303 цитаты Веры Камши — коротко и по делу

Ниже 303 цитаты Веры Камши — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Прошлое имеет над нами слишком большую власть. Те, кто держит на плечах небо, должны быть свободны от былых привязанностей и долгов.

   Прошлое имеет над нами слишком большую власть. Те, кто держит на плечах небо, должны быть свободны от былых привязанностей и долгов.

   — Одинокий · книга
2. «

   Туда, откуда вытекла совесть, приходит небытие.

   Туда, откуда вытекла совесть, приходит небытие.

   — епископ Луциан (магнус Славы Аристид) · книга
3. «

   Без притворства только ёж живет, потому как с иголками.

   Без притворства только ёж живет, потому как с иголками.

   — Луиза Арамона · книга
4. «

   Если зверь совсем как лошадь, только с рогами, долой рога! Это лошадь, с которой пошутили. Лошадь, господа…

   Если зверь совсем как лошадь, только с рогами, долой рога! Это лошадь, с которой пошутили. Лошадь, господа…

   — Арлетта Савиньяк · книга
5. «

   — Кузен Робер, вы столько повидали, не то что мы, жалкие провинциалы, – Ивонн улыбнулась и тут же утратила половину очарования. Улыбка не была живой, она крепилась к лицу, как брошка к платью. Слова тоже были сшиты в глупые затасканные фразы. Вот оно, хорошее воспитание – убить себя и напялить на труп маску, похожую на сотни других.

   — Кузен Робер, вы столько повидали, не то что мы, жалкие провинциалы, – Ивонн улыбнулась и тут же утратила половину очарования. Улыбка не была живой, она крепилась к лицу, как брошка к платью. Слова тоже были сшиты в глупые затасканные фразы. Вот оно, хорошее воспитание – убить себя и напялить на труп маску, похожую на сотни других.

   — Отблески Этерны. Книга 3. Лик Победы · книга
6. «

   Прошлое гибнет под копытами настоящего, но то, чего так и не случилось, умирает только вместе с нами.

   Прошлое гибнет под копытами настоящего, но то, чего так и не случилось, умирает только вместе с нами.

   — Башня ярости. Книга 2. Всходы ветра · книга
7. «

   Все «но» приписала смерть.

   Все «но» приписала смерть.

   — Альдо Ракан · книга
8. «

   После праздников всегда становится тихо, радость тоже требует сил, особенно взятая взаймы у виноделов, музыкантов, поваров, портных. Те, кто носит счастье в себе, не устают даже на балах и больших охотах, уж это-то графиня Савиньяк знала не понаслышке.

   После праздников всегда становится тихо, радость тоже требует сил, особенно взятая взаймы у виноделов, музыкантов, поваров, портных. Те, кто носит счастье в себе, не устают даже на балах и больших охотах, уж это-то графиня Савиньяк знала не понаслышке.

   — Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд Смерти. Полночь · книга
9. «

   Ваши воспоминания в неминуемой грызне над оставшимися без хозяев мисками становятся опасным оружием. Лучше их придержать.

   Ваши воспоминания в неминуемой грызне над оставшимися без хозяев мисками становятся опасным оружием. Лучше их придержать.

   — Арлетта Савиньяк · книга
10. «

    Женщина женщину поймет так же, как и мужчину. То есть не всегда, не всякого и не до конца.

    Женщина женщину поймет так же, как и мужчину. То есть не всегда, не всякого и не до конца.

    — Рокэ Алва · книга
11. «

    – В астры я запущу козу, – с усилием пообещал Валме. – Бакранскую. Белую и грустную. Она будет грустно жевать цветы и вспоминать горы, в которых осталось ее сердце и ее козлы, а ей достались чужое небо, невкусные астры и печаль, печаль, печаль… – Очень распространенный случай печали, – задумчиво протянул Ворон. – Дидериховой. Коза могла бы ее избегнуть, вернувшись на родину и разгребая снег в поисках травки. И уж тем более она не стала бы грустить, доставшись волку или угодив на вертел. Жаркое бывает дурным, но не печальным.

