Подборка: 354 цитаты Веры Полозковы

Подборка из 354 цитаты Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги

   когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги
2. «

   Она отравляет ритмами изнутри. Сутулится, супит брови, когда грустит. Но если ты вдруг полюбишь её – умри. Она тебе точно этого не простит.

   Она отравляет ритмами изнутри. Сутулится, супит брови, когда грустит. Но если ты вдруг полюбишь её – умри. Она тебе точно этого не простит.
3. «

   Деточка, зачем тебе это всё? Поезжай на юг, почитай Басё, Поучись общаться, не матерясь – От тебя же грязь. Деточка, зачем тебе эти всё? Прекрати ладони лизать попсе, Не питайся славой, как паразит – От тебя разит. Деточка, зачем тебе ты-то вся? Поживи-ка, в зеркало не кося. С птичкой за окном, с чаем с имбирём. Всё равно умрём.

   Деточка, зачем тебе это всё? Поезжай на юг, почитай Басё, Поучись общаться, не матерясь – От тебя же грязь. Деточка, зачем тебе эти всё? Прекрати ладони лизать попсе, Не питайся славой, как паразит – От тебя разит. Деточка, зачем тебе ты-то вся? Поживи-ка, в зеркало не кося. С птичкой за окном, с чаем с имбирём. Всё равно умрём.
4. «

   Зимою не боишься смерти – с ней делаешься заодно.

   Зимою не боишься смерти – с ней делаешься заодно.
5. «

   Без тебя изо всех моих светоносных скважин Прет густая усталость – чёрная, как мазут.

   Без тебя изо всех моих светоносных скважин Прет густая усталость – чёрная, как мазут.
6. «

   Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны. Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций. Прежних швов не найти — но я вижу и свежие раны. Ножевые и рваные — Господи, как оно бьётся?..

   Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны. Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций. