

   Я ни разу не слышала, чтобы отец повысил голос, произнес резкое слово, и тем удивительнее было уважение, которое питали к нему подчиненные.

   — Рейчел Эсмонд Уорингтон · книга
4. «

   Говорят, что самые яростные ненавистники ирландцев — сами же ирландцы; точно так же и жесточайшие мучители женщин — сами женщины.

   Говорят, что самые яростные ненавистники ирландцев — сами же ирландцы; точно так же и жесточайшие мучители женщин — сами женщины.
5. «

   Кто из нас счастлив в этом мире? Кто из нас получает то, чего жаждет сердце, а получив, не жаждет большего?

   Кто из нас счастлив в этом мире? Кто из нас получает то, чего жаждет сердце, а получив, не жаждет большего?

   — Ярмарка тщеславия · книга
6. «

   Много ли, в сущности, вы или я знаем друг о друге, о наших детях, о наших отцах, о наших соседях?

   Много ли, в сущности, вы или я знаем друг о друге, о наших детях, о наших отцах, о наших соседях?

   — Ярмарка тщеславия · книга
7. «

   Поистине отцом того, что есть в нас доброго, зачастую является случай.

   Поистине отцом того, что есть в нас доброго, зачастую является случай.

   — История Генри Эсмонда · книга
8. «

   Месть, может быть, и некрасивое побуждение, но вполне естественное. Я не ангел.

   Месть, может быть, и некрасивое побуждение, но вполне естественное. Я не ангел.

   — Ребекка Шарп · книга
9. «

   Таков обычный удел людей — не иметь ни одного истинного друга, если сам никого не любишь.

   Таков обычный удел людей — не иметь ни одного истинного друга, если сам никого не любишь.

   — Ярмарка тщеславия · книга
10. «

    ...ведь все романисты обладают даром всеведения.

    ...ведь все романисты обладают даром всеведения.

    — Ярмарка тщеславия · книга
11. «

    «Она бесцветна и безжизненна. Ну что в самом деле особенного в розовых щечках и голубых глазках?» — спрашивают наши милые моралистки и мудро намекают, что природное дарование, совершенство ума, овладение «Вопросами» мисс Менноль, дамские познания в области ботаники и геологии, искусство стихоплетства, умение отбарабанить сонаты в духе герцовских и тому подобное являются для особы женского пола куда более ценными качествами, чем те мимолетные прелести, которые через короткий срок неминуемо поблекнут. Слушать рассуждения женщин о ничтожестве и непрочности красоты — вещь крайне назидательная. Но хотя несравненно выше и злополучным созданиям, которые, на свою беду, наделены красотою, нужно всегда помнить об ожидающей их судьбе, и хотя весьма вероятно, что героический женский характер, которым так восхищаются женщины, объект более славный и достойный, чем милая, свежая, улыбающаяся, безыскусственная нежная маленькая домашняя богиня, которой готовы поклоняться мужчины.

    «Она бесцветна и безжизненна. Ну что в самом деле особенного в розовых щечках и голубых глазках?» — спрашивают наши милые моралистки и мудро намекают, что природное дарование, совершенство ума, овладение «Вопросами» мисс Менноль, дамские познания в области ботаники и геологии, искусство стихоплетства, умение отбарабанить сонаты в духе герцовских и тому подобное являются для особы женского пола куда более ценными качествами, чем те мимолетные прелести, которые через короткий срок неминуемо поблекнут. Слушать рассуждения женщин о ничтожестве и непрочности красоты — вещь крайне назидательная. Но хотя несравненно выше и злополучным созданиям, которые, на свою беду, наделены красотою, нужно всегда помнить об ожидающей их судьбе, и хотя весьма вероятно, что героический женский характер, которым так восхищаются женщины, объект более славный и достойный, чем милая, свежая, улыбающаяся, безыскусственная нежная маленькая домашняя богиня, которой готовы поклоняться мужчины.

    — Ярмарка тщеславия · книга
12. «

    Давайте не будем слишком уверены в наших собственных моральных и философских взглядах.

    Давайте не будем слишком уверены в наших собственных моральных и философских взглядах.
13. «

    У каждого из нас есть заветная цель, ради которой мы готовы поставить жизнь на карту. Один стремится к славе ученого, другой — к светским успехам на зависть всему городу, тот желает создать шедевр кисти или пера и тем проложить себе дорогу к бессмертию, а у этого в известную пору его жизни средоточием всех помыслов и стремлений является женщина.

    У каждого из нас есть заветная цель, ради которой мы готовы поставить жизнь на карту. Один стремится к славе ученого, другой — к светским успехам на зависть всему городу, тот желает создать шедевр кисти или пера и тем проложить себе дорогу к бессмертию, а у этого в известную пору его жизни средоточием всех помыслов и стремлений является женщина.

    — История Генри Эсмонда · книга
14. «

    Люди ненавидят, как и любят, безрассудно.

