346 афоризмов Валентина Пикуля

Ниже 346 цитат Валентина Пикуля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Клюгенау улыбнулся: — А вы не смейтесь… Я вам не сказал, что влюблён, но чистый облик женщины возбудил во мне желание жертвовать для неё. Поймите, что в любви никогда нельзя требовать. Мальчик бросает в копилку монеты и слушает, как они там гремят. Когда-нибудь он вынет оттуда жалкие рубли. Я же хочу бросить к ногам женщины не копейки — разум, страсть, мужество, долготерпение, надежду и, наконец, самого себя. Неужели, Карабанов, эти чувства могут прогреметь в её сердце, как копейки в копилке?

   Клюгенау улыбнулся: — А вы не смейтесь… Я вам не сказал, что влюблён, но чистый облик женщины возбудил во мне желание жертвовать для неё. Поймите, что в любви никогда нельзя требовать. Мальчик бросает в копилку монеты и слушает, как они там гремят. Когда-нибудь он вынет оттуда жалкие рубли. Я же хочу бросить к ногам женщины не копейки — разум, страсть, мужество, долготерпение, надежду и, наконец, самого себя. Неужели, Карабанов, эти чувства могут прогреметь в её сердце, как копейки в копилке?

   — Федор фон Клюгенау · книга
2. «

   Горчакова навестил и посол далекого Вашингтона: — Америка никогда не признавала условий Парижского трактата. Эскадры флота Соединенных Штатов в вашем распоряжении. Скажите слово, и наши мониторы появятся на Босфоре, готовые залпами по сералю султана Турции расплатиться с Россией за все услуги, которые она оказала президенту Аврааму Линкольну в его борьбе с Южными Штатами... — Я тронут, — сказал Горчаков. — Передайте благодарность конгрессу. Но война ограничится порханием бумаг. Потом все бумаги подошьют в дела архивов, а мы, успокоив нервы валерьянкой, приступим к возрождению Черноморского флота.

   Горчакова навестил и посол далекого Вашингтона: — Америка никогда не признавала условий Парижского трактата. Эскадры флота Соединенных Штатов в вашем распоряжении. Скажите слово, и наши мониторы появятся на Босфоре, готовые залпами по сералю султана Турции расплатиться с Россией за все услуги, которые она оказала президенту Аврааму Линкольну в его борьбе с Южными Штатами... — Я тронут, — сказал Горчаков. — Передайте благодарность конгрессу. Но война ограничится порханием бумаг. Потом все бумаги подошьют в дела архивов, а мы, успокоив нервы валерьянкой, приступим к возрождению Черноморского флота.

   — Александр Михайлович Горчаков · книга
3. «

   Де Верак сказал, что она касается очень сложной и опасной темы — равновесия двух различных полов в мире. — А вот в этом вопросе, — отвечала Екатерина, зардевшись, — я никакого равноправия не потерплю! Как можно равнять мужчину с женщиной, если женщина была, есть и всегда останется существом высшего порядка. Приравнять женщину к положению мужчины — это значит оскорбить и унизить ее!

   Де Верак сказал, что она касается очень сложной и опасной темы — равновесия двух различных полов в мире. — А вот в этом вопросе, — отвечала Екатерина, зардевшись, — я никакого равноправия не потерплю! Как можно равнять мужчину с женщиной, если женщина была, есть и всегда останется существом высшего порядка. Приравнять женщину к положению мужчины — это значит оскорбить и унизить ее!

   — Екатерина II · книга
4. «

   Долг, честь, присяга — это ведь не пустые слова! Нельзя их закидывать под лавку...

   Долг, честь, присяга — это ведь не пустые слова! Нельзя их закидывать под лавку...

   — Моонзунд · книга
5. «

   Как и всегда на Руси, к назначенному сроку ничего готово не было...

   Как и всегда на Руси, к назначенному сроку ничего готово не было...

   — Фаворит · книга
6. «

   — Послушайте, животное... Окажите мне честь прийти завтра обедать. Видеть вас за своим столом выше сил моих, но англичане должны быть уверены, что мы с вами живем душа в душу!

   — Послушайте, животное... Окажите мне честь прийти завтра обедать. Видеть вас за своим столом выше сил моих, но англичане должны быть уверены, что мы с вами живем душа в душу!

   — Пером и шпагой · книга
7. «

   Россия не готова к войне. — А что тут удивительного? Разве Россия когда-либо была к чему-либо готова? Это же ведь естественное её состояние — быть постоянно неготовой.

   Россия не готова к войне. — А что тут удивительного? Разве Россия когда-либо была к чему-либо готова? Это же ведь естественное её состояние — быть постоянно неготовой.

   — Моонзунд · книга
8. «

   Вся жизнь – театр, а гастроли продолжаются...

   Вся жизнь – театр, а гастроли продолжаются...

   — Нечистая сила · книга
9. «

   Горчаков отчасти уже нейтрализовал Уайтхолл заверением, что Россия считает Афганистан вне сферы русских влияний. И он очень не любил напоминаний о силе британского флота: — Каракумов броненосцами не завоевать.

   Горчаков отчасти уже нейтрализовал Уайтхолл заверением, что Россия считает Афганистан вне сферы русских влияний. И он очень не любил напоминаний о силе британского флота: — Каракумов броненосцами не завоевать.

