320 мыслей Веры Полозковы без воды

Подборка из 320 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы убить могли бы — да нет не те уже. Все-таки циничные. И свободные. В том, как люто девушки любят девушек - Что-то вечно чудится безысходное.

   Мы убить могли бы — да нет не те уже. Все-таки циничные. И свободные. В том, как люто девушки любят девушек - Что-то вечно чудится безысходное.
2. «

   Мама просит меня возвращаться домой до двух. Я возвращаюсь после седьмого виски. В моём внутреннем поезде воздух горяч и сух, Если есть пункт прибытия – путь до него неблизкий, И Иосиф Бродский сидит у меня в купе, переводит дух С яростного русского на английский.

   Мама просит меня возвращаться домой до двух. Я возвращаюсь после седьмого виски. В моём внутреннем поезде воздух горяч и сух, Если есть пункт прибытия – путь до него неблизкий, И Иосиф Бродский сидит у меня в купе, переводит дух С яростного русского на английский.
3. «

   Выберем рассветное небо, оттенком как глаз у хаски, Лучше не в этом теле, не в этой сказке, Целовать в надбровья и благодарить бесслёзно За то, что всё до сих пор так дорого и так поздно.

   Выберем рассветное небо, оттенком как глаз у хаски, Лучше не в этом теле, не в этой сказке, Целовать в надбровья и благодарить бесслёзно За то, что всё до сих пор так дорого и так поздно.
4. «

   Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел ещё улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.

   Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел ещё улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.
5. «

   У тебя есть пульт от меня. Все кнопки. Тело – хром, глаза – как система призм. Ты живешь в моей черепной коробке. Там отныне полный абсолютизм.

   У тебя есть пульт от меня. Все кнопки. Тело – хром, глаза – как система призм. Ты живешь в моей черепной коробке. Там отныне полный абсолютизм.
6. «

   Добрый гетер, злобный гом. Спасены один в другом.

   Добрый гетер, злобный гом. Спасены один в другом.
7. «

   Мужчины, зачеты, трудности, Балконы в цветном белье — Я буду судить о юности, Как опытный сомелье.

   Мужчины, зачеты, трудности, Балконы в цветном белье — Я буду судить о юности, Как опытный сомелье.
8. «

   Мне с тобой во сто крат отчаяннее и чище; Стиснешь руку – а под венец или под конвой, - Разве важно? Граната служит приправой к пище – Ты простой механизм себя ощущать живой.

   Мне с тобой во сто крат отчаяннее и чище; Стиснешь руку – а под венец или под конвой, - Разве важно? Граната служит приправой к пище – Ты простой механизм себя ощущать живой.
9. «

   Да, я дом теперь, пожилая пятиэтажка. Пыль, панельные перекрытия, провода. Ты не хочешь здесь жить, и мне иногда так тяжко, Что из круглой трубы по стенам течёт вода.

   Да, я дом теперь, пожилая пятиэтажка. Пыль, панельные перекрытия, провода. Ты не хочешь здесь жить, и мне иногда так тяжко, Что из круглой трубы по стенам течёт вода.
10. «

    Это мир заменяемых; что может быть смешней твоего протеста. Они разместят чужой, если ты не пришлёшь им текста. Он найдёт посговорчивей, если ты не перезвонишь ему. Это однородный мир: в нём не существует избранных – как и лишних. Не приходится прав отстаивать, губ раскатывать. Ладно не убедишь – но ты даже не разозлишь их. Раньше без тебя обходились как-то ведь. Миф о собственной исключительности, возникший Из-за сложной организации нервной деятельности.

    Это мир заменяемых; что может быть смешней твоего протеста. Они разместят чужой, если ты не пришлёшь им текста. Он найдёт посговорчивей, если ты не перезвонишь ему. Это однородный мир: в нём не существует избранных – как и лишних. Не приходится прав отстаивать, губ раскатывать. Ладно не убедишь – но ты даже не разозлишь их. Раньше без тебя обходились как-то ведь. Миф о собственной исключительности, возникший Из-за сложной организации нервной деятельности.
11. «

    Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.

    Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.
12. «

    как одна смс делается эпиграфом долгих лет унижения; как от злости челюсти стискиваются так, словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими почему мы всегда чудовищно переигрываем, когда нужно казаться всем остальным счастливыми, разлюбившими

    как одна смс делается эпиграфом долгих лет унижения; как от злости челюсти стискиваются так, словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими почему мы всегда чудовищно переигрываем, когда нужно казаться всем остальным счастливыми, разлюбившими
13. «

    Слыви позеркой, выскочкой, святой, Оспаривай, сдавай пустые бланки, Но сложности не сдай им ни фаланги, Ни запятой.

    Слыви позеркой, выскочкой, святой, Оспаривай, сдавай пустые бланки, Но сложности не сдай им ни фаланги, Ни запятой.
14. «

    Мало делаю, много вешу. Плохо с кожей, но нравлюсь массам. Я гибрид между Кэрри Брэдшоу И Фантомасом.

    Мало делаю, много вешу. Плохо с кожей, но нравлюсь массам. Я гибрид между Кэрри Брэдшоу И Фантомасом.
15. «

    Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине. Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине. Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.

    Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине. Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине. Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.
16. «

    Он звонит, у него тяжелый день – щетину свою скребя: «я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя». Эти песенки, «вот теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».

    Он звонит, у него тяжелый день – щетину свою скребя: «я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя». Эти песенки, «вот теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».
17. «

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.
18. «

    Информация неверна; показания лживы. Он писал мне «умру без тебя», но мы оба остались живы...

    Информация неверна; показания лживы. Он писал мне «умру без тебя», но мы оба остались живы...
19. «

    Запах тёртой кожи, прохлада кёрда, слюда и медь, отзвук дальнего пения, невозвратимый впредь, и мои насмешливые сокамерники и братья, уже начинающие стареть.

    Запах тёртой кожи, прохлада кёрда, слюда и медь, отзвук дальнего пения, невозвратимый впредь, и мои насмешливые сокамерники и братья, уже начинающие стареть.
20. «

    Богу тоже иногда звонят скучные инвесторы, или приносят толстенные отчёты, или слишком долго готовят кофе — Он тогда сидит, указательным и большим разминает веки, или просто ложится Себе в ладони измученным, пористым лицом, и пытается вспомнить какой–нибудь детский стишок дурацкий, или песенку, чтобы не было так тоскливо, и что–то вертится на языке у Него, в рифму, нелепое, но смешное — и тогда у Него сочиняемся мы.

    Богу тоже иногда звонят скучные инвесторы, или приносят толстенные отчёты, или слишком долго готовят кофе — Он тогда сидит, указательным и большим разминает веки, или просто ложится Себе в ладони измученным, пористым лицом, и пытается вспомнить какой–нибудь детский стишок дурацкий, или песенку, чтобы не было так тоскливо, и что–то вертится на языке у Него, в рифму, нелепое, но смешное — и тогда у Него сочиняемся мы.