    – В астры я запущу козу, – с усилием пообещал Валме. – Бакранскую. Белую и грустную. Она будет грустно жевать цветы и вспоминать горы, в которых осталось ее сердце и ее козлы, а ей достались чужое небо, невкусные астры и печаль, печаль, печаль… – Очень распространенный случай печали, – задумчиво протянул Ворон. – Дидериховой. Коза могла бы ее избегнуть, вернувшись на родину и разгребая снег в поисках травки. И уж тем более она не стала бы грустить, доставшись волку или угодив на вертел. Жаркое бывает дурным, но не печальным.

    — Марсель Валме · книга
12. «

    Безнадёжных положений не бывает. Есть безнадёжные дураки и есть утратившие надежду.

    Безнадёжных положений не бывает. Есть безнадёжные дураки и есть утратившие надежду.

    — Рамиро Алва · книга
13. «

    Вижу, впала ты в грех трезвости и воздержания. Порицаю.

    Вижу, впала ты в грех трезвости и воздержания. Порицаю.

    — Бонифаций · книга
14. «

    – Добродетельные люди такие странные, – Рокэ задумчиво посмотрел на Вейзеля, – не поймешь, почему вы верны своим женам, то ли вы их любите, то ли Создателя боитесь. – Герцог, – Вейзель все еще сдерживался, – не кощунствуйте! – Не ершитесь, Курт, я и впрямь не понимаю, зачем в отношения двоих впутывать третьего, да еще без его согласия.

    – Добродетельные люди такие странные, – Рокэ задумчиво посмотрел на Вейзеля, – не поймешь, почему вы верны своим женам, то ли вы их любите, то ли Создателя боитесь. – Герцог, – Вейзель все еще сдерживался, – не кощунствуйте! – Не ершитесь, Курт, я и впрямь не понимаю, зачем в отношения двоих впутывать третьего, да еще без его согласия.

    — Рокэ Алва · книга
15. «

    Злиться на Ротгера было ещё глупей, чем с ним спорить. Адмирал жил, сражаясь и танцуя, любовь для него была такой же нелепицей, как и смерть. Он в них просто не верил.

    Злиться на Ротгера было ещё глупей, чем с ним спорить. Адмирал жил, сражаясь и танцуя, любовь для него была такой же нелепицей, как и смерть. Он в них просто не верил.

    — Зимний излом. Том 1. Из глубин · книга
16. «

    Уважение не заменит издохшую любовь, а выгода – дружбу.

    Уважение не заменит издохшую любовь, а выгода – дружбу.

    — Жермон Ариго · книга
17. «

    Кто я? – Бешеный склонил голову на плечо, почесал бровь и внезапно подмигнул Руппи. – Сложный вопрос. Моя бергерская половина осуждает марикьярскую горячность, половину марикьярскую удручает бергерское занудство, а для кэналлийца у меня нет ни слуха, ни голоса. Поэтому я талигоец.

    Кто я? – Бешеный склонил голову на плечо, почесал бровь и внезапно подмигнул Руппи. – Сложный вопрос. Моя бергерская половина осуждает марикьярскую горячность, половину марикьярскую удручает бергерское занудство, а для кэналлийца у меня нет ни слуха, ни голоса. Поэтому я талигоец.

    — Ротгер Вальдес · книга
18. «

    Король замолчал, и Алан был этому рад. Он искренне любил и уважал Эрнани Ракана, но в последнее время тот часто говорил вещи, от которых по спине бежали мурашки. Воин до мозга костей, Окделл знал – нет ничего хуже, чем признать себя побеждённым ещё до сражения, а талигойский монарх в поражении не сомневался.

    Король замолчал, и Алан был этому рад. Он искренне любил и уважал Эрнани Ракана, но в последнее время тот часто говорил вещи, от которых по спине бежали мурашки. Воин до мозга костей, Окделл знал – нет ничего хуже, чем признать себя побеждённым ещё до сражения, а талигойский монарх в поражении не сомневался.

    — Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны · книга
19. «

    Садиться или нет? С одной стороны, они друзья, с другой – великий король может не понять.

    Садиться или нет? С одной стороны, они друзья, с другой – великий король может не понять.

    — Зимний излом. Том 1. Из глубин · книга
20. «

    Благородство предков не извиняет подлости потомков.

    Благородство предков не извиняет подлости потомков.

    — Альберто Салина · книга