101 цитата Венедикта Васильевича Ерофеева для тех, кто любит думать

Венедикт Васильевич Ерофеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 101 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Пусть говорят, что дом молитвы, обращенный в вертеп разбойников, не сделаешь заново домом молитвы. «Но нежная идея переживет железные идеи. Порвутся рельсы. Сломаются машины. А что человеку плачется при одной угрозе вечной разлуки — это никогда не порвется и не истощится». «Следует бросить железо — оно паутина — и поверить в нужную идею». «Истинное железо — слезы, вздохи и тоска. Истинное, что никогда не разрушится, — одно благородное».

   Пусть говорят, что дом молитвы, обращенный в вертеп разбойников, не сделаешь заново домом молитвы. «Но нежная идея переживет железные идеи. Порвутся рельсы. Сломаются машины. А что человеку плачется при одной угрозе вечной разлуки — это никогда не порвется и не истощится». «Следует бросить железо — оно паутина — и поверить в нужную идею». «Истинное железо — слезы, вздохи и тоска. Истинное, что никогда не разрушится, — одно благородное».

   — Василий Розанов глазами эксцентрика · книга
2. «

   Тяжелая это мысль: ты сидишь, а на тебя сверху люстра. Очень тяжелая мысль...

   Тяжелая это мысль: ты сидишь, а на тебя сверху люстра. Очень тяжелая мысль...

   — Москва-Петушки · книга
3. «

   Шерлок Холмс подавляет Скотланд-Ярд своим титаническим интеллектуальным превосход­ством.

   Шерлок Холмс подавляет Скотланд-Ярд своим титаническим интеллектуальным превосход­ством.

   — Бесполезное ископаемое · книга
4. «

   Кто-то говорил мне когда-то, что умереть очень просто: что для этого надо сорок раз подряд глубоко, глубоко, как только возможно, вдохнуть, и выдохнуть столько же, из глубины сердца, — и тогда ты испустишь душу. Может быть, попробовать?

   Кто-то говорил мне когда-то, что умереть очень просто: что для этого надо сорок раз подряд глубоко, глубоко, как только возможно, вдохнуть, и выдохнуть столько же, из глубины сердца, — и тогда ты испустишь душу. Может быть, попробовать?

   — Москва-Петушки · книга
5. «

   Я расширял им кругозор по мере сил, и им очень нравилось, когда я им его расширял: особенно во всем, что касается Израиля и арабов. Тут они были в совершенном восторге — восторге от Израиля, в восторге от арабов, и от Голанских высот в особенности. А Аббэ Эбан и Моше Даян с языка у них не сходили. Приходили они утром с б***ок, например, а один у другого спрашивает: «Ну как? Нинка из 13-ой комнаты даян эбан?» А тот отвечает с самодовольную усмешкою: «Куда ж она, падла денется? Конечно, даян.»

   Я расширял им кругозор по мере сил, и им очень нравилось, когда я им его расширял: особенно во всем, что касается Израиля и арабов. Тут они были в совершенном восторге — восторге от Израиля, в восторге от арабов, и от Голанских высот в особенности. А Аббэ Эбан и Моше Даян с языка у них не сходили. Приходили они утром с б***ок, например, а один у другого спрашивает: «Ну как? Нинка из 13-ой комнаты даян эбан?» А тот отвечает с самодовольную усмешкою: «Куда ж она, падла денется? Конечно, даян.»

   — Москва-Петушки · книга
6. «

   Если б в 45 году мы двинули бы дальше на Запад, дошли до самых западных штатов США, то по типу Суворов-Рымникский, Потемкин-Таврический, Дибич-Забалканский, маршал Жуков звался бы Жуков-Колорадский.

   Если б в 45 году мы двинули бы дальше на Запад, дошли до самых западных штатов США, то по типу Суворов-Рымникский, Потемкин-Таврический, Дибич-Забалканский, маршал Жуков звался бы Жуков-Колорадский.

   — Бесполезное ископаемое · книга
7. «

   Ты лучше посиди и помолчи, за умного сойдешь.

   Ты лучше посиди и помолчи, за умного сойдешь.

   — Москва-Петушки · книга
8. «

   Мы с каждым днем всё хуже. И каждый, и всё человечество с каждым днем всё хуже. И поэтому, если говорить о качестве людей, то лучше всего тот, кто это чувствует, то есть тот, кому с каждым днем всё хуже и хуже.

   Мы с каждым днем всё хуже. И каждый, и всё человечество с каждым днем всё хуже. И поэтому, если говорить о качестве людей, то лучше всего тот, кто это чувствует, то есть тот, кому с каждым днем всё хуже и хуже.

   — Бесполезное ископаемое · книга
9. «

   У Гейне: «Только дурные и пошлые натуры выигрывают от революции. Но удалась революция или потерпела поражение, люди с большим сердцем всегда будут её жертвами».

   У Гейне: «Только дурные и пошлые натуры выигрывают от революции. Но удалась революция или потерпела поражение, люди с большим сердцем всегда будут её жертвами».

   — Бесполезное ископаемое · книга
10. «

    Тревога поднималась с самого днища моей души, и невозможно было понять, что это за тревога, и откуда она, и почему она так невнятна...

    Тревога поднималась с самого днища моей души, и невозможно было понять, что это за тревога, и откуда она, и почему она так невнятна...

    — Москва-Петушки · книга
11. «

    Щербина говорил о русских: «Мы — европейские слова И — азиатские поступки».

