24 лучших цитаты — Вадим Шефнер

Ниже 24 цитаты Вадима Шефнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   А короче говоря, я проболел всю весну, лето и всю зиму и чудом остался в живых. Я думаю, что если бы я был болен какой-нибудь одной болезнью, то помер бы наверняка. Но у меня их было целых три: менингит, радикулит и двусторонний плеврит. Пока эти болезни спорили между собой, какая из них отправит меня на тот свет, я взял и незаметно выздоровел.

   А короче говоря, я проболел всю весну, лето и всю зиму и чудом остался в живых. Я думаю, что если бы я был болен какой-нибудь одной болезнью, то помер бы наверняка. Но у меня их было целых три: менингит, радикулит и двусторонний плеврит. Пока эти болезни спорили между собой, какая из них отправит меня на тот свет, я взял и незаметно выздоровел.

   — Стефан · книга
2. «

   Никогда не забуду Чей-то мудрый совет: Жди опасности всюду, Где опасности нет.

   Никогда не забуду Чей-то мудрый совет: Жди опасности всюду, Где опасности нет.
3. «

   А где-то там, куда нам не вернуться В далёком детстве, в юности, вдали, - По-прежнему ревнуют, и смеются, И верят, что прибудут корабли.

   А где-то там, куда нам не вернуться В далёком детстве, в юности, вдали, - По-прежнему ревнуют, и смеются, И верят, что прибудут корабли.
4. «

   Дождь с утра. Разбилась чашка. Неприятности — кругом. Гибнет новая рубашка Под электроутюгом.

   Дождь с утра. Разбилась чашка. Неприятности — кругом. Гибнет новая рубашка Под электроутюгом.
5. «

   Как здесь холодно вечером, в этом безлюдном саду, У квадратных сугробов так холодно здесь и бездомно. В дом, которого нет, по ступеням прозрачным взойду И в незримую дверь постучусь осторожно и скромно.

   Как здесь холодно вечером, в этом безлюдном саду, У квадратных сугробов так холодно здесь и бездомно. В дом, которого нет, по ступеням прозрачным взойду И в незримую дверь постучусь осторожно и скромно.
6. «

   Летит стрела с моей виной, Летит в мою долину — И огибает шар земной, Чтоб мне вонзиться в спину.

   Летит стрела с моей виной, Летит в мою долину — И огибает шар земной, Чтоб мне вонзиться в спину.
7. «

   Никогда не огорчай Человека, если этого не требуют особые обстоятельства. Слабости хороших Людей не делают их плохими Людьми.

   Никогда не огорчай Человека, если этого не требуют особые обстоятельства. Слабости хороших Людей не делают их плохими Людьми.

   — Девушка у обрыва, или Записки Ковригина · книга
8. «

   Она живёт в моей памяти, и когда меня не станет, её не станет вместе со мной. Мы умрём в один и тот же миг, словно убитые одной молнией. И в этот миг для нас кончится война.

   Она живёт в моей памяти, и когда меня не станет, её не станет вместе со мной. Мы умрём в один и тот же миг, словно убитые одной молнией. И в этот миг для нас кончится война.

   — Сестра печали · книга
9. «

   Друг не со зла порой обидит нас — И другом быть перестает тотчас; Но как легко прощаем мы друзьям Обиды, причиненные не нам!

   Друг не со зла порой обидит нас — И другом быть перестает тотчас; Но как легко прощаем мы друзьям Обиды, причиненные не нам!

   — Лачуга должника · книга
10. «

    А иногда я глядел в большие зеркала, стоявшие в простенках, и, видя в них своё невзрачное отражение, с печалью думал, что меня, человека с пятью «не», не полюбит ни одна девочка, а когда я подрасту, то меня не полюбит ни одна девушка, а когда я стану взрослым, то меня не полюбит ни одна женщина. И когда я помру, то, если есть ад и я буду в нём гореть, меня не полюбит ни одна чертовка, а если есть рай и меня туда вселят, меня не полюбит ни одна ангельша.

    А иногда я глядел в большие зеркала, стоявшие в простенках, и, видя в них своё невзрачное отражение, с печалью думал, что меня, человека с пятью «не», не полюбит ни одна девочка, а когда я подрасту, то меня не полюбит ни одна девушка, а когда я стану взрослым, то меня не полюбит ни одна женщина. И когда я помру, то, если есть ад и я буду в нём гореть, меня не полюбит ни одна чертовка, а если есть рай и меня туда вселят, меня не полюбит ни одна ангельша.

    — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга
11. «

    Война — сестра печали, горька вода в колодцах её. Враг вырастил мощных коней, колесницы его крепки, воины умеют убивать. Города падают перед ним, как шатры перед лицом бури. Говорю вам: кто пил и ел сегодня — завтра падет под стрелами. И зачавший не увидит родившегося, и смеявшийся утром возрыдает к ночи. Вот друг твой падает рядом, но не ты похоронишь его. Вот брат твой упал, кровь его брызжет на ноги твои, но не ты уврачуешь раны его. Говорю вам: война — сестра печали, и многие из вас не вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю эту…

    Война — сестра печали, горька вода в колодцах её. Враг вырастил мощных коней, колесницы его крепки, воины умеют убивать. Города падают перед ним, как шатры перед лицом бури. Говорю вам: кто пил и ел сегодня — завтра падет под стрелами. И зачавший не увидит родившегося, и смеявшийся утром возрыдает к ночи. Вот друг твой падает рядом, но не ты похоронишь его. Вот брат твой упал, кровь его брызжет на ноги твои, но не ты уврачуешь раны его. Говорю вам: война — сестра печали, и многие из вас не вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю эту…

    — Сестра печали · книга
12. «

    — Я и сама-то не знаю, какого счастья я жду. Меня несколько удивили эти её слова, и даже огорчили. Как можно ждать счастья, не зная, какого именно счастья ждёшь? Где тут логика?