   — Александр Михайлович Горчаков · книга
10. «

    Россия — это хаос! Сколько голов — столько требований. Не имея понятия о свободе, русские путают ее со своеволием.

    Россия — это хаос! Сколько голов — столько требований. Не имея понятия о свободе, русские путают ее со своеволием.

    — Слово и дело · книга
11. «

    Дураков всегда бьют...

    Дураков всегда бьют...

    — Битва железных канцлеров · книга
12. «

    Рядом со своим лицом он видел её лицо, ставшее в лунном свете моложе. Потемкин поймал себя на мысли, что ему хочется взять её за шею и трясти за всё прошлое так, чтобы голова моталась из стороны в сторону. Екатерина, очевидно по выражению лица, догадалась о состоянии мужчины. — Ну... бей! — сказала она. — Бей, только не отвергай. В этот момент ему стало жаль её. Он понёс женщину в глубину комнат, ударами ботфорта распахивая перед собой половинки дверей, сухо трещавшие. Екатерина покорилась ему. - Пришёл… все-таки пришёл, — бормотала она. — Не хочешь быть шестым — и не надо! Будь последним моим, проклятый...

    Рядом со своим лицом он видел её лицо, ставшее в лунном свете моложе. Потемкин поймал себя на мысли, что ему хочется взять её за шею и трясти за всё прошлое так, чтобы голова моталась из стороны в сторону. Екатерина, очевидно по выражению лица, догадалась о состоянии мужчины. — Ну... бей! — сказала она. — Бей, только не отвергай. В этот момент ему стало жаль её. Он понёс женщину в глубину комнат, ударами ботфорта распахивая перед собой половинки дверей, сухо трещавшие. Екатерина покорилась ему. - Пришёл… все-таки пришёл, — бормотала она. — Не хочешь быть шестым — и не надо! Будь последним моим, проклятый...

    — Екатерина II · книга
13. «

    Так всегда: пока мы счастливы и богаты, не знаешь, куда гостей рассадить, а стоит хрустнуть судьбе — качалом не заманишь.

    Так всегда: пока мы счастливы и богаты, не знаешь, куда гостей рассадить, а стоит хрустнуть судьбе — качалом не заманишь.

    — Нечистая сила · книга
14. «

    — А если затронута честь России? — Сейчас им на это плевать с фок-мачты...

    — А если затронута честь России? — Сейчас им на это плевать с фок-мачты...

    — Моонзунд · книга
15. «

    — Я уже не думаю, как бы мне хорошо прожить. С некоторых пор я стал больше заботиться — как бы мне хорошо помереть...

    — Я уже не думаю, как бы мне хорошо прожить. С некоторых пор я стал больше заботиться — как бы мне хорошо помереть...

    — Артемьев · книга
16. «

    Деньги – вздор, а люди – всё...

    Деньги – вздор, а люди – всё...

    — владыка Амвросий · книга
17. «

    – Я глубоко убежден, – отвечал он, – что каждая женщина хотя в душе и ранимее нас, мужчин, но она и намного терпеливее нас, мужчин. Особенно в те периоды своей жизни, когда она любит. В этом я убежден. Женщина может сносить от любимого человека многие обиды и оскорбления, она способна очень многое прощать. Но... пусть мужчины не обольщаются!

    – Я глубоко убежден, – отвечал он, – что каждая женщина хотя в душе и ранимее нас, мужчин, но она и намного терпеливее нас, мужчин. Особенно в те периоды своей жизни, когда она любит. В этом я убежден. Женщина может сносить от любимого человека многие обиды и оскорбления, она способна очень многое прощать. Но... пусть мужчины не обольщаются!

    — Ступай и не греши · книга
18. «

    Император увольнял в отставку сановников, доставшихся в наследство от батюшки, которого Герцен прозвал «неудобозабываемым». Правда, смена кабинета далась нелегко, пришлось даже выдержать истерику матери. Почерневшая и сухая мегера, внучка Фридриха Великого, кричала на сына: — Как ты собираешься управлять страной дураков и воров без верных слуг отца — без Клейнмихелей! без Нессельроде! Царь дал матери ответ, ставший историческим: – Мой папа был гений, потому мог позволить себе окружать трон остолопами. А я не гений — мне нужны умные люди...

    Император увольнял в отставку сановников, доставшихся в наследство от батюшки, которого Герцен прозвал «неудобозабываемым». Правда, смена кабинета далась нелегко, пришлось даже выдержать истерику матери. Почерневшая и сухая мегера, внучка Фридриха Великого, кричала на сына: — Как ты собираешься управлять страной дураков и воров без верных слуг отца — без Клейнмихелей! без Нессельроде! Царь дал матери ответ, ставший историческим: – Мой папа был гений, потому мог позволить себе окружать трон остолопами. А я не гений — мне нужны умные люди...

    — Александр II · книга
19. «

    Россия способна вынести любые поражения, но побежденной ей не бывать. И нет такой силы, чтобы сломить ратный дух русского человека.

    Россия способна вынести любые поражения, но побежденной ей не бывать. И нет такой силы, чтобы сломить ратный дух русского человека.

    — Нафанаил · книга
20. «

    Движение людской реки многолико и однолико, многоголосо и одноголосо. У демонстрации нет героя — здесь один герой. Это сама демонстрация...

    Движение людской реки многолико и однолико, многоголосо и одноголосо. У демонстрации нет героя — здесь один герой. Это сама демонстрация...

    — Моонзунд · книга