161 цитата, которые говорил Умберто Эко

Ниже 161 цитата Умберто Эко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В конце концов, всякий текст (как я уже писал) — это ленивый механизм, требующий, чтобы читатель выполнял часть работы за него. Текст, в котором излагалось бы всё, что воспринимающему его человеку надлежит понять, обладал бы серьёзным недостатком — он был бы бесконечен.

   В конце концов, всякий текст (как я уже писал) — это ленивый механизм, требующий, чтобы читатель выполнял часть работы за него. Текст, в котором излагалось бы всё, что воспринимающему его человеку надлежит понять, обладал бы серьёзным недостатком — он был бы бесконечен.

   — Шесть прогулок в литературных лесах · книга
2. «

   Если впереди нас ждёт нечто важное или захватывающее, мы должны воспитывать в себе искусство медлить.

   Если впереди нас ждёт нечто важное или захватывающее, мы должны воспитывать в себе искусство медлить.

   — Шесть прогулок в литературных лесах · книга
3. «

   Утверждать обман — грех! Но обманно свидетельствовать о том, во что ты сам веришь, это достойное занятие!

   Утверждать обман — грех! Но обманно свидетельствовать о том, во что ты сам веришь, это достойное занятие!

   — Баудолино · книга
4. «

   Книга представляется нам как некое «колесо знания и воображения»: его не смогут остановить никакие грядущие технологические революции.

   Книга представляется нам как некое «колесо знания и воображения»: его не смогут остановить никакие грядущие технологические революции.

   — Жан-Клод Каррьер · книга
5. «

   В истинной любви важнее всего благо любимого.

   В истинной любви важнее всего благо любимого.

   — Имя розы · книга
6. «

   Тем не менее, когда я вернулся и был всеми расспрошен, что хорошего в Риме, – как ты считаешь, можно ли было в ответ доложить, что из всех красот только и имеется в натуре, что бараны между руин и руины между баранов? Мне бы даже не поверили.

   Тем не менее, когда я вернулся и был всеми расспрошен, что хорошего в Риме, – как ты считаешь, можно ли было в ответ доложить, что из всех красот только и имеется в натуре, что бараны между руин и руины между баранов? Мне бы даже не поверили.

   — Баудолино · книга
7. «

   Природа любви — это благо, а что есть благо — определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо.

   Природа любви — это благо, а что есть благо — определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо.

   — Имя розы · книга
8. «

   Рассказывать, как написана вещь, – не значит доказывать, что она написана хорошо.

   Рассказывать, как написана вещь, – не значит доказывать, что она написана хорошо.

   — Заметки на полях "Имени Розы" · книга
9. «

   Учёные новых дней — чаще всего карлики на плечах карликов...

   Учёные новых дней — чаще всего карлики на плечах карликов...

   — Имя розы · книга
10. «

    Сумасшедшие и дети всегда глаголют истину.

    Сумасшедшие и дети всегда глаголют истину.

    — Имя розы · книга
11. «

    О какая чудная идея. Посмотрим: Матфей, Лука, Марк и Иоанн – компания бездельников, собравшихся на тусовку, они устраивают соревнование, выдумывают главного героя, коротенько проговаривают сюжет – и вперед. Остальное зависит от способностей каждого. Потом четыре варианта разбираются всей командой на семинаре. Матфей довольно реалистичен, но пережимает линию мессианства. Марк – очень неплохо, но нестройно, Лука пишет лучше всех, невозможно не признать этого, у Иоанна перекос в философскую сторону... В общем, к семинару присоединяются и другие, берут почитать их курсовые работы, когда ребята понимают, к чему все это привело, уже слишком поздно, Павел уже съездил в Дамаск, Плиний начал свое расследование по поручению обеспокоенного императора, легион сочинителей апокрифов делают вид, что они тоже достаточно много знают... читатель-апокриф, мой брат и мой двойник... Петр слишком много берет себе в голову и излишне серьезно относится к себе, Иоанн угрожает, что расскажет все, как было на самом деле, Петр и Павел подстраивают, чтоб его арестовали, заковали в цепи на острове Патмос, и у бедняжки начинаются галлюцинации, кузнечик садится на спинку кровати – уберите саранчу, заглушите эти трубы, откуда столько крови... Его начинают славить: пьянчуга, склеротик... Что если на самом деле все было именно так?

