Вера Камша: 336 высказываний о главном

Ниже 336 цитат Веры Камши — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Единственный способ защитить любимых — это отказаться и уйти, унося свое проклятье — свою замешанную на чужой гибели удачу.

   Единственный способ защитить любимых — это отказаться и уйти, унося свое проклятье — свою замешанную на чужой гибели удачу.

   — Шар Судеб · книга
2. «

   Кардинала всегда удивляла способность кэналлийца произносить самые любезные фразы таким образом, что они превращались в оскорбления. Этот человек упивался чужой ненавистью так, как другие богатством или властью.

   Кардинала всегда удивляла способность кэналлийца произносить самые любезные фразы таким образом, что они превращались в оскорбления. Этот человек упивался чужой ненавистью так, как другие богатством или властью.

   — Отблески Этерны. Книга 1. Красное на красном · книга
3. «

   В бою и так вежливый Валентин срывался на придворную куртуазность, как иные – на брань.

   В бою и так вежливый Валентин срывался на придворную куртуазность, как иные – на брань.

   — Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд Смерти. Полночь · книга
4. «

   У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее.

   У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее.

   — Рокэ Алва · книга
5. «

   Отец не служил в армии, он не знает, что нет ничего хуже, чем перепрыгнуть собственные возможности. Свой предел Леонард понял ещё в Торке. Он был сносным начальником штаба при хорошем командующем, но никоим образом не полководцем. Можно зазубрить все правила стратегии и тактики и оставаться полной бездарью, к каковым Леонард относил и себя. Он очень долго считал самым мерзким в своей жизни день, в который на него нацепили генеральскую перевязь. Оказалось, бывает и хуже. Бездарных генералов хватает, но бездарные маршалы в Талиге — редкость. Леворукий бы побрал отцовское тщеславие и его собственную трусость... Он ни разу не сказал «нет», ни разу! Единственное, на что его хватает, это изображать заносчивую, уверенную в себе скотину. В этом он преуспел, слов нет!

   Отец не служил в армии, он не знает, что нет ничего хуже, чем перепрыгнуть собственные возможности. Свой предел Леонард понял ещё в Торке. Он был сносным начальником штаба при хорошем командующем, но никоим образом не полководцем. Можно зазубрить все правила стратегии и тактики и оставаться полной бездарью, к каковым Леонард относил и себя. Он очень долго считал самым мерзким в своей жизни день, в который на него нацепили генеральскую перевязь. Оказалось, бывает и хуже. Бездарных генералов хватает, но бездарные маршалы в Талиге — редкость. Леворукий бы побрал отцовское тщеславие и его собственную трусость... Он ни разу не сказал «нет», ни разу! Единственное, на что его хватает, это изображать заносчивую, уверенную в себе скотину. В этом он преуспел, слов нет!

   — Леонард Манрик · книга
6. «

   Король замолчал, и Алан был этому рад. Он искренне любил и уважал Эрнани Ракана, но в последнее время тот часто говорил вещи, от которых по спине бежали мурашки. Воин до мозга костей, Окделл знал – нет ничего хуже, чем признать себя побеждённым ещё до сражения, а талигойский монарх в поражении не сомневался.

   Король замолчал, и Алан был этому рад. Он искренне любил и уважал Эрнани Ракана, но в последнее время тот часто говорил вещи, от которых по спине бежали мурашки. Воин до мозга костей, Окделл знал – нет ничего хуже, чем признать себя побеждённым ещё до сражения, а талигойский монарх в поражении не сомневался.

   — Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны · книга
7. «

   Честь должна стоить дорого, иначе ее никто не купит.

   Честь должна стоить дорого, иначе ее никто не купит.

   — Рокэ Алва · книга
8. «

   — В чём наша сила? — В памяти и чести. — В чём наша слабость? — В чести и памяти.

   — В чём наша сила? — В памяти и чести. — В чём наша слабость? — В чести и памяти.

   — Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны · книга
9. «

   Опять помнишь. Забудь… Память – это пыль… Память – это конец… Ваша старость растёт из памяти. Зачем тебе старость? Зачем помнить, радуйся!

   Опять помнишь. Забудь… Память – это пыль… Память – это конец… Ваша старость растёт из памяти. Зачем тебе старость? Зачем помнить, радуйся!

   — Кэцхен · книга
10. «

    Надеюсь, Вы понимаете, что обзавелись очень неприятным врагом, к счастью обладающим деревянной башкой. Я ничего не поняла из объяснений своей бестолковой дочери и не верю ни единому слову Гудрун, но это сейчас и не важно. Ваша лопающаяся от избытка соков двоюродная тетка, как и следовало от нее ожидать, взъелась на Вас и брата Вашего отца. Дайте ей время успокоиться, эта дура не умеет злиться долго, скоро она поймет, что выставляет себя на посмешище, и замолчит. Если же нет, придется надеть ей браслет, но герцогиней Фельсенбург Гудрун не бывать. В крайнем случае она получит Мартина, благо лосихи ему не в диковинку.

    Надеюсь, Вы понимаете, что обзавелись очень неприятным врагом, к счастью обладающим деревянной башкой. Я ничего не поняла из объяснений своей бестолковой дочери и не верю ни единому слову Гудрун, но это сейчас и не важно. Ваша лопающаяся от избытка соков двоюродная тетка, как и следовало от нее ожидать, взъелась на Вас и брата Вашего отца. Дайте ей время успокоиться, эта дура не умеет злиться долго, скоро она поймет, что выставляет себя на посмешище, и замолчит. Если же нет, придется надеть ей браслет, но герцогиней Фельсенбург Гудрун не бывать. В крайнем случае она получит Мартина, благо лосихи ему не в диковинку.

