66 цитат Венедикта Васильевича Ерофеева — избранное

Венедикт Васильевич Ерофеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 66 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   «Покажи мне Бога», — сказал некогда атеист христианскому мудрецу Феофилу Александрийскому. «Прежде покажи мне человека в себе, способного увидеть Бога», – ответил Феофил Александрийский.

   «Покажи мне Бога», — сказал некогда атеист христианскому мудрецу Феофилу Александрийскому. «Прежде покажи мне человека в себе, способного увидеть Бога», – ответил Феофил Александрийский.

   — Бесполезное ископаемое · книга
2. «

   Я расширял им кругозор по мере сил, и им очень нравилось, когда я им его расширял: особенно во всем, что касается Израиля и арабов. Тут они были в совершенном восторге — восторге от Израиля, в восторге от арабов, и от Голанских высот в особенности. А Аббэ Эбан и Моше Даян с языка у них не сходили. Приходили они утром с б***ок, например, а один у другого спрашивает: «Ну как? Нинка из 13-ой комнаты даян эбан?» А тот отвечает с самодовольную усмешкою: «Куда ж она, падла денется? Конечно, даян.»

   Я расширял им кругозор по мере сил, и им очень нравилось, когда я им его расширял: особенно во всем, что касается Израиля и арабов. Тут они были в совершенном восторге — восторге от Израиля, в восторге от арабов, и от Голанских высот в особенности. А Аббэ Эбан и Моше Даян с языка у них не сходили. Приходили они утром с б***ок, например, а один у другого спрашивает: «Ну как? Нинка из 13-ой комнаты даян эбан?» А тот отвечает с самодовольную усмешкою: «Куда ж она, падла денется? Конечно, даян.»

   — Москва-Петушки · книга
3. «

   Щербина говорил о русских: «Мы — европейские слова И — азиатские поступки».

   Щербина говорил о русских: «Мы — европейские слова И — азиатские поступки».

   — Бесполезное ископаемое · книга
4. «

   Несовершенство наших душевных процессов: как отлично работает наш кишечный тракт. А здесь – застой, тошнота без выташнивания, неспособность вовремя освободиться от того, что накопилось нечистого и т.д.

   Несовершенство наших душевных процессов: как отлично работает наш кишечный тракт. А здесь – застой, тошнота без выташнивания, неспособность вовремя освободиться от того, что накопилось нечистого и т.д.

   — Бесполезное ископаемое · книга
5. «

   Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтет нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: «Лева, тебе этого мало? Может быть, немножко добавить?» Я бы сказал: «Все хорошо, отвяжись, Родина, у тебя у самой ничего нет».

   Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтет нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: «Лева, тебе этого мало? Может быть, немножко добавить?» Я бы сказал: «Все хорошо, отвяжись, Родина, у тебя у самой ничего нет».

   — Вальпургиева ночь, или Шаги Командора · книга
6. «

   Можно извратить существо любого дела. Давайте мне любое существо любого дела — и я у вас на глазах его извращу.

   Можно извратить существо любого дела. Давайте мне любое существо любого дела — и я у вас на глазах его извращу.

   — Бесполезное ископаемое · книга
7. «

   Он, к сожалению, принадлежит к тем, кто составляет поголовье нации. Мудак, с тяжелой формой легкомыслия, весь переполненный пустотами. В нем нет ни сумерек, ни рассвета, ни даже полноценной ублюдочности.

   Он, к сожалению, принадлежит к тем, кто составляет поголовье нации. Мудак, с тяжелой формой легкомыслия, весь переполненный пустотами. В нем нет ни сумерек, ни рассвета, ни даже полноценной ублюдочности.

   — Вальпургиева ночь, или Шаги Командора · книга
8. «

   Делегаты! Если у меня когда-нибудь будут дети, я повешу им на стену портрет прокуратора Иудеи Понтия Пилата, чтобы они росли чистоплотными. Прокуратор Понтий Пилат стоит и умывает руки — вот какой это будет портрет. Точно так же и я: встаю и умываю руки. Я присоединился к вам просто с перепою и вопреки всякой очевидности. Я вам говорил, что надо революционизировать сердца, что надо возвышать души до усвоения вечных нравственных категорий, — а что остальное, что вы тут затеяли, все это суета и томление духа, бесполезняк и мудянка...

   Делегаты! Если у меня когда-нибудь будут дети, я повешу им на стену портрет прокуратора Иудеи Понтия Пилата, чтобы они росли чистоплотными. Прокуратор Понтий Пилат стоит и умывает руки — вот какой это будет портрет. Точно так же и я: встаю и умываю руки. Я присоединился к вам просто с перепою и вопреки всякой очевидности. Я вам говорил, что надо революционизировать сердца, что надо возвышать души до усвоения вечных нравственных категорий, — а что остальное, что вы тут затеяли, все это суета и томление духа, бесполезняк и мудянка...

