65 цитат Венедикта Васильевича Ерофеева для тех, кто любит думать

Венедикт Васильевич Ерофеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 65 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ничто не вечно, кроме позора.

   Ничто не вечно, кроме позора.
2. «

   Как хороши, как свежи были позы!

   Как хороши, как свежи были позы!

   — Бесполезное ископаемое · книга
3. «

   Он, к сожалению, принадлежит к тем, кто составляет поголовье нации. Мудак, с тяжелой формой легкомыслия, весь переполненный пустотами. В нем нет ни сумерек, ни рассвета, ни даже полноценной ублюдочности.

   Он, к сожалению, принадлежит к тем, кто составляет поголовье нации. Мудак, с тяжелой формой легкомыслия, весь переполненный пустотами. В нем нет ни сумерек, ни рассвета, ни даже полноценной ублюдочности.

   — Вальпургиева ночь, или Шаги Командора · книга
4. «

   Я искренне сожалею, что вам, коллекционеру новейших истин, непонятно то, что выбрасывание половых секретов — не что иное, как заурядное физиологическое отправление… и в этом свете половая любовь предстает чем-то вроде мучений цивилизованного существа с переполненным мочевым пузырем, попавшего в великолепную и не менее переполненную гостиную, узревшего великолепный унитаз и не имеющего возможности извергнуть в него содержимое своих внутренностей!..

   Я искренне сожалею, что вам, коллекционеру новейших истин, непонятно то, что выбрасывание половых секретов — не что иное, как заурядное физиологическое отправление… и в этом свете половая любовь предстает чем-то вроде мучений цивилизованного существа с переполненным мочевым пузырем, попавшего в великолепную и не менее переполненную гостиную, узревшего великолепный унитаз и не имеющего возможности извергнуть в него содержимое своих внутренностей!..

   — Записки психопата · книга
5. «

   Сердце моё, не стучи так громко, это ведь совсем не умно, разумней, не выскакивай, было бы там из чего выскакивать.

   Сердце моё, не стучи так громко, это ведь совсем не умно, разумней, не выскакивай, было бы там из чего выскакивать.
6. «

   К вопросу о «собственном я» и т.д. Я для самого себя паршивый собеседник, но всё-таки путный. Говорю без издевательств и без повышений голоса, тихими и проникновенными штампами, вроде «Ничего, ничего, Ерофеев» или «Зря ты всё это затеял, ну да ладно уж» или «Ну ты сам посуди, ну зачем тебе это» или «Пройдёт, пройдёт, ничего».

   К вопросу о «собственном я» и т.д. Я для самого себя паршивый собеседник, но всё-таки путный. Говорю без издевательств и без повышений голоса, тихими и проникновенными штампами, вроде «Ничего, ничего, Ерофеев» или «Зря ты всё это затеял, ну да ладно уж» или «Ну ты сам посуди, ну зачем тебе это» или «Пройдёт, пройдёт, ничего».

   — Бесполезное ископаемое · книга
7. «

   В этом мире я только подкидыш.

   В этом мире я только подкидыш.
8. «

   Невозмутимая истерия, но мне дорого обходится.

   Невозмутимая истерия, но мне дорого обходится.
9. «

   Личность — это человек, который страдает.

   Личность — это человек, который страдает.

   — Мигель де Унамуно · книга
10. «

    Тяжелая это мысль: ты сидишь, а на тебя сверху люстра. Очень тяжелая мысль...

    Тяжелая это мысль: ты сидишь, а на тебя сверху люстра. Очень тяжелая мысль...

    — Москва-Петушки · книга
11. «

    Такое странное чувство… Ни-во-что-не-погруженность… ничем-не-взволнованность, ни-к-кому-не-рас-положенность… И как будто ты с кем-то помолвлен… а вот с кем, когда и зачем – уму непостижимо…

    Такое странное чувство… Ни-во-что-не-погруженность… ничем-не-взволнованность, ни-к-кому-не-рас-положенность… И как будто ты с кем-то помолвлен… а вот с кем, когда и зачем – уму непостижимо…

    — Гуревич · книга
12. «

    Прекрасно у Тургенева: «Русский человек тем прежде всего и хорош, что он сам о себе предурного мнения».

    Прекрасно у Тургенева: «Русский человек тем прежде всего и хорош, что он сам о себе предурного мнения».

    — Бесполезное ископаемое · книга
13. «

    До победного конца. Т.е. или Садат пополам, или Мейр вдребезги.

    До победного конца. Т.е. или Садат пополам, или Мейр вдребезги.
14. «

    Любить тебя или наоборот? То есть перед тобою пуд соли и тебя терзает: съесть с тобою этот пуд или высыпать его тебе куда-нибудь.

    Любить тебя или наоборот? То есть перед тобою пуд соли и тебя терзает: съесть с тобою этот пуд или высыпать его тебе куда-нибудь.

    — Бесполезное ископаемое · книга
15. «

    Писал себе письма, похерив гордость мужскую, говорил о любви, просил перемениться. И пр. И сам себе, из девичьей гордости, не отвечал.

    Писал себе письма, похерив гордость мужскую, говорил о любви, просил перемениться. И пр. И сам себе, из девичьей гордости, не отвечал.
16. «

    Я закричал — наверно, вслух закричал — и снова проснулся, на этот раз даже в конвульсиях, потому что теперь уже все во мне содрогалось — и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

    Я закричал — наверно, вслух закричал — и снова проснулся, на этот раз даже в конвульсиях, потому что теперь уже все во мне содрогалось — и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

    — Москва-Петушки · книга
17. «

    Во всей земле, от самой Москвы и до самых Петушков, нет ничего такого, что было бы для меня слишком многим…

    Во всей земле, от самой Москвы и до самых Петушков, нет ничего такого, что было бы для меня слишком многим…

    — Москва-Петушки · книга
18. «

    Виною молчания ещё и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все снизу доверху, в открытых — ни строчки.

    Виною молчания ещё и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все снизу доверху, в открытых — ни строчки.
19. «

    Есть языки, в которых вообще нет бранных слов и выражений, тем более нецензурных. У малайцев, например, самое сильное оскорбление и ругательство: «Как тебе не стыдно!»

    Есть языки, в которых вообще нет бранных слов и выражений, тем более нецензурных. У малайцев, например, самое сильное оскорбление и ругательство: «Как тебе не стыдно!»

    — Бесполезное ископаемое · книга
20. «

    Степень бабьего достоинства измерять количеством тех, от чьих объятий они уклонились.

    Степень бабьего достоинства измерять количеством тех, от чьих объятий они уклонились.