142 мудрых мыслей Урсулы Ле Гуина

Ниже 142 цитаты Урсулы Ле Гуина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Всякая история имеет начало, середину и конец — так еще Аристотель говорил, и никто пока что не доказал, что он был неправ.

   Всякая история имеет начало, середину и конец — так еще Аристотель говорил, и никто пока что не доказал, что он был неправ.

   — Говорящий Камень · книга
2. «

   В искусстве сделать «достаточно хорошо» — недостаточно хорошо.

   В искусстве сделать «достаточно хорошо» — недостаточно хорошо.
3. «

   Иду туда, иду туда, Иду туда, куда путь мой, Там и умру — в Долине.

   Иду туда, иду туда, Иду туда, куда путь мой, Там и умру — в Долине.

   — Говорящий Камень · книга
4. «

   Конечно, это очень просто — писать для детей. Также просто, как рожать их.

   Конечно, это очень просто — писать для детей. Также просто, как рожать их.
5. «

   Дверь редко сама открывается навстречу человеку, который сердито ее захлопнул.

   Дверь редко сама открывается навстречу человеку, который сердито ее захлопнул.

   — Говорящий Камень · книга
6. «

   Темнота следовала за ним и шла впереди него. Он шёл как человек, которому нужно пройти бесконечный путь.

   Темнота следовала за ним и шла впереди него. Он шёл как человек, которому нужно пройти бесконечный путь.

   — Звезды под ногами · книга
7. «

   Коршун с криком кружит в небесах. Клещ впился мне в голову за ухом. Но если и я воспарю, как коршун, значит придется и кровь сосать, клещу уподобляясь? О вы, холмы моей родной Долины уж больно жить средь вас непросто!

   Коршун с криком кружит в небесах. Клещ впился мне в голову за ухом. Но если и я воспарю, как коршун, значит придется и кровь сосать, клещу уподобляясь? О вы, холмы моей родной Долины уж больно жить средь вас непросто!

   — Кулкунна · книга
8. «

   Only in silence the word, only in dark the light, only in dying life: bright the hawk's flight on the empty sky.

   Only in silence the word, only in dark the light, only in dying life: bright the hawk's flight on the empty sky.

   — The Creation of Ea · книга
9. «

   Ну да, они артистами зовутся, и похвалы в награду им довольно за тяжкое соревнованье в мастерстве. А может, мы ошиблись с вами? А вдруг пупом Земли им кажется живот набитый? А вдруг они бездельники и трапезу считают за работу?

   Ну да, они артистами зовутся, и похвалы в награду им довольно за тяжкое соревнованье в мастерстве. А может, мы ошиблись с вами? А вдруг пупом Земли им кажется живот набитый? А вдруг они бездельники и трапезу считают за работу?

   — Союз Дуба · книга
10. «

    Зрелость — это терпение. А мастерство — девятикратное терпение.

    Зрелость — это терпение. А мастерство — девятикратное терпение.

    — Волшебник Огион · книга
11. «

    Информация передается дальше, и дальше это основополагающий акт развития человеческой культуры.

    Информация передается дальше, и дальше это основополагающий акт развития человеческой культуры.

    — Пандора (Pandora) · книга
12. «

    Миру с его государствами, армиями, заводами и великими Вождями музыка говорит: «Все это неуместно», — а страждущему человеку она, уверенная в себе и нежная, как истинное божество, шепчет: «Слушай». Ибо быть спасенным — не самое главное. Музыка ничего не спасает. Милосердная и одновременно равнодушная она отвергает и разрушает любые убежища, стены любых домов, построенных людьми для себя, чтобы люди эти смогли увидеть небо!

    Миру с его государствами, армиями, заводами и великими Вождями музыка говорит: «Все это неуместно», — а страждущему человеку она, уверенная в себе и нежная, как истинное божество, шепчет: «Слушай». Ибо быть спасенным — не самое главное. Музыка ничего не спасает. Милосердная и одновременно равнодушная она отвергает и разрушает любые убежища, стены любых домов, построенных людьми для себя, чтобы люди эти смогли увидеть небо!