    Люди ненавидят, как и любят, безрассудно.
15. «

    Но, видите ли, есть вещи более тонкого свойства, чем меха или атлас, чем все великолепие Соломона, чем весь гардероб царицы Савской, — вещи, красота которых ускользает от глаз многих знатоков. Есть кроткие, скромные души, которые благоухают и нежно расцветают в тихих тенистых уголках: и есть декоративные цветы величиной с добрую медную грелку, способных привести в смущение само солнце. Мисс Седли не принадлежала к разряду таких подсолнечников, и, мне кажется, было бы ни с чем не сообразно рисовать фиалку величиной с георгин.

    Но, видите ли, есть вещи более тонкого свойства, чем меха или атлас, чем все великолепие Соломона, чем весь гардероб царицы Савской, — вещи, красота которых ускользает от глаз многих знатоков. Есть кроткие, скромные души, которые благоухают и нежно расцветают в тихих тенистых уголках: и есть декоративные цветы величиной с добрую медную грелку, способных привести в смущение само солнце. Мисс Седли не принадлежала к разряду таких подсолнечников, и, мне кажется, было бы ни с чем не сообразно рисовать фиалку величиной с георгин.

    — Ярмарка тщеславия · книга
16. «

    Если вас считают молодым, это без сомнения, лестно, но когда вам сорок шесть лет и вас третируют, как мальчишку, вам недолго и обидеться.

    Если вас считают молодым, это без сомнения, лестно, но когда вам сорок шесть лет и вас третируют, как мальчишку, вам недолго и обидеться.

    — Ярмарка тщеславия · книга
17. «

    Лучшие из женщин – лицемерки. Мы и не знаем, как много они от нас скрывают; как они бдительны, когда кажутся нам простодушными и доверчивыми; как часто их ангельские улыбки, которые не стоят им никакого труда, оказываются просто-напросто ловушкой, чтобы подольститься к человеку, обойти его и обезоружить, — я говорю вовсе не о записных кокетках, но о наших примерных матронах, этих образцах женской добродетели. Кому не приходилось видеть, как жена скрывает от всех скудоумие дурака-мужа или успокаивает ярость своего не в меру расходившегося повелителя? Мы принимаем это любезное нам рабство как нечто должное и восхваляем за него женщину; мы называем это прелестное лицемерие правдой. Добрая жена и хозяйка — по необходимости лгунья.

    Лучшие из женщин – лицемерки. Мы и не знаем, как много они от нас скрывают; как они бдительны, когда кажутся нам простодушными и доверчивыми; как часто их ангельские улыбки, которые не стоят им никакого труда, оказываются просто-напросто ловушкой, чтобы подольститься к человеку, обойти его и обезоружить, — я говорю вовсе не о записных кокетках, но о наших примерных матронах, этих образцах женской добродетели. Кому не приходилось видеть, как жена скрывает от всех скудоумие дурака-мужа или успокаивает ярость своего не в меру расходившегося повелителя? Мы принимаем это любезное нам рабство как нечто должное и восхваляем за него женщину; мы называем это прелестное лицемерие правдой. Добрая жена и хозяйка — по необходимости лгунья.

    — Ярмарка тщеславия · книга
18. «

    Такова уж природа некоторых женщин. Одни из них созданы для интриг, другие для любви; и я желаю каждому почтенному холостяку, читающему эти строки, выбрать себе жену того сорта, какой ему больше по душе.

    Такова уж природа некоторых женщин. Одни из них созданы для интриг, другие для любви; и я желаю каждому почтенному холостяку, читающему эти строки, выбрать себе жену того сорта, какой ему больше по душе.

    — Ярмарка тщеславия · книга
19. «

    Я могу принять мир таким, каким я нахожу его, включая пеньковый галстук, поскольку он нынче в моде.

    Я могу принять мир таким, каким я нахожу его, включая пеньковый галстук, поскольку он нынче в моде.

    — Генри Эсмонд · книга
20. «

    Актеры в древних трагедиях, как говорят нам книги, произносили свои ямбы нараспев, встав на ходули и надев маску и пышный парик. Муза истории не желает отставать от своей театральной сестры. И она является в маске и говорит размеренной речью. И она в наш век занимается делом одних лишь только королей, прислуживая им раболепно и напыщенно, как если бы она была придворной церемониймейстершей и летопись дел простого народа вовсе ее не касалась.

    Актеры в древних трагедиях, как говорят нам книги, произносили свои ямбы нараспев, встав на ходули и надев маску и пышный парик. Муза истории не желает отставать от своей театральной сестры. И она является в маске и говорит размеренной речью. И она в наш век занимается делом одних лишь только королей, прислуживая им раболепно и напыщенно, как если бы она была придворной церемониймейстершей и летопись дел простого народа вовсе ее не касалась.

    — История Генри Эсмонда · книга