77 фраз Венедикта Васильевича Ерофеева, которые запоминаются

Венедикт Васильевич Ерофеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 77 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Эта девушка — вовсе не девушка! Эта искусительница — не девушка, а баллада ля бемоль мажор! Эта женщина, эта рыжая стервоза — не женщина, а волхвование! Вы спросите: да где ты, Веничка, её откопал, и откуда она взялась, эта рыжая сука?

   Эта девушка — вовсе не девушка! Эта искусительница — не девушка, а баллада ля бемоль мажор! Эта женщина, эта рыжая стервоза — не женщина, а волхвование! Вы спросите: да где ты, Веничка, её откопал, и откуда она взялась, эта рыжая сука?

   — Москва-Петушки · книга
2. «

   У каждого свой вкус – один любит распускать сопли, другой утирать, третий размазывать.

   У каждого свой вкус – один любит распускать сопли, другой утирать, третий размазывать.

   — Москва-Петушки · книга
3. «

   Я вынул из чемоданчика все, что имею, и все ощупал: от бутерброда до розового крепкого за рупь тридцать семь. Ощупал — и вдруг затомился я весь и поблек… Господь, вот ты видишь, чем я обладаю. Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом? Смотри, господи, вот: розовое крепкое за рупь тридцать семь… И весь в синих молниях, господь мне ответил: — А для чего нужны стигматы святой Терезе? Они ведь ей тоже не нужны. Но они ей желанны. — Вот-вот! — отвечал я в восторге. — Вот и мне, и мне тоже — желанно мне это, но ничуть не нужно! «Ну, раз желанно, Веничка, так и пей», — тихо подумал я, но все медлил. Скажет мне господь еще что-нибудь или не скажет? Господь молчал.

   Я вынул из чемоданчика все, что имею, и все ощупал: от бутерброда до розового крепкого за рупь тридцать семь. Ощупал — и вдруг затомился я весь и поблек… Господь, вот ты видишь, чем я обладаю. Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом? Смотри, господи, вот: розовое крепкое за рупь тридцать семь… И весь в синих молниях, господь мне ответил: — А для чего нужны стигматы святой Терезе? Они ведь ей тоже не нужны. Но они ей желанны. — Вот-вот! — отвечал я в восторге. — Вот и мне, и мне тоже — желанно мне это, но ничуть не нужно! «Ну, раз желанно, Веничка, так и пей», — тихо подумал я, но все медлил. Скажет мне господь еще что-нибудь или не скажет? Господь молчал.

   — Москва-Петушки · книга
4. «

   Можно извратить существо любого дела. Давайте мне любое существо любого дела — и я у вас на глазах его извращу.

   Можно извратить существо любого дела. Давайте мне любое существо любого дела — и я у вас на глазах его извращу.

   — Бесполезное ископаемое · книга
5. «

   А потом я попал в центр, потому что у меня всегда так: когда я ищу Кремль, я неизменно попадаю на Курский вокзал.

   А потом я попал в центр, потому что у меня всегда так: когда я ищу Кремль, я неизменно попадаю на Курский вокзал.

   — Москва-Петушки · книга
6. «

   Всё на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян.

   Всё на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян.
7. «

   В этом мире я только подкидыш.

   В этом мире я только подкидыш.
8. «

   А мне на свете – все равно. Мне все равно, что я г…, Что пью паскудное вино Без примеси чего другого. Я рад, что я дегенерат, Я рад, что пью денатурат. Я очень рад, что я давно Гудка не слышу заводского…

   А мне на свете – все равно. Мне все равно, что я г…, Что пью паскудное вино Без примеси чего другого. Я рад, что я дегенерат, Я рад, что пью денатурат. Я очень рад, что я давно Гудка не слышу заводского…

   — Гуревич · книга
9. «

   Всё будет у всех. У каждого мёртвого будет припарка. У каждой козы – баян, у каждой свиньи по апельсину, у барана – новые ворота.

   Всё будет у всех. У каждого мёртвого будет припарка. У каждой козы – баян, у каждой свиньи по апельсину, у барана – новые ворота.

   — Бесполезное ископаемое · книга
10. «

    Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтет нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: «Лева, тебе этого мало? Может быть, немножко добавить?» Я бы сказал: «Все хорошо, отвяжись, Родина, у тебя у самой ничего нет».

    Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтет нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: «Лева, тебе этого мало? Может быть, немножко добавить?» Я бы сказал: «Все хорошо, отвяжись, Родина, у тебя у самой ничего нет».

    — Вальпургиева ночь, или Шаги Командора · книга
11. «

    Почему я такой большой дядя, а веду себя, как маленькая тетя?

    Почему я такой большой дядя, а веду себя, как маленькая тетя?

    — Бесполезное ископаемое · книга
12. «

    Несовершенство наших душевных процессов: как отлично работает наш кишечный тракт. А здесь – застой, тошнота без выташнивания, неспособность вовремя освободиться от того, что накопилось нечистого и т.д.

    Несовершенство наших душевных процессов: как отлично работает наш кишечный тракт. А здесь – застой, тошнота без выташнивания, неспособность вовремя освободиться от того, что накопилось нечистого и т.д.

    — Бесполезное ископаемое · книга
13. «

    О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив, и был бы так же ни в чём не уверен: ни в себе, ни в серьёзности своего места под небом – как хорошо бы! Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! – всеобщее малодушие. … — да ведь это спасение от всех бед, это панацея, это предикат величайшего совершенства.

    О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив, и был бы так же ни в чём не уверен: ни в себе, ни в серьёзности своего места под небом – как хорошо бы! Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! – всеобщее малодушие. … — да ведь это спасение от всех бед, это панацея, это предикат величайшего совершенства.

    — Москва-Петушки · книга
14. «

    Любую подлость оправдывать бальзаковским: «Я — инструмент... на котором играют обстоятельства».

    Любую подлость оправдывать бальзаковским: «Я — инструмент... на котором играют обстоятельства».

    — Бесполезное ископаемое · книга
15. «

    О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов!

    О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов!

    — Москва-Петушки · книга
16. «

    Невозмутимая истерия, но мне дорого обходится.

    Невозмутимая истерия, но мне дорого обходится.
17. «

    Случалось, она теряла авторитет, но не теряла достоинства.

    Случалось, она теряла авторитет, но не теряла достоинства.

    — Бесполезное ископаемое · книга
18. «

    У Г. П. Федотова определение понятия «русская интеллигенция»: «Русская интеллигенция есть группа, движение, традиция, объединяемые идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей».

    У Г. П. Федотова определение понятия «русская интеллигенция»: «Русская интеллигенция есть группа, движение, традиция, объединяемые идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей».

    — Бесполезное ископаемое · книга
19. «

    Я одну вещицу вашу читала. И знаете: я бы никогда не подумала, что на полсотне страниц можно столько нанести околесицы. Это выше человеческих сил!

    Я одну вещицу вашу читала. И знаете: я бы никогда не подумала, что на полсотне страниц можно столько нанести околесицы. Это выше человеческих сил!

    — Москва-Петушки · книга
20. «

    Виною молчания ещё и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все снизу доверху, в открытых — ни строчки.

    Виною молчания ещё и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все снизу доверху, в открытых — ни строчки.