    — An die Musik · книга
13. «

    Если кому-то и удалось бы вдруг обнаружить чудом уцелевший письменный памятник, датированный той далекой эпохой, что могло измениться? Такой-то король правил тогда-то и тогда-то в Азбахане, Империя некогда обратилась в язычество, на Be однажды рухнул потерявший управление ракетоплан. Находка попросту затерялась бы в круговерти царей, империй, нашествий, среди триллионов душ, обитавших в миллионах давно исчезнувших государств: монархий, демократий, олигархий и анархии, — в веках хаоса и тысячелетиях относительного порядка. Боги громоздились здесь пантеон на пантеон, бесчисленные баталии на миг сменялись мирной жизнью, свершались великие научные открытия, бесследно канувшие затем в Лету, триумфы наследовали кошмарам — словно шла некая беспрерывная репетиция сиюминутного настоящего. Что проку пытаться описать капля за каплей течение полноводной реки? В конце концов, махнув рукой, ты сдашься и скажешь себе: «Вот великая река, она течет здесь испокон веку и имя ей — История».

    Если кому-то и удалось бы вдруг обнаружить чудом уцелевший письменный памятник, датированный той далекой эпохой, что могло измениться? Такой-то король правил тогда-то и тогда-то в Азбахане, Империя некогда обратилась в язычество, на Be однажды рухнул потерявший управление ракетоплан. Находка попросту затерялась бы в круговерти царей, империй, нашествий, среди триллионов душ, обитавших в миллионах давно исчезнувших государств: монархий, демократий, олигархий и анархии, — в веках хаоса и тысячелетиях относительного порядка. Боги громоздились здесь пантеон на пантеон, бесчисленные баталии на миг сменялись мирной жизнью, свершались великие научные открытия, бесследно канувшие затем в Лету, триумфы наследовали кошмарам — словно шла некая беспрерывная репетиция сиюминутного настоящего. Что проку пытаться описать капля за каплей течение полноводной реки? В конце концов, махнув рукой, ты сдашься и скажешь себе: «Вот великая река, она течет здесь испокон веку и имя ей — История».

    — Четыре пути к прощению · книга
14. «

    От смерти ты спасти не можешь меня. А я тебя? Нет, тоже не могу. Но плачем мы с тобою вместе, когда придет твой час — ты встретишься со смертью.

    От смерти ты спасти не можешь меня. А я тебя? Нет, тоже не могу. Но плачем мы с тобою вместе, когда придет твой час — ты встретишься со смертью.

    — частное лицо · книга
15. «

    — С тенью может сражаться только тень. И только тьма может победить мрак. — Только свет побеждает тьму, только свет и ничто другое.

    — С тенью может сражаться только тень. И только тьма может победить мрак. — Только свет побеждает тьму, только свет и ничто другое.

    — Серрет · книга
16. «

    Морская пена зовется «сакиен», это слово составлено из двух слов Древнего Наречия — «сак», что значит перо, и «иниен» — море. Пена — оперение моря.

    Морская пена зовется «сакиен», это слово составлено из двух слов Древнего Наречия — «сак», что значит перо, и «иниен» — море. Пена — оперение моря.

    — Магистр Именований · книга
17. «

    Как говорится у нас в Долине, нет большего удовольствия, чем дарить.

    Как говорится у нас в Долине, нет большего удовольствия, чем дарить.

    — Говорящий Камень · книга
18. «

    Поверьте, дети прекрасно понимают, что единорогов нет. Но они так же прекрасно понимают, что книги про единорогов — конечно, если речь идет о хороших книгах — это правдивые книги.

    Поверьте, дети прекрасно понимают, что единорогов нет. Но они так же прекрасно понимают, что книги про единорогов — конечно, если речь идет о хороших книгах — это правдивые книги.
19. «

    Кусочек камня, из которого сделан Остров Рок, маленькая частичка сухой земли, где живут люди. Он имеет ценность сам по себе, это часть мироздания.

    Кусочек камня, из которого сделан Остров Рок, маленькая частичка сухой земли, где живут люди. Он имеет ценность сам по себе, это часть мироздания.

    — Магистр Ловких Рук · книга
20. «

    До этого я никогда не сидела на лошади. Привели для меня спокойную кобылу, подсадили меня к ней на спину, вложив в руки поводья, а потом лошадь тронулась с места. Я чувствовала себя диким лебедем! То была радость в чистом виде.

    До этого я никогда не сидела на лошади. Привели для меня спокойную кобылу, подсадили меня к ней на спину, вложив в руки поводья, а потом лошадь тронулась с места. Я чувствовала себя диким лебедем! То была радость в чистом виде.

    — Говорящий Камень · книга