308 цитат-размышлений Веры Полозковы

Подборка из 308 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Уж лучше думать, что ты злодей, Чем знать, что ты заурядней пня. Я перестала любить людей, - И люди стали любить меня.

   Уж лучше думать, что ты злодей, Чем знать, что ты заурядней пня. Я перестала любить людей, - И люди стали любить меня.
2. «

   Обрушится с уставших плеч скала: меня отпустит прошлых жизней плен. Мне перестанут сниться зеркала, и призраки, и лабиринты стен...

   Обрушится с уставших плеч скала: меня отпустит прошлых жизней плен. Мне перестанут сниться зеркала, и призраки, и лабиринты стен...
3. «

   Помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы, Ни злой немочи, ненасытной, будто волчица - Ничего страшнее тюрьмы твоей головы Никогда с тобой не случится...

   Помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы, Ни злой немочи, ненасытной, будто волчица - Ничего страшнее тюрьмы твоей головы Никогда с тобой не случится...
4. «

   Хочешь любить – научишься доверяться. Фирменный отрабатывая удар.

   Хочешь любить – научишься доверяться. Фирменный отрабатывая удар.
5. «

   Шутим в письмах о грозной мести, Топим в лести и ждем ответа. Мы так счастливы были б вместе, Что и сами не верим в это.

   Шутим в письмах о грозной мести, Топим в лести и ждем ответа. Мы так счастливы были б вместе, Что и сами не верим в это.
6. «

   Что изменится, бэйб? Мне исполнилось двадцать два, Ты оброс и постригся несколько раз подряд, Все шевелишь, как угли, во мне чернеющие слова, И они горят. Что изменится, бэйб? За тобой происходит тьма; Ты граница света, последний его предел. Главное, чтоб был микрофон отстроен, спина пряма, Чтобы я читала, а ты на меня глядел. Что изменится, бэйб? Ты красивый, как жизнь сама - У меня никогда не будет важнее дел. Мне исполнится тридцать два или сорок два, Есть уверенность, что виновником торжества Ты пребудешь впредь; Это замкнутый цикл: тебе во мне шевелить слова, Им гореть, а тебе на огонь смотреть. Подло было бы бросить все или умереть, Пока я, например, жива.

   Что изменится, бэйб? Мне исполнилось двадцать два, Ты оброс и постригся несколько раз подряд, Все шевелишь, как угли, во мне чернеющие слова, И они горят. Что изменится, бэйб? За тобой происходит тьма; Ты граница света, последний его предел. Главное, чтоб был микрофон отстроен, спина пряма, Чтобы я читала, а ты на меня глядел. Что изменится, бэйб? Ты красивый, как жизнь сама - У меня никогда не будет важнее дел. Мне исполнится тридцать два или сорок два, Есть уверенность, что виновником торжества Ты пребудешь впредь; Это замкнутый цикл: тебе во мне шевелить слова, Им гореть, а тебе на огонь смотреть. Подло было бы бросить все или умереть, Пока я, например, жива.
7. «

   Воинам грехи отпущены наперёд. Им не увидеть больше родимой Спарты. Я отдала долги. Я открыла карты. И потому меня больше никто не ждет.

   Воинам грехи отпущены наперёд. Им не увидеть больше родимой Спарты. Я отдала долги. Я открыла карты. И потому меня больше никто не ждет.
8. «

   Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.

   Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.
9. «

   Вера любит корчить буку, Деньги, листья пожелтей, Вера любит пить самбуку, Целоваться и детей, Вера любит спать подольше, Любит локти класть на стол, Но всего на свете больше Вера любит проебол.

   Вера любит корчить буку, Деньги, листья пожелтей, Вера любит пить самбуку, Целоваться и детей, Вера любит спать подольше, Любит локти класть на стол, Но всего на свете больше Вера любит проебол.
10. «

    Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, Строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс; Что до тех, для кого важнее моральный кодекс — Пусть имеют вечный оральный секс.

    Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, Строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс; Что до тех, для кого важнее моральный кодекс — Пусть имеют вечный оральный секс.
11. «

    Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т.д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.

    Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т.д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.
12. «

    ...если хочется быть счастливой – пора бы стать.

    ...если хочется быть счастливой – пора бы стать.
13. «

    Я не то чтобы много требую — сыр Дор Блю Будет ужином; секс — любовью; а больно — съёжься. Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся; Я не то чтоб уже серьёзно тебя люблю — Но мне нравится почему-то, как ты смеёшься.

    Я не то чтобы много требую — сыр Дор Блю Будет ужином; секс — любовью; а больно — съёжься. Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся; Я не то чтоб уже серьёзно тебя люблю — Но мне нравится почему-то, как ты смеёшься.
14. «

    Да, я верю, что ты ее должен драть, а еще ее должен греть и хранить от бед. И не должен особо врать, чтоб она и впредь сочиняла тебе обед. И не должен ходить сюда, открывать тетрадь и сидеть смотреть, как хрустит у меня хребет.