   — Москва-Петушки · книга
9. «

   — ... Ей говорят: «Вот — он во гробе. И воскреси, если сможешь». А она подошла ко гробу — вы бы видели, как она подошла! — Знаем! — сказал декабрист. — «Идет, как пишет. А пишет, как Лева. А Лева пишет хуево». — Вот-вот! Подошла ко гробу и говорит: «талифа куми». Это, значит, в переводе с древнежидовского: «тебе говорю — встань и ходи». И что ж вы думаете? Встал — и пошёл. И вот уже три месяца хожу замутненный...

   — ... Ей говорят: «Вот — он во гробе. И воскреси, если сможешь». А она подошла ко гробу — вы бы видели, как она подошла! — Знаем! — сказал декабрист. — «Идет, как пишет. А пишет, как Лева. А Лева пишет хуево». — Вот-вот! Подошла ко гробу и говорит: «талифа куми». Это, значит, в переводе с древнежидовского: «тебе говорю — встань и ходи». И что ж вы думаете? Встал — и пошёл. И вот уже три месяца хожу замутненный...

   — Москва-Петушки · книга
10. «

    Не буду вам напоминать, как очищается политура, это всякий младенец знает. Почему-то в России никто не знает, отчего умер Пушкин, а как очищается политура — это всякий знает.

    Не буду вам напоминать, как очищается политура, это всякий младенец знает. Почему-то в России никто не знает, отчего умер Пушкин, а как очищается политура — это всякий знает.

    — Москва-Петушки · книга
11. «

    Все подлости относить на счёт антиномичности её души.

    Все подлости относить на счёт антиномичности её души.

    — Бесполезное ископаемое · книга
12. «

    Почему я такой большой дядя, а веду себя, как маленькая тетя?

    Почему я такой большой дядя, а веду себя, как маленькая тетя?

    — Бесполезное ископаемое · книга
13. «

    Я тоже хочу Тургенева и выпить...

    Я тоже хочу Тургенева и выпить...

    — Москва-Петушки · книга
14. «

    Если б я заполнял анкету, в пункте: что вы больше всего цените в женщине? – я бы ответил: жизнеспособность и невзыскательность.

    Если б я заполнял анкету, в пункте: что вы больше всего цените в женщине? – я бы ответил: жизнеспособность и невзыскательность.

    — Бесполезное ископаемое · книга
15. «

    Надо привыкнуть смело, в глаза людям, говорить о своих достоинствах. Кому же, как не нам самим, знать, до какой степени мы хороши?

    Надо привыкнуть смело, в глаза людям, говорить о своих достоинствах. Кому же, как не нам самим, знать, до какой степени мы хороши?

    — Москва-Петушки · книга
16. «

    Дай мне силы, боже, пройти завтра мимо него и не плюнуть в лицо ему!

    Дай мне силы, боже, пройти завтра мимо него и не плюнуть в лицо ему!
17. «

    Такое странное чувство… Ни-во-что-не-погруженность… ничем-не-взволнованность, ни-к-кому-не-рас-положенность… И как будто ты с кем-то помолвлен… а вот с кем, когда и зачем – уму непостижимо…

    Такое странное чувство… Ни-во-что-не-погруженность… ничем-не-взволнованность, ни-к-кому-не-рас-положенность… И как будто ты с кем-то помолвлен… а вот с кем, когда и зачем – уму непостижимо…

    — Гуревич · книга
18. «

    Даже ссать с третьего этажа запрещают. А в каком это законе написано, что ссать с третьего этажа нельзя?

    Даже ссать с третьего этажа запрещают. А в каком это законе написано, что ссать с третьего этажа нельзя?

    — Записки психопата · книга
19. «

    Отчего они все так грубы? А? И грубы-то ведь, подчеркнуто грубы в те самые мгновения, когда нельзя быть грубым, когда у человека с похмелья все нервы навыпуск, когда он малодушен и тих! Почему так?! О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив и был бы так же ни в чем не уверен: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом, — как хорошо бы!

    Отчего они все так грубы? А? И грубы-то ведь, подчеркнуто грубы в те самые мгновения, когда нельзя быть грубым, когда у человека с похмелья все нервы навыпуск, когда он малодушен и тих! Почему так?! О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив и был бы так же ни в чем не уверен: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом, — как хорошо бы!

    — Москва-Петушки · книга
20. «

    Как хороши, как свежи были позы!

    Как хороши, как свежи были позы!

    — Бесполезное ископаемое · книга