312 цитат Веры Полозковы — подборка на все случаи

Подборка из 312 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все, что не убивает нас, Просто делает Нас Большими.

   Все, что не убивает нас, Просто делает Нас Большими.
2. «

   С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен ещё; она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детёныша.

   С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен ещё; она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детёныша.
3. «

   Деточка, зачем тебе это всё? Поезжай на юг, почитай Басё, Поучись общаться, не матерясь – От тебя же грязь. Деточка, зачем тебе эти всё? Прекрати ладони лизать попсе, Не питайся славой, как паразит – От тебя разит. Деточка, зачем тебе ты-то вся? Поживи-ка, в зеркало не кося. С птичкой за окном, с чаем с имбирём. Всё равно умрём.

   Деточка, зачем тебе это всё? Поезжай на юг, почитай Басё, Поучись общаться, не матерясь – От тебя же грязь. Деточка, зачем тебе эти всё? Прекрати ладони лизать попсе, Не питайся славой, как паразит – От тебя разит. Деточка, зачем тебе ты-то вся? Поживи-ка, в зеркало не кося. С птичкой за окном, с чаем с имбирём. Всё равно умрём.
4. «

   Полно, деточка, не ломай о него ногтей. Поживи для себя, поправься, разбогатей, А потом найди себе там кого-нибудь без затей, Чтоб варить ему щи и рожать от него детей, А как всё это вспомнишь – сплевывать и креститься.

   Полно, деточка, не ломай о него ногтей. Поживи для себя, поправься, разбогатей, А потом найди себе там кого-нибудь без затей, Чтоб варить ему щи и рожать от него детей, А как всё это вспомнишь – сплевывать и креститься.
5. «

   Стихи всегда растут на расколе, тексты появляются из трещин. У Леонарда Коэна есть строчка, которую я очень люблю: «Трещина во всем. Но через эту трещину — свет. Поэтому мы и видим всё так хорошо». Когда ты испытываешь состояние влюбленности — всё, что тебе хорошо знакомо, вдруг приобретает режущую, скрежещущую новизну. Из этого состояния просто легче писать. Потому что раньше все было освещено лампочкой в 60 ватт, а теперь — в 200 ватт. И все стало ярким и контрастным.

   Стихи всегда растут на расколе, тексты появляются из трещин. У Леонарда Коэна есть строчка, которую я очень люблю: «Трещина во всем. Но через эту трещину — свет. Поэтому мы и видим всё так хорошо». Когда ты испытываешь состояние влюбленности — всё, что тебе хорошо знакомо, вдруг приобретает режущую, скрежещущую новизну. Из этого состояния просто легче писать. Потому что раньше все было освещено лампочкой в 60 ватт, а теперь — в 200 ватт. И все стало ярким и контрастным.
6. «

   Это как проснуться в пустой палате, Повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики, Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу; Что они сделают, эти чёртовы неудачники, С обреченным тобой, подыхающим понемногу; И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой ещё, Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне бы Хоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще, Уже сердце растёт, как сказочное чудовище, Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба. Твою душу легонько сталкивают корабликом Вдоль по вечной реке, и весь мир обретает краски И рельеф; а ты сам навсегда лежишь почерневшим яблоком, Поздним августом, на ступенечке У терраски.

   Это как проснуться в пустой палате, Повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики, Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу; Что они сделают, эти чёртовы неудачники, С обреченным тобой, подыхающим понемногу; И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой ещё, Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне бы Хоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще, Уже сердце растёт, как сказочное чудовище, Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба. Твою душу легонько сталкивают корабликом Вдоль по вечной реке, и весь мир обретает краски И рельеф; а ты сам навсегда лежишь почерневшим яблоком, Поздним августом, на ступенечке У терраски.
7. «

   Жизнь – это творческий задачник: условья пишутся тобой. Подумаешь, что неудачник – и тут же проиграешь бой, сам вечно будешь виноватым в бревне, что на пути твоем; я в общем-то не верю в фатум – его мы сами создаем; как мыслишь – помните Декарта? – так и живешь; твой атлас – чист; судьба есть контурная карта – ты сам себе геодезист.

   Жизнь – это творческий задачник: условья пишутся тобой. Подумаешь, что неудачник – и тут же проиграешь бой, сам вечно будешь виноватым в бревне, что на пути твоем; я в общем-то не верю в фатум – его мы сами создаем; как мыслишь – помните Декарта? – так и живешь; твой атлас – чист; судьба есть контурная карта – ты сам себе геодезист.
8. «

   будем крепко дружить, как взрослые, наяву. обсуждать дураков, погоду, еду и насморк. и по солнечным дням гулять, чтобы по ненастным вслух у огня читать за главой главу. только, пожалуйста, не оставайся насмерть, если я вдруг когда-нибудь позову.

   будем крепко дружить, как взрослые, наяву. обсуждать дураков, погоду, еду и насморк. и по солнечным дням гулять, чтобы по ненастным вслух у огня читать за главой главу. только, пожалуйста, не оставайся насмерть, если я вдруг когда-нибудь позову.
9. «

   когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги

   когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги
10. «

    душа-то страница, а мы - лишь комнатки её тюрьмы.

