Аксель

— Не... Отказывайся от этого из-за меня. — Аксель? — Представь, что меня здесь нет... Я бы предпочёл смотреть, как ты их ешь, нежели Кирие. Пожалуйста... Я хочу, чтобы ты была счастлива вместо меня. — Хорошо, я буду! — ... Сперва это выглядит, как трогательный момент из какого-нибудь романа, а потом оказывается, что все это из-за каких-то конфет.

Но, по милости неба, за великими огорчениями следуют и великие радости, и профессор Лиденброк получил удовлетворение, искупившее испытанное им отчаяние.

— А еще ниже под землей? — Плотность будет неизменно возрастать! — Как же мы будем тогда спускаться? — Мы наложим камней в карманы. — Право, дядюшка, у вас на все есть ответ!

Правильнее было бы сказать: «Катимся же!», ибо мы без всякого труда скользили вниз по наклонной плоскости. То был facilis descensus Averni* Вергилия!

Я ничего хорошего не ждал, но я всё равно разочарован.

Увы, мир так устроен, что, когда у человека есть деньги, он чувствует себя Человеком с большой буквы и все на свете кажется ему гораздо лучше.

Я в слишком глубокой депрессии, чтобы встать.

На человеческом языке нет слов, чтобы передать охватившие меня чувства.

— Жена Цезаря вне подозрений. — Не забывайте, мой друг, что Цезарь человек не глупый, и, во всяком случае, он умнее своей жены.

Я могу в какой-то момент быть чересчур горячим, быть может, даже грубым, но никогда не буду вульгарным, могу убить, но не оскорбить, могу назвать вещи своими именами, но никогда не разрешу себе пошлого намёка, я сам придумываю свои шутки, которые рождаются вдруг, по воле случая, но никогда не цитирую оперетту или юмористические журналы.

— Почему бы тебе не попробовать себя в роли принца на белом коне, торопящегося спасти принцессу от жестокого короля? Стоит принцу и принцессе воссоединиться, они будут жить долго и счастливо. — ...а что насчёт короля? — Я не знаю, может, он умрёт? Сказки не склонны уточнять, что случается со злодеями.

Я спрашиваю любого здравомыслящего человека: можно ли слышать такое без содрогания?

На пороге его зияющей пасти я взглянул вверх и в последний раз увидел небо Исландии,"которое, быть может, мне уже не суждено увидеть!"

Мне больше нравилось в тюрьме. Здесь все логичнее. Есть правила. Жизнь проще.

...;изумление лучшее лекарство, и я выздоравливал с помощью этого нового терапевтического средства;..

Но на человеческом языке недостает слов тому, кто дерзнул проникнуть в бездонные глубины земного шара.