    — Элиза фок Штарквинд · книга
11. «

    Навязчивых не предпочитают, навязчивых терпят.

    Навязчивых не предпочитают, навязчивых терпят.

    — Антисса · книга
12. «

    Мир сходит с ума, так пусть он делает это весело!

    Мир сходит с ума, так пусть он делает это весело!

    — Ротгер Вальдес · книга
13. «

    – Вы лишили меня возможности отстоять свою честь! – Вы и впрямь полагаете, что дуэли существуют для этого? – Сапфировые глаза уставились на оруженосца с некоторым любопытством. – Занятно… У меня, как известно, Чести нет и никогда не водилось, но я оптом и в розницу прикончил на дуэлях целое стадо наиблагороднейших дворян. Принесло мне это Честь? Нет, вестимо… А мои сопернички потеряли жизнь, зато Честь осталась при них!

    – Вы лишили меня возможности отстоять свою честь! – Вы и впрямь полагаете, что дуэли существуют для этого? – Сапфировые глаза уставились на оруженосца с некоторым любопытством. – Занятно… У меня, как известно, Чести нет и никогда не водилось, но я оптом и в розницу прикончил на дуэлях целое стадо наиблагороднейших дворян. Принесло мне это Честь? Нет, вестимо… А мои сопернички потеряли жизнь, зато Честь осталась при них!

    — Ричард Окделл · книга
14. «

    Не следует поворачиваться спиной к тем, кого оскорбляешь.

    Не следует поворачиваться спиной к тем, кого оскорбляешь.

    — Чарльз Давенпорт · книга
15. «

    Мэллит думала о любви, ждала любви, ненавидела любовь и ничего не знала о том, чего же хотела и от чего бежала.

    Мэллит думала о любви, ждала любви, ненавидела любовь и ничего не знала о том, чего же хотела и от чего бежала.

    — Синий взгляд смерти. Рассвет · книга
16. «

    — Зачем носить в себе худшее и думать о худшем в других? Зачем пускать в себя холодный дождь, убивающий травы, и смотреть сквозь него? — Сейчас осень. — Осень тоже может быть светлой.

    — Зачем носить в себе худшее и думать о худшем в других? Зачем пускать в себя холодный дождь, убивающий травы, и смотреть сквозь него? — Сейчас осень. — Осень тоже может быть светлой.

    — Мэллит · книга
17. «

    Бестактность — привилегия набивающейся в друзья ровни.

    Бестактность — привилегия набивающейся в друзья ровни.

    — Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть вторая · книга
18. «

    Смерть — это тень жизни, а равнодушие — тень любви, но без тени нельзя понять свет.

    Смерть — это тень жизни, а равнодушие — тень любви, но без тени нельзя понять свет.

    — Мэллит · книга
19. «

    Сыновьям казнённых врагов труднее, чем их отцам.

    Сыновьям казнённых врагов труднее, чем их отцам.

    — Алан Окделл · книга
20. «

    – Я, кажется, слышал слово «пистолет». – Ерунда, – махнул рукой Вейзель. – Манрик поспорил с Савиньяком, что собьёт из его пистолета воробья с соседней крыши, но промахнулся. – Всё дело в пистолете, – стоял на своём проигравший. Рокэ шагнул к Эмилю. – Пистолет! Кавалерист с готовностью протянул Алве оружие; он молчал, но чёрные глаза смеялись. Рокэ взял пистолет правой, переложил в левую и, почти не глядя, пальнул в сторону окна. Комната наполнилась пороховым дымом, но стоявшая на подоконнике бутылка не пострадала. – Видите, – удовлетворённо произнёс Леонард Манрик, – из дурного пистолета промахнётся даже лучший стрелок. – Верно и обратное, – Алва бросил злополучное оружие на стол, – дурной стрелок промахнётся даже из лучшего пистолета. Ответить Манрик не успел. Савиньяк с воплем «Леворукий, и все твари его, вот это выстрел!» – вытянул руку в направлении камина. Три свечи, стоявшие на каминной полке, погасли.

    – Я, кажется, слышал слово «пистолет». – Ерунда, – махнул рукой Вейзель. – Манрик поспорил с Савиньяком, что собьёт из его пистолета воробья с соседней крыши, но промахнулся. – Всё дело в пистолете, – стоял на своём проигравший. Рокэ шагнул к Эмилю. – Пистолет! Кавалерист с готовностью протянул Алве оружие; он молчал, но чёрные глаза смеялись. Рокэ взял пистолет правой, переложил в левую и, почти не глядя, пальнул в сторону окна. Комната наполнилась пороховым дымом, но стоявшая на подоконнике бутылка не пострадала. – Видите, – удовлетворённо произнёс Леонард Манрик, – из дурного пистолета промахнётся даже лучший стрелок. – Верно и обратное, – Алва бросил злополучное оружие на стол, – дурной стрелок промахнётся даже из лучшего пистолета. Ответить Манрик не успел. Савиньяк с воплем «Леворукий, и все твари его, вот это выстрел!» – вытянул руку в направлении камина. Три свечи, стоявшие на каминной полке, погасли.

    — Рокэ Алва · книга