    душа-то страница, а мы - лишь комнатки её тюрьмы.
11. «

    Я бы стала непобедимая, словно рать Грозных роботов, даже тех, что в приставке Денди. Мы летали бы над землей – Питер Пэн и Венди. Только ты, дурачок, не хочешь со мной играть.

    Я бы стала непобедимая, словно рать Грозных роботов, даже тех, что в приставке Денди. Мы летали бы над землей – Питер Пэн и Венди. Только ты, дурачок, не хочешь со мной играть.
12. «

    А мужчины нужны для того, чтобы утыкаться Им в ключичную ямку — больше ни для чего.

    А мужчины нужны для того, чтобы утыкаться Им в ключичную ямку — больше ни для чего.
13. «

    Запах тёртой кожи, прохлада кёрда, слюда и медь, отзвук дальнего пения, невозвратимый впредь, и мои насмешливые сокамерники и братья, уже начинающие стареть.

    Запах тёртой кожи, прохлада кёрда, слюда и медь, отзвук дальнего пения, невозвратимый впредь, и мои насмешливые сокамерники и братья, уже начинающие стареть.
14. «

    Спор мягкости и точного ума, Сама себе принцесса и тюрьма, Сама себе свеча и гулкий мрамор, Отвергнутость изжив, словно чуму, Она не хочет помнить, по кому Своим приказом вечно носит траур.

    Спор мягкости и точного ума, Сама себе принцесса и тюрьма, Сама себе свеча и гулкий мрамор, Отвергнутость изжив, словно чуму, Она не хочет помнить, по кому Своим приказом вечно носит траур.
15. «

    Шутим в письмах о грозной мести, Топим в лести и ждем ответа. Мы так счастливы были б вместе, Что и сами не верим в это.

    Шутим в письмах о грозной мести, Топим в лести и ждем ответа. Мы так счастливы были б вместе, Что и сами не верим в это.
16. «

    Не видимся совершенно, а чувство, словно ношу тебя, как заложника, в голове...

    Не видимся совершенно, а чувство, словно ношу тебя, как заложника, в голове...
17. «

    Есть порядок вещей, увы, он не нами задан.

    Есть порядок вещей, увы, он не нами задан.
18. «

    Это больше не жизнь, констатирует Грейс, поскольку товаровед: Безнадежно утрачивается форма, фактура, цвет; Ни досады от поражений, ни удовольствия от побед. Ты куда ушел-то, кретин, у тебя же сахарный диабет. Кто готовит тебе обед? Грейси продает его синтезатор – навряд ли этим его задев или отомстив. Начинает помногу пить, совершенно себя забросив и распустив. Все сидит на крыльце у двери, как бессловесный большой мастиф, Ждет, когда возвратится Стив. Он и вправду приходит как-то – приносит выпечки и вина. Смотрит ласково, шутит, мол, ну кого это ты тут прячешь в шкафу, жена? Грейс кидается прибираться и мыть бокалы, вся напряженная, как струна. А потом начинает плакать – скажи, она у тебя красива? Она стройна? Почему вы вместе, а я одна?..

    Это больше не жизнь, констатирует Грейс, поскольку товаровед: Безнадежно утрачивается форма, фактура, цвет; Ни досады от поражений, ни удовольствия от побед. Ты куда ушел-то, кретин, у тебя же сахарный диабет. Кто готовит тебе обед? Грейси продает его синтезатор – навряд ли этим его задев или отомстив. Начинает помногу пить, совершенно себя забросив и распустив. Все сидит на крыльце у двери, как бессловесный большой мастиф, Ждет, когда возвратится Стив. Он и вправду приходит как-то – приносит выпечки и вина. Смотрит ласково, шутит, мол, ну кого это ты тут прячешь в шкафу, жена? Грейс кидается прибираться и мыть бокалы, вся напряженная, как струна. А потом начинает плакать – скажи, она у тебя красива? Она стройна? Почему вы вместе, а я одна?..
19. «

    Лето ползет июлем как дрожжевым Тестом. Лицо черно, как дорожный битум. Не столько щемящей горечи по убитым, Сколько тоскливой ненависти к живым.

    Лето ползет июлем как дрожжевым Тестом. Лицо черно, как дорожный битум. Не столько щемящей горечи по убитым, Сколько тоскливой ненависти к живым.
20. «

    — У тебя перепуганный вид, детка. — Не льсти себе. За «детку» убивать надо, конечно. — Ну нет, мало ли, из-за чего он может быть у тебя перепуганный. И губы синие тоже мало ли, отчего. Может, ты шла сюда решительная, а пришла и вдруг поняла, что все еще любишь меня. Тут ничего от меня не зависит, детка. — Ах ты свинья. Да, пришла, обнаружила спесивого дурака на месте своего мальчика, и теперь испытываю ужас. Леденящий. Ну?

    — У тебя перепуганный вид, детка. — Не льсти себе. За «детку» убивать надо, конечно. — Ну нет, мало ли, из-за чего он может быть у тебя перепуганный. И губы синие тоже мало ли, отчего. Может, ты шла сюда решительная, а пришла и вдруг поняла, что все еще любишь меня. Тут ничего от меня не зависит, детка. — Ах ты свинья. Да, пришла, обнаружила спесивого дурака на месте своего мальчика, и теперь испытываю ужас. Леденящий. Ну?