17 цитат Василого Ардаматского о жизни и людях

Ниже 17 цитат Василого Ардаматского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В канцелярии больницы хранится письмо на фронт одиннадцатилетнего тяжело раненого мальчика Вали Голышова. «Папа и бойцы! Отомстите фашистам за меня и других ребят, которые тут со мной мучаются и будут калеки.» В больнице спрашивали, — куда отправить письмо, мальчик адреса папы не знает. Я ответил — пошлите командующему фронтом или отдайте на улице любому военному.

   В канцелярии больницы хранится письмо на фронт одиннадцатилетнего тяжело раненого мальчика Вали Голышова. «Папа и бойцы! Отомстите фашистам за меня и других ребят, которые тут со мной мучаются и будут калеки.» В больнице спрашивали, — куда отправить письмо, мальчик адреса папы не знает. Я ответил — пошлите командующему фронтом или отдайте на улице любому военному.

   — Ленинградская зима · книга
2. «

   Аксель где-то читал, что среди лиц адвокатской профессии случаются такие психологические превращения, когда в их сознании размывается грань между стремлением оправдать конкретного преступника и преступлением вообще.

   Аксель где-то читал, что среди лиц адвокатской профессии случаются такие психологические превращения, когда в их сознании размывается грань между стремлением оправдать конкретного преступника и преступлением вообще.

   — Ленинградская зима · книга
3. «

   Любое общество, любое государство в момент больших потрясений слепнет и глохнет.

   Любое общество, любое государство в момент больших потрясений слепнет и глохнет.

   — Канарис · книга
4. «

   — Жена Цезаря вне подозрений. — Не забывайте, мой друг, что Цезарь человек не глупый, и, во всяком случае, он умнее своей жены.

   — Жена Цезаря вне подозрений. — Не забывайте, мой друг, что Цезарь человек не глупый, и, во всяком случае, он умнее своей жены.

   — Зоммер · книга
5. «

   А морозы в России такие, Что слезы замерзают на лету.

   А морозы в России такие, Что слезы замерзают на лету.

   — фашист · книга
6. «

   Я в себе знаю столько разных характеров, типов, что мне иногда становится страшно.

   Я в себе знаю столько разных характеров, типов, что мне иногда становится страшно.

   — Горин · книга
7. «

   Народ — хозяйство сложное, многослойное, тут всякое в щелях может оказаться.

   Народ — хозяйство сложное, многослойное, тут всякое в щелях может оказаться.

   — Полковник · книга
8. «

   В ближнем и дальнем тылу немецких войск работали школы, готовившие агентуру. Пленных в их распоряжении было достаточно, и среди них можно было отыскать отпетых мерзавцев, уголовников, для которых чувство родины умещалось в миске супа. Аксель знал, что потери среди этой агентуры очень большие, но Берлин рекомендовал «не придавать трагического значения потерям туземной агентуры».

   В ближнем и дальнем тылу немецких войск работали школы, готовившие агентуру. Пленных в их распоряжении было достаточно, и среди них можно было отыскать отпетых мерзавцев, уголовников, для которых чувство родины умещалось в миске супа. Аксель знал, что потери среди этой агентуры очень большие, но Берлин рекомендовал «не придавать трагического значения потерям туземной агентуры».

   — Ленинградская зима · книга
9. «

   Не случайно так часто употребляем сейчас выражение «ратный труд». Идет ежедневная и еженощная разнообразная военная работа.

   Не случайно так часто употребляем сейчас выражение «ратный труд». Идет ежедневная и еженощная разнообразная военная работа.

   — Ленинградская зима · книга
10. «

    Несмотря на то, что день ясный, летный, машины с хлебом — оттуда с людьми — идут непрерывно. Наши «ястребки» челночат над озером, охраняя «Дорогу жизни». Зашел на окраине Осиновца в обогревательный пункт. Битком — ребятня школьного возраста и несколько женщин. Девушка — военфельдшер объясняет им, как себя вести в машине. «На случай бомбежки или обстрела движение не останавливается, паники не поднимать». Ребята слушали ее серьезно, молча, как взрослые, — этих ленинградских ребят уже ничем не испугаешь.

    Несмотря на то, что день ясный, летный, машины с хлебом — оттуда с людьми — идут непрерывно. Наши «ястребки» челночат над озером, охраняя «Дорогу жизни». Зашел на окраине Осиновца в обогревательный пункт. Битком — ребятня школьного возраста и несколько женщин. Девушка — военфельдшер объясняет им, как себя вести в машине. «На случай бомбежки или обстрела движение не останавливается, паники не поднимать». Ребята слушали ее серьезно, молча, как взрослые, — этих ленинградских ребят уже ничем не испугаешь.

    — Ленинградская зима · книга
11. «

    В народе говорят, что для рождения и смерти время не выбирают. И свадьбу тоже надо играть, когда любовь пришла.

    В народе говорят, что для рождения и смерти время не выбирают. И свадьбу тоже надо играть, когда любовь пришла.

    — Мать · книга
12. «

    Говорили про всякую всячину. Про бога и, если он есть, его должны судить за то, что он допустил на земле.

    Говорили про всякую всячину. Про бога и, если он есть, его должны судить за то, что он допустил на земле.

    — Ленинградская зима · книга
13. «

    — Если бы вы судили Раскольникова, каков был бы ваш приговор? — Оправдать! Он имел право жить без нужды.

    — Если бы вы судили Раскольникова, каков был бы ваш приговор? — Оправдать! Он имел право жить без нужды.

    — Аксель · книга
14. «

    Чепцов вдруг начал вслух читать надпись на могильной плите. — «Мария Кирилловна Позднева, 1884 — 1934... Вы меня к себе не ждите, я же всех вас буду ждать...»

    Чепцов вдруг начал вслух читать надпись на могильной плите. — «Мария Кирилловна Позднева, 1884 — 1934... Вы меня к себе не ждите, я же всех вас буду ждать...»

    — Ленинградская зима · книга
15. «

    Поднять город против самого себя можно только в атмосфере паники и страха.

    Поднять город против самого себя можно только в атмосфере паники и страха.

    — Канарис · книга
16. «

    По комнате, где выдавали талоны, ходил мальчик, лет пяти, лицо с кулачок, синее. Он ходил среди военных и заглядывал им в глаза, но ничего не просил. Мордашка у него была грязная, а в глазах жуткая тоска. Мальчик подошел к нам. «Ты же знаешь, я ем утром сразу весь», — сказал Маркевич. Я вынул из кармана ломтик и дал мальчику. «С завтрашнего дня буду делать как ты, буду делить хлеб на три кусочка» — сказал Маркевич. Вскоре он погиб.

    По комнате, где выдавали талоны, ходил мальчик, лет пяти, лицо с кулачок, синее. Он ходил среди военных и заглядывал им в глаза, но ничего не просил. Мордашка у него была грязная, а в глазах жуткая тоска. Мальчик подошел к нам. «Ты же знаешь, я ем утром сразу весь», — сказал Маркевич. Я вынул из кармана ломтик и дал мальчику. «С завтрашнего дня буду делать как ты, буду делить хлеб на три кусочка» — сказал Маркевич. Вскоре он погиб.

    — Ленинградская зима · книга
17. «

    Гитлер уничтожил всех настоящих немцев и вместо них откормил на собственничестве и национализме новое, неслыханное племя зверей и идиотов, умеющих стрелять.

    Гитлер уничтожил всех настоящих немцев и вместо них откормил на собственничестве и национализме новое, неслыханное племя зверей и идиотов, умеющих стрелять.

    — Николай Маркевич · книга