    Да, я верю, что ты ее должен драть, а еще ее должен греть и хранить от бед. И не должен особо врать, чтоб она и впредь сочиняла тебе обед. И не должен ходить сюда, открывать тетрадь и сидеть смотреть, как хрустит у меня хребет.
15. «

    Больно и связкам, и челюстным суставам: — Не приходи ко мне со своим уставом, Не приноси продуктов, проблем и денег – Да, мама, я, наверное, неврастеник, Эгоцентрист и злая лесная нежить – Только не надо холить меня и нежить, Плакать и благодарности ждать годами – Быть искрящими проводами, В руки врезавшимися туго. Мы хорошие, да – но мы Детонируем друг от друга Как две Черные Фатимы. — Я пойду тогда. – Ну пока что ль. И в подъезде через момент Её каторжный грянет кашель Как единственный аргумент.

    Больно и связкам, и челюстным суставам: — Не приходи ко мне со своим уставом, Не приноси продуктов, проблем и денег – Да, мама, я, наверное, неврастеник, Эгоцентрист и злая лесная нежить – Только не надо холить меня и нежить, Плакать и благодарности ждать годами – Быть искрящими проводами, В руки врезавшимися туго. Мы хорошие, да – но мы Детонируем друг от друга Как две Черные Фатимы. — Я пойду тогда. – Ну пока что ль. И в подъезде через момент Её каторжный грянет кашель Как единственный аргумент.
16. «

    Да, в последнее утро, пожалуй, стоит проснуться в шесть, Сесть в рассвет, попытаться собрать все вокруг и счесть, Попросить присяжных в себе учесть.

    Да, в последнее утро, пожалуй, стоит проснуться в шесть, Сесть в рассвет, попытаться собрать все вокруг и счесть, Попросить присяжных в себе учесть.
17. «

    Королеве ищут такую пудру, какой замазывался бы страх.

    Королеве ищут такую пудру, какой замазывался бы страх.
18. «

    И вот потом — отхлынуло, завершилось, Кожа приобретает былой оттенок - Знай: им ты проверяешь себя на вшивость. Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок.

    И вот потом — отхлынуло, завершилось, Кожа приобретает былой оттенок - Знай: им ты проверяешь себя на вшивость. Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок.
19. «

    — Я думала, ты бросил. — Я бросил, — говорит он, придерживая уголком губ сигарету, и хлопает себя по карманам в поисках зажигалки, — Но, как видишь, нам удалось остаться близкими друзьями.

    — Я думала, ты бросил. — Я бросил, — говорит он, придерживая уголком губ сигарету, и хлопает себя по карманам в поисках зажигалки, — Но, как видишь, нам удалось остаться близкими друзьями.
20. «

    Еще Кумиры; Кумиры обязательно; Кумиры и Духовные Учителя. Мудры и источают Сияние; Лиза, мне повезло, мои кумиры все сами меня находят, оказываются очень земными ребятами, красивыми, как и в телевизоре, но совсем другими — уставшими, дурашливыми, простыми как правда, боящимися одиночества, недоверчивыми, трогательными — Лиза, оказывается, люди себе и люди, и вместо того, чтобы сидеть и смотреть на них огромными влюбленными глазами и бояться пошевелиться, такие они Прекрасные — надо звать их бухать, и подстебывать, и ругаться, и привозить свои сплетни и гостинцы, нельзя никого Обожать, Лиза, это односторонний процесс, нормальные люди не знают, что делать с Обожанием в их адрес — стоят, пожимают плечами, улыбаются, ищут, куда глаза спрятать; неконструктивный подход, Лиза, никакого фанатизма, называй их по имени и говори «а что ж вы того не спели?», «маечка замечательная у вас», «а приходите в гости», ничего не бойся, Лиза, не умирай, все адекватные люди со здоровой самоиронией, все любят, когда с ними просто и по-человечески. Ничего не знала, хвостом ходила, в рот заглядывала, боялась молчать, боялась слово молвить — такие глупости все, никаких автографов, Лиза, никаких фотографий на память, такие же, как ты, просто работали вдесятеро больше и добились того, что хотели, а тебе только предстоит.

    Еще Кумиры; Кумиры обязательно; Кумиры и Духовные Учителя. Мудры и источают Сияние; Лиза, мне повезло, мои кумиры все сами меня находят, оказываются очень земными ребятами, красивыми, как и в телевизоре, но совсем другими — уставшими, дурашливыми, простыми как правда, боящимися одиночества, недоверчивыми, трогательными — Лиза, оказывается, люди себе и люди, и вместо того, чтобы сидеть и смотреть на них огромными влюбленными глазами и бояться пошевелиться, такие они Прекрасные — надо звать их бухать, и подстебывать, и ругаться, и привозить свои сплетни и гостинцы, нельзя никого Обожать, Лиза, это односторонний процесс, нормальные люди не знают, что делать с Обожанием в их адрес — стоят, пожимают плечами, улыбаются, ищут, куда глаза спрятать; неконструктивный подход, Лиза, никакого фанатизма, называй их по имени и говори «а что ж вы того не спели?», «маечка замечательная у вас», «а приходите в гости», ничего не бойся, Лиза, не умирай, все адекватные люди со здоровой самоиронией, все любят, когда с ними просто и по-человечески. Ничего не знала, хвостом ходила, в рот заглядывала, боялась молчать, боялась слово молвить — такие глупости все, никаких автографов, Лиза, никаких фотографий на память, такие же, как ты, просто работали вдесятеро больше и добились того, что хотели, а тебе только предстоит.