    О какая чудная идея. Посмотрим: Матфей, Лука, Марк и Иоанн – компания бездельников, собравшихся на тусовку, они устраивают соревнование, выдумывают главного героя, коротенько проговаривают сюжет – и вперед. Остальное зависит от способностей каждого. Потом четыре варианта разбираются всей командой на семинаре. Матфей довольно реалистичен, но пережимает линию мессианства. Марк – очень неплохо, но нестройно, Лука пишет лучше всех, невозможно не признать этого, у Иоанна перекос в философскую сторону... В общем, к семинару присоединяются и другие, берут почитать их курсовые работы, когда ребята понимают, к чему все это привело, уже слишком поздно, Павел уже съездил в Дамаск, Плиний начал свое расследование по поручению обеспокоенного императора, легион сочинителей апокрифов делают вид, что они тоже достаточно много знают... читатель-апокриф, мой брат и мой двойник... Петр слишком много берет себе в голову и излишне серьезно относится к себе, Иоанн угрожает, что расскажет все, как было на самом деле, Петр и Павел подстраивают, чтоб его арестовали, заковали в цепи на острове Патмос, и у бедняжки начинаются галлюцинации, кузнечик садится на спинку кровати – уберите саранчу, заглушите эти трубы, откуда столько крови... Его начинают славить: пьянчуга, склеротик... Что если на самом деле все было именно так?

    — Казобон · книга
12. «

    Название [книги] должно запутывать мысли, а не дисциплинировать их.

    Название [книги] должно запутывать мысли, а не дисциплинировать их.

    — Заметки на полях "Имени Розы" · книга
13. «

    Несоизмерные вещи могут быть пересказаны аналогичными словами.

    Несоизмерные вещи могут быть пересказаны аналогичными словами.

    — Имя розы · книга
14. «

    Их вера придает мощам подлинность, а не мощи придают подлинность их вере.

    Их вера придает мощам подлинность, а не мощи придают подлинность их вере.

    — Баудолино · книга
15. «

    Должно быть, обязанность всякого, кто любит людей, — учить смеяться над истиной, учить смеяться саму истину, так как единственная твёрдая истина — что надо освобождаться от нездоровой страсти к истине.

    Должно быть, обязанность всякого, кто любит людей, — учить смеяться над истиной, учить смеяться саму истину, так как единственная твёрдая истина — что надо освобождаться от нездоровой страсти к истине.

    — Вильгельм Барскельвийский · книга
16. «

    Краса космоса является не только в единстве разнообразия, но и в разнообразии единства.

    Краса космоса является не только в единстве разнообразия, но и в разнообразии единства.

    — Имя розы · книга
17. «

    ...наши уж если возьмутся за что-то, то выходит или погано, или кошмарно...

    ...наши уж если возьмутся за что-то, то выходит или погано, или кошмарно...

    — Баудолино · книга
18. «

    Я не обсуждаю Его приказов, а то вдруг возьмет и разразит на ровном месте сию минуту.

    Я не обсуждаю Его приказов, а то вдруг возьмет и разразит на ровном месте сию минуту.

    — Баудолино · книга
19. «

    Библиотека содержит свидетельства истины и свидетельства лжи.

    Библиотека содержит свидетельства истины и свидетельства лжи.

    — Имя розы · книга
20. «

    Вся история логики сводится к вырабатыванию приемлемого понятия глупости. Она слишком грандиозна. Всякий крупный мыслитель — рупор глупости другого.

    Вся история логики сводится к вырабатыванию приемлемого понятия глупости. Она слишком грандиозна. Всякий крупный мыслитель — рупор глупости другого.

    — Маятник Фуко · книга