15 цитат Валентина Иванова

Подборка из 15 цитат Валентина Иванова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я так просил тебя: «Не уезжай!» Дарила ночь от щедрости великой Нам на прощанье звёздный урожай, Смеялся месяц розовый, двуликий.

   Я так просил тебя: «Не уезжай!» Дарила ночь от щедрости великой Нам на прощанье звёздный урожай, Смеялся месяц розовый, двуликий.
2. «

   Что в доме, то все принадлежит хозяйкам. И к погребным запасам и к съестному в клетях прикасается лишь женская рука. Мужик в женские дела не входит. Без хозяйки муж голодный насидится, но не прикоснется к печной заслонке, не поднимет творила в погребе, не сунется в хлебный ларь. Таков обычай. Не зря говорится, что без хозяйки нет хозяину ни ковша, ни куска. Хозяйка в почете.

   Что в доме, то все принадлежит хозяйкам. И к погребным запасам и к съестному в клетях прикасается лишь женская рука. Мужик в женские дела не входит. Без хозяйки муж голодный насидится, но не прикоснется к печной заслонке, не поднимет творила в погребе, не сунется в хлебный ларь. Таков обычай. Не зря говорится, что без хозяйки нет хозяину ни ковша, ни куска. Хозяйка в почете.

   — Повести древних лет · книга
3. «

   Дождь стучит, А я уже остыл. Дождь стучит, А я тебя забыл. Паутина серая дождя, Мне, наверно, застила тебя.

   Дождь стучит, А я уже остыл. Дождь стучит, А я тебя забыл. Паутина серая дождя, Мне, наверно, застила тебя.
4. «

   Ещё одна деревня умерла. А кто же справит скорбные поминки? Со временем схлестнувшись в поелинке, На помощь никого не позвала.

   Ещё одна деревня умерла. А кто же справит скорбные поминки? Со временем схлестнувшись в поелинке, На помощь никого не позвала.
5. «

   Однажды, творя над спящим святое колдовство любви, Заренка вдруг почувствовала, как в ней самой глубоко, томительно и чудесно-тревожно, шевельнулось что-то живое, но не ее. Затаившись, женщина прислушивалась к великому совершению: это, витая в дыхании душа любимого проникла в ее сердце и оживила плод, которому назначено быть продолжением и возрождением Доброги... И Заренка лежала, прислушивалась к себе, к тому, кто появился в ней, и к гремящему морю.

   Однажды, творя над спящим святое колдовство любви, Заренка вдруг почувствовала, как в ней самой глубоко, томительно и чудесно-тревожно, шевельнулось что-то живое, но не ее. Затаившись, женщина прислушивалась к великому совершению: это, витая в дыхании душа любимого проникла в ее сердце и оживила плод, которому назначено быть продолжением и возрождением Доброги... И Заренка лежала, прислушивалась к себе, к тому, кто появился в ней, и к гремящему морю.

   — Повести древних лет · книга
6. «

   Человек отличается от других животных тем, что умеет видеть то, чего нет, и не видеть того, что есть.

   Человек отличается от других животных тем, что умеет видеть то, чего нет, и не видеть того, что есть.

   — Русь Великая · книга
7. «

   Рисуют дети детской краской жизнь. Смешные звери не рождают страха. Здесь за крамолу не ведут на плаху. (Рукою детской водит добрый джинн.)

   Рисуют дети детской краской жизнь. Смешные звери не рождают страха. Здесь за крамолу не ведут на плаху. (Рукою детской водит добрый джинн.)
8. «

   ... Жизнь незримо выводит и выводит на человеческом лице свои буквицы-морщинки — их не утаишь, не переменишь. Каждое лето, каждое горе и ежедневный труд отмечаются жизнью на лице человека. На голом женском лице эти знаки читаются легко. Борода и усы мужчины прячут грамоту жизни. Пока в бороде не прорастут белые, как на спине лисовина, волосы, лишь по повадке, а не глазом узнаешь — с парнем встретился или со зрелым мужем.

   ... Жизнь незримо выводит и выводит на человеческом лице свои буквицы-морщинки — их не утаишь, не переменишь. Каждое лето, каждое горе и ежедневный труд отмечаются жизнью на лице человека. На голом женском лице эти знаки читаются легко. Борода и усы мужчины прячут грамоту жизни. Пока в бороде не прорастут белые, как на спине лисовина, волосы, лишь по повадке, а не глазом узнаешь — с парнем встретился или со зрелым мужем.

   — Повести древних лет · книга
9. «

   Нужно знать слово. Это заветное слово на заре, после первой весенней грозы, раз, лишь один раз в своей жизни молвит лебедке лебедь. Это верное слово знает и дикий гусь. Услышав, лебедка повторяет слово и на всю жизнь слюбляется с лебедем. Вот почему так крепко брачатся и лебеди, и гуси.

