230 цитат, которые говорил Валентин Пикуль

Ниже 230 цитат Валентина Пикуля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Народ — не власть! Назовите мне конкретно человека, за которым идти, и я... подумаю.

   Народ — не власть! Назовите мне конкретно человека, за которым идти, и я... подумаю.

   — Коковцев · книга
2. «

   — Я уже не думаю, как бы мне хорошо прожить. С некоторых пор я стал больше заботиться — как бы мне хорошо помереть...

   — Я уже не думаю, как бы мне хорошо прожить. С некоторых пор я стал больше заботиться — как бы мне хорошо помереть...

   — Артемьев · книга
3. «

   Сразу же после свадьбы Петр признался, что безумно влюблен во фрейлину императрицы Катеньку фон Карр. - На что вам еще и фрейлина, – хмыкнула Екатерина, – если и со своей-то женой вы не знаете что делать. - Ты дура... дура, дура! — закричал Петр.

   Сразу же после свадьбы Петр признался, что безумно влюблен во фрейлину императрицы Катеньку фон Карр. - На что вам еще и фрейлина, – хмыкнула Екатерина, – если и со своей-то женой вы не знаете что делать. - Ты дура... дура, дура! — закричал Петр.

   — Екатерина II · книга
4. «

   ...на войне есть такой дурацкий обычай, когда люди стреляют один в другого.

   ...на войне есть такой дурацкий обычай, когда люди стреляют один в другого.

   — Капитан Сивицкий · книга
5. «

   — Война — это как покер: у кого нервы сильнее, тот выиграл!

   — Война — это как покер: у кого нервы сильнее, тот выиграл!

   — Эссен · книга
6. «

   Мы все-таки живем в мире демократии, а посему требую всеобщего послушания, иначе свободы вам не видать!!!

   Мы все-таки живем в мире демократии, а посему требую всеобщего послушания, иначе свободы вам не видать!!!

   — Жирная, грязная и продажная · книга
7. «

   Для англичан война — это спорт, а для нас, для россиян, война — это смерть...

   Для англичан война — это спорт, а для нас, для россиян, война — это смерть...

   — Евгений Базаров · книга
8. «

   Сила в политике хороша лишь тогда, когда ты прав.

   Сила в политике хороша лишь тогда, когда ты прав.

   — Пером и шпагой · книга
9. «

   Убеждать побеждающего врага, чтобы он покорился побежденным — это занятие для идиотов.

   Убеждать побеждающего врага, чтобы он покорился побежденным — это занятие для идиотов.

   — Честь имею · книга
10. «

    Кто забывает прошлое, тот остается без будущего.

    Кто забывает прошлое, тот остается без будущего.

    — Честь имею · книга
11. «

    Удивительный народ эти дураки. Я бы стал их коллекционировать, если бы они стоили дешевле умных...

    Удивительный народ эти дураки. Я бы стал их коллекционировать, если бы они стоили дешевле умных...

    — Брэнгвин · книга
12. «

    Русский человек умеет беречь копеечку. Но еще лучше умеет транжирить деньжата, если они у него стали «бешеными».

    Русский человек умеет беречь копеечку. Но еще лучше умеет транжирить деньжата, если они у него стали «бешеными».

    — Честь имею · книга
13. «

    И с ужасом Я понял, что я никем не видим, Что нужно сеять очи...

    И с ужасом Я понял, что я никем не видим, Что нужно сеять очи...

    — Честь имею · книга
14. «

    — Вы, очевидно, русский? — Честь имею быть им...

    — Вы, очевидно, русский? — Честь имею быть им...

    — Честь имею · книга
15. «

    — Что тебе, мамочка, привезти из Японии? – спросил он. — Привези целую голову, две руки и две ноги, а больше мне от тебя никаких подарков и не нужно, дорогой мой...

    — Что тебе, мамочка, привезти из Японии? – спросил он. — Привези целую голову, две руки и две ноги, а больше мне от тебя никаких подарков и не нужно, дорогой мой...

    — Мама · книга
16. «

    Ах, сколько было врагов народа! Но я вижу их не за колючей проволокой Колымы или Воркуты, а в тишайших и теплых кабинетах Кремля, в ближайшем окружении Сталина.

    Ах, сколько было врагов народа! Но я вижу их не за колючей проволокой Колымы или Воркуты, а в тишайших и теплых кабинетах Кремля, в ближайшем окружении Сталина.

    — Барбаросса · книга
17. «

    Корабельные судьбы — иногда как людские. Их можно изучать. Они достойны монографий.

    Корабельные судьбы — иногда как людские. Их можно изучать. Они достойны монографий.

    — Моонзунд · книга
18. «

    Что может быть горше мук, нежели муки совести?

    Что может быть горше мук, нежели муки совести?

    — Три возраста Окини-сан · книга
19. «

    Англичанин снова посмотрел на нукеров. - Я, — тихо сказал он, — не совсем понимаю вас, русских. То, что вы свершаете здесь, в Баязете, — беспримерно, хотя и не будет подлежать оценке истории. Однако в какую область психологии вы прикажете отнести ваш подвиг — в область высокого мужества или же отупелого отчаяния? - Я плохо владею вашим языком, — пояснил Некрасов, — и не могу сейчас подыскать нужное слово. Но по-русски это будет называться так: «самопожертвование». Это очень трудное слово, сэр, и не старайтесь его повторить.

    Англичанин снова посмотрел на нукеров. - Я, — тихо сказал он, — не совсем понимаю вас, русских. То, что вы свершаете здесь, в Баязете, — беспримерно, хотя и не будет подлежать оценке истории. Однако в какую область психологии вы прикажете отнести ваш подвиг — в область высокого мужества или же отупелого отчаяния? - Я плохо владею вашим языком, — пояснил Некрасов, — и не могу сейчас подыскать нужное слово. Но по-русски это будет называться так: «самопожертвование». Это очень трудное слово, сэр, и не старайтесь его повторить.

    — Англичанин · книга
20. «

    Смерть всегда не нужна. И всегда сладки мгновения жизни.

    Смерть всегда не нужна. И всегда сладки мгновения жизни.

    — Моонзунд · книга