325 цитат Веры Полозковы о смысле жизни

Подборка из 325 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы — не знаем друг друга. Нас — нет ещё как местоименья. Только — капелька умиленья. Любования. Сожаленья. Он — миндальная форма глаз, руки, слепленные точёно...

   Мы — не знаем друг друга. Нас — нет ещё как местоименья. Только — капелька умиленья. Любования. Сожаленья. Он — миндальная форма глаз, руки, слепленные точёно...
2. «

   ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком в пятницу народу всегда битком и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком у нее в руке босоножка со сломанным каблуком он хохочет так, что едва не давится кадыком

   ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком в пятницу народу всегда битком и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком у нее в руке босоножка со сломанным каблуком он хохочет так, что едва не давится кадыком
3. «

   Мы убить могли бы — да нет не те уже. Все-таки циничные. И свободные. В том, как люто девушки любят девушек - Что-то вечно чудится безысходное.

   Мы убить могли бы — да нет не те уже. Все-таки циничные. И свободные. В том, как люто девушки любят девушек - Что-то вечно чудится безысходное.
4. «

   Лето ползет июлем как дрожжевым Тестом. Лицо черно, как дорожный битум. Не столько щемящей горечи по убитым, Сколько тоскливой ненависти к живым.

   Лето ползет июлем как дрожжевым Тестом. Лицо черно, как дорожный битум. Не столько щемящей горечи по убитым, Сколько тоскливой ненависти к живым.
5. «

   Мальчик-перекати-поле — это всегда такое щемящее, ломкое счастье; ещё в руках держишь, а уже щуришься на горизонт; ещё только встретились вроде — а уже галочки ставишь на полях: запоминай, запоминай, пропадет и нету, что ты будешь катать на языке, чтобы чувство голода заглушить? Как смеётся, как говорит, как глаза свои цвета подвядшей травы в тебя упирает, будто меч джедая.

   Мальчик-перекати-поле — это всегда такое щемящее, ломкое счастье; ещё в руках держишь, а уже щуришься на горизонт; ещё только встретились вроде — а уже галочки ставишь на полях: запоминай, запоминай, пропадет и нету, что ты будешь катать на языке, чтобы чувство голода заглушить? Как смеётся, как говорит, как глаза свои цвета подвядшей травы в тебя упирает, будто меч джедая.
6. «

   И вот потом — отхлынуло, завершилось, Кожа приобретает былой оттенок - Знай: им ты проверяешь себя на вшивость. Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок.

   И вот потом — отхлынуло, завершилось, Кожа приобретает былой оттенок - Знай: им ты проверяешь себя на вшивость. Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок.
7. «

   И хочется покопить для тебя сладости, пряности – и накормить. И рассказывать что-нибудь сидеть, пока ты кушаешь. И устало улыбаться.

   И хочется покопить для тебя сладости, пряности – и накормить. И рассказывать что-нибудь сидеть, пока ты кушаешь. И устало улыбаться.
8. «

   Град, град! Вот он нас понимает: Плут, барабанщик и задира. Нам весело и очень сыро - Мы вымокли до самых маек. Лес опрокинут, перебужен, Машины воют оглушенно. А мы несем два капюшона Жемчужин.

   Град, град! Вот он нас понимает: Плут, барабанщик и задира. Нам весело и очень сыро - Мы вымокли до самых маек. Лес опрокинут, перебужен, Машины воют оглушенно. А мы несем два капюшона Жемчужин.
9. «

   остров моих кладов, моих сокровищ, моих огней, моя крепость, моя броня, сделай так, чтоб они нашли кого поумней, чтобы выбрали не меня; всякая мечта, мое счастье, едва ты проснешься в ней, - на поверку гнилая чертова западня.

   остров моих кладов, моих сокровищ, моих огней, моя крепость, моя броня, сделай так, чтоб они нашли кого поумней, чтобы выбрали не меня; всякая мечта, мое счастье, едва ты проснешься в ней, - на поверку гнилая чертова западня.
10. «

    Хоть бы кто тряхнул, приказав быть лучшей! Одеяло б сдернул с моей постели! Ветер Перемен! Оставайся, слушай. Мама будет в Турции две недели.

    Хоть бы кто тряхнул, приказав быть лучшей! Одеяло б сдернул с моей постели! Ветер Перемен! Оставайся, слушай. Мама будет в Турции две недели.
11. «

    Ты умело сбиваешь спесь – Но я справлюсь, куда деваться; Ночью хочется напиваться, Утром хочется быть не здесь.

    Ты умело сбиваешь спесь – Но я справлюсь, куда деваться; Ночью хочется напиваться, Утром хочется быть не здесь.
12. «

    Шутим в письмах о грозной мести, Топим в лести и ждем ответа. Мы так счастливы были б вместе, Что и сами не верим в это.