    Щербина говорил о русских: «Мы — европейские слова И — азиатские поступки».

    — Бесполезное ископаемое · книга
12. «

    Делегаты! Если у меня когда-нибудь будут дети, я повешу им на стену портрет прокуратора Иудеи Понтия Пилата, чтобы они росли чистоплотными. Прокуратор Понтий Пилат стоит и умывает руки — вот какой это будет портрет. Точно так же и я: встаю и умываю руки. Я присоединился к вам просто с перепою и вопреки всякой очевидности. Я вам говорил, что надо революционизировать сердца, что надо возвышать души до усвоения вечных нравственных категорий, — а что остальное, что вы тут затеяли, все это суета и томление духа, бесполезняк и мудянка...

    Делегаты! Если у меня когда-нибудь будут дети, я повешу им на стену портрет прокуратора Иудеи Понтия Пилата, чтобы они росли чистоплотными. Прокуратор Понтий Пилат стоит и умывает руки — вот какой это будет портрет. Точно так же и я: встаю и умываю руки. Я присоединился к вам просто с перепою и вопреки всякой очевидности. Я вам говорил, что надо революционизировать сердца, что надо возвышать души до усвоения вечных нравственных категорий, — а что остальное, что вы тут затеяли, все это суета и томление духа, бесполезняк и мудянка...

    — Москва-Петушки · книга
13. «

    Богом не дадено – в аптеке не купишь.

    Богом не дадено – в аптеке не купишь.

    — Бесполезное ископаемое · книга
14. «

    Вела себя естественно и позорно.

    Вела себя естественно и позорно.
15. «

    И главное: научить их чтить русскую литературную классику и говорить о ней не иначе, как со склонённой головой. Всё, что мы говорим и делаем, а тем более всё, что нам предписано «сверху» говорить и делать — всё мизерно, смешно и нечисто по сравнению с любой репликой, гримасой или жестом Её персонажей.

    И главное: научить их чтить русскую литературную классику и говорить о ней не иначе, как со склонённой головой. Всё, что мы говорим и делаем, а тем более всё, что нам предписано «сверху» говорить и делать — всё мизерно, смешно и нечисто по сравнению с любой репликой, гримасой или жестом Её персонажей.
16. «

    — Ну, и Николай Гоголь... — Что Николай Гоголь?.. — Он всегда, когда бывал у Панаевых, просил ставить ему на стол особый розовый бокал... — И пил из розового бокала. — А что пил? — А кто его знает!... Ну, что можно пить из розового бокала? Ну, конечно же, водку...

    — Ну, и Николай Гоголь... — Что Николай Гоголь?.. — Он всегда, когда бывал у Панаевых, просил ставить ему на стол особый розовый бокал... — И пил из розового бокала. — А что пил? — А кто его знает!... Ну, что можно пить из розового бокала? Ну, конечно же, водку...

    — Москва-Петушки · книга
17. «

    А мне на свете – все равно. Мне все равно, что я г…, Что пью паскудное вино Без примеси чего другого. Я рад, что я дегенерат, Я рад, что пью денатурат. Я очень рад, что я давно Гудка не слышу заводского…

    А мне на свете – все равно. Мне все равно, что я г…, Что пью паскудное вино Без примеси чего другого. Я рад, что я дегенерат, Я рад, что пью денатурат. Я очень рад, что я давно Гудка не слышу заводского…

    — Гуревич · книга
18. «

    Гуманности нет на земле, она где-то далеко, гуманность в созвездии Андромеды.

    Гуманности нет на земле, она где-то далеко, гуманность в созвездии Андромеды.

    — Бесполезное ископаемое · книга
19. «

    У вас вот лампочка. А у меня сердце перегорело, и то я ничего не говорю.

    У вас вот лампочка. А у меня сердце перегорело, и то я ничего не говорю.

    — Бесполезное ископаемое · книга
20. «

    Я вынул из чемоданчика все, что имею, и все ощупал: от бутерброда до розового крепкого за рупь тридцать семь. Ощупал — и вдруг затомился я весь и поблек… Господь, вот ты видишь, чем я обладаю. Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом? Смотри, господи, вот: розовое крепкое за рупь тридцать семь… И весь в синих молниях, господь мне ответил: — А для чего нужны стигматы святой Терезе? Они ведь ей тоже не нужны. Но они ей желанны. — Вот-вот! — отвечал я в восторге. — Вот и мне, и мне тоже — желанно мне это, но ничуть не нужно! «Ну, раз желанно, Веничка, так и пей», — тихо подумал я, но все медлил. Скажет мне господь еще что-нибудь или не скажет? Господь молчал.

    Я вынул из чемоданчика все, что имею, и все ощупал: от бутерброда до розового крепкого за рупь тридцать семь. Ощупал — и вдруг затомился я весь и поблек… Господь, вот ты видишь, чем я обладаю. Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом? Смотри, господи, вот: розовое крепкое за рупь тридцать семь… И весь в синих молниях, господь мне ответил: — А для чего нужны стигматы святой Терезе? Они ведь ей тоже не нужны. Но они ей желанны. — Вот-вот! — отвечал я в восторге. — Вот и мне, и мне тоже — желанно мне это, но ничуть не нужно! «Ну, раз желанно, Веничка, так и пей», — тихо подумал я, но все медлил. Скажет мне господь еще что-нибудь или не скажет? Господь молчал.

    — Москва-Петушки · книга