    — Я и сама-то не знаю, какого счастья я жду. Меня несколько удивили эти её слова, и даже огорчили. Как можно ждать счастья, не зная, какого именно счастья ждёшь? Где тут логика?

    — Матвей Ковригин · книга
13. «

    Над собой умей смеяться В грохоте и тишине, Без оркестров, декораций- Сам с собой наедине.

    Над собой умей смеяться В грохоте и тишине, Без оркестров, декораций- Сам с собой наедине.
14. «

    Собака сторожила гладиолусы, Маячило ей счастье впереди, И ветер на собаке гладил волосы И ей шептал: «С надеждой вдаль гляди!»

    Собака сторожила гладиолусы, Маячило ей счастье впереди, И ветер на собаке гладил волосы И ей шептал: «С надеждой вдаль гляди!»
15. «

    Судьба, как слепой пулеметчик Строчит — и не знает куда, — И чьих-то денечков и ночек Кончается вдруг череда.

    Судьба, как слепой пулеметчик Строчит — и не знает куда, — И чьих-то денечков и ночек Кончается вдруг череда.
16. «

    Посетила Муза Члена профсоюза, И стихи сложил он о своей тоске: — Ты меня, Людмила, Без ножа убила - Ты с другим ходила вечером к реке. В лес пойду зелёный, Встану я под клёном, Выберу я крепкий, качественный сук... Есть верёвка, мыло... Прощевай, Людмила!.. Зарыдают лоси, загрустит барсук.

    Посетила Муза Члена профсоюза, И стихи сложил он о своей тоске: — Ты меня, Людмила, Без ножа убила - Ты с другим ходила вечером к реке. В лес пойду зелёный, Встану я под клёном, Выберу я крепкий, качественный сук... Есть верёвка, мыло... Прощевай, Людмила!.. Зарыдают лоси, загрустит барсук.
17. «

    Может, осень, как скорбная мать, Шлет кому-то слова утешений, — Лишь тому их дано понимать, Кто листвы не услышит весенней.

    Может, осень, как скорбная мать, Шлет кому-то слова утешений, — Лишь тому их дано понимать, Кто листвы не услышит весенней.
18. «

    У Адама с Евой — семья, Подрастающие сыновья. Скот мычит, колосится рожь, Дремлет Авель, сев на пенёк, Каин в ёлку втыкает нож - Тренируется паренёк.

    У Адама с Евой — семья, Подрастающие сыновья. Скот мычит, колосится рожь, Дремлет Авель, сев на пенёк, Каин в ёлку втыкает нож - Тренируется паренёк.
19. «

    Не наживай дурных приятелей — Уж лучше заведи врага: Он постоянней и внимательней, Его направленность строга.

    Не наживай дурных приятелей — Уж лучше заведи врага: Он постоянней и внимательней, Его направленность строга.
20. «

    На старинной остзейской гравюре Жизнь минувшая отражена: Копьеносец стоит в карауле, И принцесса глядит из окна. И слуга молодой и веселый В торбу корм подсыпает коню, И сидят на мешках мукомолы, И король примеряет броню. Это все происходит на фоне, Где скелеты ведут хоровод, Где художник заранее понял, Что никто от беды не уйдет. Там, на заднем убийственном плане Тащит черт короля-мертвеца, И, крутясь, вырывается пламя Из готических окон дворца. И по древу ползет, как по стеблю, Исполинский червец гробовой, И с небес, расшибаясь о землю, Боги сыпятся — им не впервой. Там смешение быта и бреда, Там в обнимку — Чума и Война; Пивоварам, ландскнехтам, поэтам - Всем капут, и каюк, и хана. …А мальчишка глядит на подснежник, Позабыв про пустую суму, И с лицом исхудалым и нежным Поселянка склонилась к нему. Средь кончин и печалей несметных, Средь горящих дворцов и лачуг Лишь они безусловно бессмертны И не втиснуты в дьявольский круг.

    На старинной остзейской гравюре Жизнь минувшая отражена: Копьеносец стоит в карауле, И принцесса глядит из окна. И слуга молодой и веселый В торбу корм подсыпает коню, И сидят на мешках мукомолы, И король примеряет броню. Это все происходит на фоне, Где скелеты ведут хоровод, Где художник заранее понял, Что никто от беды не уйдет. Там, на заднем убийственном плане Тащит черт короля-мертвеца, И, крутясь, вырывается пламя Из готических окон дворца. И по древу ползет, как по стеблю, Исполинский червец гробовой, И с небес, расшибаясь о землю, Боги сыпятся — им не впервой. Там смешение быта и бреда, Там в обнимку — Чума и Война; Пивоварам, ландскнехтам, поэтам - Всем капут, и каюк, и хана. …А мальчишка глядит на подснежник, Позабыв про пустую суму, И с лицом исхудалым и нежным Поселянка склонилась к нему. Средь кончин и печалей несметных, Средь горящих дворцов и лачуг Лишь они безусловно бессмертны И не втиснуты в дьявольский круг.