16 мудрых мыслей Василого Ардаматского

Ниже 16 цитат Василого Ардаматского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жена всегда обвиняла меня, что я службу люблю больше, чем ее. И вот, надо же — умерла действительно без меня — я в облаве был, беспризорных ребят на чердаках да по пустым квартирам ловили.

   Жена всегда обвиняла меня, что я службу люблю больше, чем ее. И вот, надо же — умерла действительно без меня — я в облаве был, беспризорных ребят на чердаках да по пустым квартирам ловили.

   — Милиционер · книга
2. «

   По комнате, где выдавали талоны, ходил мальчик, лет пяти, лицо с кулачок, синее. Он ходил среди военных и заглядывал им в глаза, но ничего не просил. Мордашка у него была грязная, а в глазах жуткая тоска. Мальчик подошел к нам. «Ты же знаешь, я ем утром сразу весь», — сказал Маркевич. Я вынул из кармана ломтик и дал мальчику. «С завтрашнего дня буду делать как ты, буду делить хлеб на три кусочка» — сказал Маркевич. Вскоре он погиб.

   По комнате, где выдавали талоны, ходил мальчик, лет пяти, лицо с кулачок, синее. Он ходил среди военных и заглядывал им в глаза, но ничего не просил. Мордашка у него была грязная, а в глазах жуткая тоска. Мальчик подошел к нам. «Ты же знаешь, я ем утром сразу весь», — сказал Маркевич. Я вынул из кармана ломтик и дал мальчику. «С завтрашнего дня буду делать как ты, буду делить хлеб на три кусочка» — сказал Маркевич. Вскоре он погиб.

   — Ленинградская зима · книга
3. «

   Чепцов вдруг начал вслух читать надпись на могильной плите. — «Мария Кирилловна Позднева, 1884 — 1934... Вы меня к себе не ждите, я же всех вас буду ждать...»

   Чепцов вдруг начал вслух читать надпись на могильной плите. — «Мария Кирилловна Позднева, 1884 — 1934... Вы меня к себе не ждите, я же всех вас буду ждать...»

   — Ленинградская зима · книга
4. «

   Не случайно так часто употребляем сейчас выражение «ратный труд». Идет ежедневная и еженощная разнообразная военная работа.

   Не случайно так часто употребляем сейчас выражение «ратный труд». Идет ежедневная и еженощная разнообразная военная работа.

   — Ленинградская зима · книга
5. «

   Увы, мир так устроен, что, когда у человека есть деньги, он чувствует себя Человеком с большой буквы и все на свете кажется ему гораздо лучше.

   Увы, мир так устроен, что, когда у человека есть деньги, он чувствует себя Человеком с большой буквы и все на свете кажется ему гораздо лучше.

   — Аксель · книга
6. «

   Любое общество, любое государство в момент больших потрясений слепнет и глохнет.

   Любое общество, любое государство в момент больших потрясений слепнет и глохнет.

   — Канарис · книга
7. «

   Аксель где-то читал, что среди лиц адвокатской профессии случаются такие психологические превращения, когда в их сознании размывается грань между стремлением оправдать конкретного преступника и преступлением вообще.

   Аксель где-то читал, что среди лиц адвокатской профессии случаются такие психологические превращения, когда в их сознании размывается грань между стремлением оправдать конкретного преступника и преступлением вообще.

   — Ленинградская зима · книга
8. «

   В ближнем и дальнем тылу немецких войск работали школы, готовившие агентуру. Пленных в их распоряжении было достаточно, и среди них можно было отыскать отпетых мерзавцев, уголовников, для которых чувство родины умещалось в миске супа. Аксель знал, что потери среди этой агентуры очень большие, но Берлин рекомендовал «не придавать трагического значения потерям туземной агентуры».

   В ближнем и дальнем тылу немецких войск работали школы, готовившие агентуру. Пленных в их распоряжении было достаточно, и среди них можно было отыскать отпетых мерзавцев, уголовников, для которых чувство родины умещалось в миске супа. Аксель знал, что потери среди этой агентуры очень большие, но Берлин рекомендовал «не придавать трагического значения потерям туземной агентуры».

   — Ленинградская зима · книга
9. «

   — Если бы вы судили Раскольникова, каков был бы ваш приговор? — Оправдать! Он имел право жить без нужды.

   — Если бы вы судили Раскольникова, каков был бы ваш приговор? — Оправдать! Он имел право жить без нужды.

   — Аксель · книга
10. «

    Поесть можешь забыть, а мыться никак! Утром не умылся, значит уже не человек.

    Поесть можешь забыть, а мыться никак! Утром не умылся, значит уже не человек.

    — Мать · книга
11. «

    Поднять город против самого себя можно только в атмосфере паники и страха.

    Поднять город против самого себя можно только в атмосфере паники и страха.

    — Канарис · книга
12. «

    Несмотря на то, что день ясный, летный, машины с хлебом — оттуда с людьми — идут непрерывно. Наши «ястребки» челночат над озером, охраняя «Дорогу жизни». Зашел на окраине Осиновца в обогревательный пункт. Битком — ребятня школьного возраста и несколько женщин. Девушка — военфельдшер объясняет им, как себя вести в машине. «На случай бомбежки или обстрела движение не останавливается, паники не поднимать». Ребята слушали ее серьезно, молча, как взрослые, — этих ленинградских ребят уже ничем не испугаешь.

    Несмотря на то, что день ясный, летный, машины с хлебом — оттуда с людьми — идут непрерывно. Наши «ястребки» челночат над озером, охраняя «Дорогу жизни». Зашел на окраине Осиновца в обогревательный пункт. Битком — ребятня школьного возраста и несколько женщин. Девушка — военфельдшер объясняет им, как себя вести в машине. «На случай бомбежки или обстрела движение не останавливается, паники не поднимать». Ребята слушали ее серьезно, молча, как взрослые, — этих ленинградских ребят уже ничем не испугаешь.

    — Ленинградская зима · книга
13. «

    Ну и новый год! Обнаружил сегодня, что из первого состава нашей роты в живых остался один я. Воспримем это как драгоценный новогодний подарок.

    Ну и новый год! Обнаружил сегодня, что из первого состава нашей роты в живых остался один я. Воспримем это как драгоценный новогодний подарок.

    — Михель Арним · книга
14. «

    Холод, пронизывающий до костей, и насекомые в белье, которые жрут тебя как звери, — одного этого вполне достаточно, чтобы доброе настроение, которое ты от меня ждешь, испарилось безвозвратно. Твоя война была совсем другой, и, наверное, всегда войны отцов их сыновьям кажутся до смешного легкими. Нашу войну не дай бог никому еще..."

    Холод, пронизывающий до костей, и насекомые в белье, которые жрут тебя как звери, — одного этого вполне достаточно, чтобы доброе настроение, которое ты от меня ждешь, испарилось безвозвратно. Твоя война была совсем другой, и, наверное, всегда войны отцов их сыновьям кажутся до смешного легкими. Нашу войну не дай бог никому еще..."

    — Гюнтер Чакен · книга
15. «

    Подлец — понятие надклассовое, наднациональное, и даже надгосударственное. Подлец индивидуален и интернационален.

    Подлец — понятие надклассовое, наднациональное, и даже надгосударственное. Подлец индивидуален и интернационален.

    — Рестель · книга
16. «

    Говорили про всякую всячину. Про бога и, если он есть, его должны судить за то, что он допустил на земле.

    Говорили про всякую всячину. Про бога и, если он есть, его должны судить за то, что он допустил на земле.

    — Ленинградская зима · книга