311 сильных цитат Веры Полозковы

Подборка из 311 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.

   Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.
2. «

   То была ведь огнеупорная, как графит, А теперь врубили внутри огромный такой софит, И нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит...

   То была ведь огнеупорная, как графит, А теперь врубили внутри огромный такой софит, И нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит...
3. «

   А воздух его парфюма, пота и табака Да старой заварки — стал нестерпимо вкусным. Вдохнуть бы побольше, стать бы турбонаддувным.

   А воздух его парфюма, пота и табака Да старой заварки — стал нестерпимо вкусным. Вдохнуть бы побольше, стать бы турбонаддувным.
4. «

   Все прощаю. Нет ни одного известного мне врага. Не могу даже вспомнить, чтобы я кого-то по-настоящему презирала.

   Все прощаю. Нет ни одного известного мне врага. Не могу даже вспомнить, чтобы я кого-то по-настоящему презирала.
5. «

   Не сходи с горизонта, Тим, но гряди, веди Путеводным созвездием, выстраданной наградой, Ты один способен меня обрадовать — значит, радуй, Пламенем посмеивайся в груди

   Не сходи с горизонта, Тим, но гряди, веди Путеводным созвездием, выстраданной наградой, Ты один способен меня обрадовать — значит, радуй, Пламенем посмеивайся в груди
6. «

   И сердце вниз оседает, за Стеночку не держась.

   И сердце вниз оседает, за Стеночку не держась.
7. «

   я один себе джеки чан теперь и один себе санта-клаус. все мое занятие — структурировать мрак и хаос. всё, чему я учусь, мама - мастерство поддержанья пауз.

   я один себе джеки чан теперь и один себе санта-клаус. все мое занятие — структурировать мрак и хаос. всё, чему я учусь, мама - мастерство поддержанья пауз.
8. «

   Я знаю, что будет — сценарий твержу наизусть. Я помню эмоции всех своих прожитых жизней. Я лишь узнаю их — по импульсам. Безукоризнен Порядок в архивах моих состояний и чувств.

   Я знаю, что будет — сценарий твержу наизусть. Я помню эмоции всех своих прожитых жизней. Я лишь узнаю их — по импульсам. Безукоризнен Порядок в архивах моих состояний и чувств.
9. «

   Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, Строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс; Что до тех, для кого важнее моральный кодекс — Пусть имеют вечный оральный секс.

   Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, Строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс; Что до тех, для кого важнее моральный кодекс — Пусть имеют вечный оральный секс.
10. «

    Кто сломан поперёк, тот никому не врач.

    Кто сломан поперёк, тот никому не врач.
11. «

    Никогда не поймешь, что прав, не почувствуешь, как богат Разве только четверостишие, в такт ходьбе Пробормочет старик, покидающий снегопад, И печально разулыбается сам себе.

    Никогда не поймешь, что прав, не почувствуешь, как богат Разве только четверостишие, в такт ходьбе Пробормочет старик, покидающий снегопад, И печально разулыбается сам себе.
12. «

    Как все дети, росшие без отцов, мы хотим игрушек и леденцов, одеваться празднично, чтоб рубцов и не замечали. Только нет на свете того пути, где нам вечно нет ещё двадцати, всего спросу — радовать и цвести, как всегда вначале...

    Как все дети, росшие без отцов, мы хотим игрушек и леденцов, одеваться празднично, чтоб рубцов и не замечали. Только нет на свете того пути, где нам вечно нет ещё двадцати, всего спросу — радовать и цвести, как всегда вначале...
13. «

    Острый локоть – В грудную мякоть: Чтоб не ёкать И чтоб не плакать; Чтоб не сохнуть И чтоб не вякать – Чтобы охнуть И рухнуть в слякоть.

    Острый локоть – В грудную мякоть: Чтоб не ёкать И чтоб не плакать; Чтоб не сохнуть И чтоб не вякать – Чтобы охнуть И рухнуть в слякоть.
14. «

    Выйдет к микрофону, буркнет Что-нибудь — и зал в огне.

    Выйдет к микрофону, буркнет Что-нибудь — и зал в огне.
15. «

    Ну вот таки и сиди, из пальца тоску высасывая, чтоб оправдывать лень, апатией зарастать. И такая клокочет непримиримость классовая между тем, кто ты есть и тем, кем могла бы стать. Ну сиди так, сквозь зубы зло матерясь да всхлипывая, словно глина, что не нашла себе гончара, чтоб крутилась в башке цветная нарезка клиповая, как чудесно все было в жизни еще вчера. Приключилась опять подстава, любовь внеплановая, тектонический сдвиг по фазе – ну глупо ведь: эта жизнь по тебе катается, переламывая, а ты только и можешь дёргаться и реветь.

    Ну вот таки и сиди, из пальца тоску высасывая, чтоб оправдывать лень, апатией зарастать. И такая клокочет непримиримость классовая между тем, кто ты есть и тем, кем могла бы стать. Ну сиди так, сквозь зубы зло матерясь да всхлипывая, словно глина, что не нашла себе гончара, чтоб крутилась в башке цветная нарезка клиповая, как чудесно все было в жизни еще вчера. Приключилась опять подстава, любовь внеплановая, тектонический сдвиг по фазе – ну глупо ведь: эта жизнь по тебе катается, переламывая, а ты только и можешь дёргаться и реветь.
16. «

    Моя нежность к тебе живёт от тебя отдельно, И не думаю, что мне стоит знакомить вас.

    Моя нежность к тебе живёт от тебя отдельно, И не думаю, что мне стоит знакомить вас.
17. «

    Не могу назвать тебя мое счастье, поскольку нет в тебе ничего моего, кроме одиночества.

    Не могу назвать тебя мое счастье, поскольку нет в тебе ничего моего, кроме одиночества.
18. «

    Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине. Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине. Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.

    Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине. Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине. Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.
19. «

    Помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы, Ни злой немочи, ненасытной, будто волчица - Ничего страшнее тюрьмы твоей головы Никогда с тобой не случится...

    Помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы, Ни злой немочи, ненасытной, будто волчица - Ничего страшнее тюрьмы твоей головы Никогда с тобой не случится...
20. «

    Скоро я тебя вновь увижу, и это будет, как будто мы встретились на изнанке зимы, за оградой моей тюрьмы, ты впервые увидишь, какого цвета мои глаза, чистые от отчаянья и чумы.

    Скоро я тебя вновь увижу, и это будет, как будто мы встретились на изнанке зимы, за оградой моей тюрьмы, ты впервые увидишь, какого цвета мои глаза, чистые от отчаянья и чумы.