   Нужно знать слово. Это заветное слово на заре, после первой весенней грозы, раз, лишь один раз в своей жизни молвит лебедке лебедь. Это верное слово знает и дикий гусь. Услышав, лебедка повторяет слово и на всю жизнь слюбляется с лебедем. Вот почему так крепко брачатся и лебеди, и гуси.

   — Доброга · книга
10. «

    Не тот делает быстро, кто спешит, а тот скор, кто не переделывает однажды сделанного.

    Не тот делает быстро, кто спешит, а тот скор, кто не переделывает однажды сделанного.

    — Повести древних лет · книга
11. «

    Лето скатилось в ромашковый луг, Вылилось солнце в упругость колосьев, Краской зари всё облито вокруг, Бродит тропинками женщина-осень.

    Лето скатилось в ромашковый луг, Вылилось солнце в упругость колосьев, Краской зари всё облито вокруг, Бродит тропинками женщина-осень.
12. «

    Как бы человека ни мучила жажда, как бы ни томил голод, — утолил их и забыл. Но чем Одинцу утишить беспокойное чувство сердца? Есть такая пища, но не каждому дано к ней прикоснуться.

    Как бы человека ни мучила жажда, как бы ни томил голод, — утолил их и забыл. Но чем Одинцу утишить беспокойное чувство сердца? Есть такая пища, но не каждому дано к ней прикоснуться.

    — Повести древних лет · книга
13. «

    Все происходило от Земли, все рождалось в ее лоне. Земля держала на себе реки, озера и моря, зачинала и сладкие и горькие ключи, из воды которых выпаривали дорогую соль. Земля родила камень для очагов и дарила огненный камень — кремень. В своей заботе о человеке Земля собирала в болотах железо. Сотворяя человека, Земля дала ему крепкие кости от камня, мясо — от плодородной почвы и кровь — от воды. Вода в теле человека — соленая кровь сердца, вода в морях — кровь Земли.

    Все происходило от Земли, все рождалось в ее лоне. Земля держала на себе реки, озера и моря, зачинала и сладкие и горькие ключи, из воды которых выпаривали дорогую соль. Земля родила камень для очагов и дарила огненный камень — кремень. В своей заботе о человеке Земля собирала в болотах железо. Сотворяя человека, Земля дала ему крепкие кости от камня, мясо — от плодородной почвы и кровь — от воды. Вода в теле человека — соленая кровь сердца, вода в морях — кровь Земли.

    — Повести древних лет · книга
14. «

    Здесь совершались, как во многих русских древних и поздних боях, великие подвиги самоотреченной личности, растворившейся в общем деле. Этих подвигов никто не воспевал. И не мог воспеть тот, кто видел. Человечно и справедливо, устрашившись нагой истины, такой летописец молчал. Или, по истечении лет, описывая прошедшие годы, кратко вспоминал, как «простой человек в посконной рубахе и с одним коротким копьем защитил свою родину отчаянным мужеством лучше твердого доспеха...».

    Здесь совершались, как во многих русских древних и поздних боях, великие подвиги самоотреченной личности, растворившейся в общем деле. Этих подвигов никто не воспевал. И не мог воспеть тот, кто видел. Человечно и справедливо, устрашившись нагой истины, такой летописец молчал. Или, по истечении лет, описывая прошедшие годы, кратко вспоминал, как «простой человек в посконной рубахе и с одним коротким копьем защитил свою родину отчаянным мужеством лучше твердого доспеха...».

    — Повести древних лет · книга
15. «

    Мир велик. Одно Солнышко его знает, ему одному сверху все видно. Нурманны рассказывают, что на сивере за их землей лежит предел всему миру. Там океан-море льется вниз в бездонную черную ямину, в которой гибель человеку и всему живому. Там сидит злой бог Утгарда — Локи и ждет неминуемого конца белого света. Новгородцы не верят россказням нурманнов. Нет ни черной ямины, ни злого Локи. Есть доброе Солнышко — Дажьбог, оно сильнее всех, и ему не будет конца.

    Мир велик. Одно Солнышко его знает, ему одному сверху все видно. Нурманны рассказывают, что на сивере за их землей лежит предел всему миру. Там океан-море льется вниз в бездонную черную ямину, в которой гибель человеку и всему живому. Там сидит злой бог Утгарда — Локи и ждет неминуемого конца белого света. Новгородцы не верят россказням нурманнов. Нет ни черной ямины, ни злого Локи. Есть доброе Солнышко — Дажьбог, оно сильнее всех, и ему не будет конца.

    — Повести древних лет · книга