Что говорила Вера Полозкова: 310 цитат

Подборка из 310 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   смерть, как всё, чего ты ещё не пробовал, страшно лакома: спать не можешь от мысли, как же она там, как она - ходит над тобой между облаками, или рядом щёлкает каблуками, или нарастает в тебе комками?

   смерть, как всё, чего ты ещё не пробовал, страшно лакома: спать не можешь от мысли, как же она там, как она - ходит над тобой между облаками, или рядом щёлкает каблуками, или нарастает в тебе комками?
2. «

   Универсальное женское проклятие — чтоб тебе любимый позвонил сразу после маникюра в дорогом салоне, а телефон лежал на самом дне сумки!

   Универсальное женское проклятие — чтоб тебе любимый позвонил сразу после маникюра в дорогом салоне, а телефон лежал на самом дне сумки!
3. «

   Им, влюбленным в пельмени с кетчупом, Что мои словеса воздушные? Мне понятно ведь это вечное Ироничное равнодушие!

   Им, влюбленным в пельмени с кетчупом, Что мои словеса воздушные? Мне понятно ведь это вечное Ироничное равнодушие!
4. «

   Сила сердца растёт кратно количеству детей.

   Сила сердца растёт кратно количеству детей.
5. «

   Миф о собственной исключительности, возникший Из-за сложной организации нервной деятельности. Добрый Отче, сделал бы сразу рикшей Или человеком, который меняет пепельницы.

   Миф о собственной исключительности, возникший Из-за сложной организации нервной деятельности. Добрый Отче, сделал бы сразу рикшей Или человеком, который меняет пепельницы.
6. «

   Каждую ночь приходится упираться В то, что вино не лечит, а мама плачет, Секс ничего не значит, а босс тупит.

   Каждую ночь приходится упираться В то, что вино не лечит, а мама плачет, Секс ничего не значит, а босс тупит.
7. «

   Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.

   Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.
8. «

   Прежде, чем заклеймить меня злой и слабой, - Вспомнив уже потом, по пути домой – Просто представь себе, каково быть бабой – В двадцать, с таким вот мозгом, хороший мой.

   Прежде, чем заклеймить меня злой и слабой, - Вспомнив уже потом, по пути домой – Просто представь себе, каково быть бабой – В двадцать, с таким вот мозгом, хороший мой.
9. «

   Мы — не знаем друг друга. Нас — нет ещё как местоименья. Только — капелька умиленья. Любования. Сожаленья. Он — миндальная форма глаз, руки, слепленные точёно...

   Мы — не знаем друг друга. Нас — нет ещё как местоименья. Только — капелька умиленья. Любования. Сожаленья. Он — миндальная форма глаз, руки, слепленные точёно...
10. «

    Чтоб в мишуре, цветной бумаге, скотче И чтоб переливалось всё подряд – До тошноты. Прости им это, Отче. Не ведают, похоже, что творят.

    Чтоб в мишуре, цветной бумаге, скотче И чтоб переливалось всё подряд – До тошноты. Прости им это, Отче. Не ведают, похоже, что творят.
11. «

    Я не то чтобы много требую — сыр Дор Блю Будет ужином; секс — любовью; а больно — съёжься. Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся; Я не то чтоб уже серьёзно тебя люблю — Но мне нравится почему-то, как ты смеёшься.

    Я не то чтобы много требую — сыр Дор Блю Будет ужином; секс — любовью; а больно — съёжься. Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся; Я не то чтоб уже серьёзно тебя люблю — Но мне нравится почему-то, как ты смеёшься.
12. «

    Мама просит меня возвращаться домой до двух. Я возвращаюсь после седьмого виски. В моём внутреннем поезде воздух горяч и сух, Если есть пункт прибытия – путь до него неблизкий, И Иосиф Бродский сидит у меня в купе, переводит дух С яростного русского на английский.

    Мама просит меня возвращаться домой до двух. Я возвращаюсь после седьмого виски. В моём внутреннем поезде воздух горяч и сух, Если есть пункт прибытия – путь до него неблизкий, И Иосиф Бродский сидит у меня в купе, переводит дух С яростного русского на английский.
13. «

    Каждый день — сюжет однократной пьесы... И любую фальшь она чует кожей. Бог следит за ней по сигналу На мониторе - Это называется искрой Божьей.

    Каждый день — сюжет однократной пьесы... И любую фальшь она чует кожей. Бог следит за ней по сигналу На мониторе - Это называется искрой Божьей.
14. «

    Он звонит, у него тяжелый день – щетину свою скребя: «я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя». Эти песенки, «вот теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».

    Он звонит, у него тяжелый день – щетину свою скребя: «я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя». Эти песенки, «вот теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».
15. «

    Фильм, в котором почти непроизводима речь. Она пишет ему откуда-нибудь «тут сыро» – Он ей очень рекомендует себя беречь. И они никогда не осуществляют встреч – А на сэкономленные отапливают полмира.

    Фильм, в котором почти непроизводима речь. Она пишет ему откуда-нибудь «тут сыро» – Он ей очень рекомендует себя беречь. И они никогда не осуществляют встреч – А на сэкономленные отапливают полмира.
16. «

    Я же ему всегда говорила, что нельзя спать с человеком, который не может тебя рассмешить.

    Я же ему всегда говорила, что нельзя спать с человеком, который не может тебя рассмешить.
17. «

    Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то ещё. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют; составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю «Пошло бы N.» — хотя N. не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас — и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто, изначально в нем зацепившее — никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.

    Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то ещё. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют; составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю «Пошло бы N.» — хотя N. не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас — и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто, изначально в нем зацепившее — никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.
18. «

    Никогда не поймешь, что прав, не почувствуешь, как богат Разве только четверостишие, в такт ходьбе Пробормочет старик, покидающий снегопад, И печально разулыбается сам себе.

    Никогда не поймешь, что прав, не почувствуешь, как богат Разве только четверостишие, в такт ходьбе Пробормочет старик, покидающий снегопад, И печально разулыбается сам себе.
19. «

    Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.

    Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.
20. «

    И как люди любят себя по-всякому убивать, чтобы не мертветь.

    И как люди любят себя по-всякому убивать, чтобы не мертветь.