    Шутим в письмах о грозной мести, Топим в лести и ждем ответа. Мы так счастливы были б вместе, Что и сами не верим в это.
13. «

    Как вот с любовью: в секунду — он, никто другой. Так чтоб нутро, синхронно с бровью, вскипало вольтовой дугой, чтоб сразу все острее, резче под взглядом его горьких глаз, ведь не учили же беречься, и никогда не береглась.

    Как вот с любовью: в секунду — он, никто другой. Так чтоб нутро, синхронно с бровью, вскипало вольтовой дугой, чтоб сразу все острее, резче под взглядом его горьких глаз, ведь не учили же беречься, и никогда не береглась.
14. «

    Доктор, как хорошо, что Вы появились. Доктор, а я волнуюсь, куда ж Вы делись. Доктор, такое чувство, что кто-то вылез И по лицу сползает из слезных желез.

    Доктор, как хорошо, что Вы появились. Доктор, а я волнуюсь, куда ж Вы делись. Доктор, такое чувство, что кто-то вылез И по лицу сползает из слезных желез.
15. «

    В трубке грохот дороги, смех, «Я соскучился», Бьорк, метель. Я немного умнее тех, С кем он делит свою постель.

    В трубке грохот дороги, смех, «Я соскучился», Бьорк, метель. Я немного умнее тех, С кем он делит свою постель.
16. «

    Ведь дыра же между ребер – ни задраить, ни заштопать. Ласки ваши бьют навылет, молодцы-богатыри. Тушь подмешивает в слезы злую угольную копоть. Если так черно снаружи – представляешь, что внутри.

    Ведь дыра же между ребер – ни задраить, ни заштопать. Ласки ваши бьют навылет, молодцы-богатыри. Тушь подмешивает в слезы злую угольную копоть. Если так черно снаружи – представляешь, что внутри.
17. «

    Становится крайне вежлив и адекватен. Преувеличенно мил и чуток. И ты хрипишь тогда – ладно, хватит. Я не хочу так.

    Становится крайне вежлив и адекватен. Преувеличенно мил и чуток. И ты хрипишь тогда – ладно, хватит. Я не хочу так.
18. «

    Он ей привозит из командировок Какие-нибудь глупости: магнит С эмблемой, порционный сахар, Нелепое гостиничное мыльце, Нездешнюю цветастую банкнотку, Наклейку с пачки местных сигарет. Она его благодарит, смеется. Она бы тоже что-нибудь дарила? Оторванную пуговицу, степлер, Счета за коммунальные услуги, Просроченный талончик техосмотра, Зубную пломбу, тест с одной полоской, Сто двадцать пятый тест с одной полоской, - Но это далеко не так забавно. А больше ничего не остается. Да нечего рассказывать, хороший. Давай-ка лучше ты мне расскажи.

    Он ей привозит из командировок Какие-нибудь глупости: магнит С эмблемой, порционный сахар, Нелепое гостиничное мыльце, Нездешнюю цветастую банкнотку, Наклейку с пачки местных сигарет. Она его благодарит, смеется. Она бы тоже что-нибудь дарила? Оторванную пуговицу, степлер, Счета за коммунальные услуги, Просроченный талончик техосмотра, Зубную пломбу, тест с одной полоской, Сто двадцать пятый тест с одной полоской, - Но это далеко не так забавно. А больше ничего не остается. Да нечего рассказывать, хороший. Давай-ка лучше ты мне расскажи.
19. «

    и они встречаются через год, в январе, пятнадцатого числа. и одна стала злее и обросла, а другая одета женой магната или посла. и одна вроде весела, а другая сама не своя от страха, словно та в кармане черную метку ей принесла.

    и они встречаются через год, в январе, пятнадцатого числа. и одна стала злее и обросла, а другая одета женой магната или посла. и одна вроде весела, а другая сама не своя от страха, словно та в кармане черную метку ей принесла.
20. «

    Это как проснуться в пустой палате, Повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики, Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу; Что они сделают, эти чёртовы неудачники, С обреченным тобой, подыхающим понемногу; И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой ещё, Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне бы Хоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще, Уже сердце растёт, как сказочное чудовище, Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба. Твою душу легонько сталкивают корабликом Вдоль по вечной реке, и весь мир обретает краски И рельеф; а ты сам навсегда лежишь почерневшим яблоком, Поздним августом, на ступенечке У терраски.

    Это как проснуться в пустой палате, Повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики, Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу; Что они сделают, эти чёртовы неудачники, С обреченным тобой, подыхающим понемногу; И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой ещё, Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне бы Хоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще, Уже сердце растёт, как сказочное чудовище, Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба. Твою душу легонько сталкивают корабликом Вдоль по вечной реке, и весь мир обретает краски И рельеф; а ты сам навсегда лежишь почерневшим яблоком, Поздним августом, на ступенечке У терраски.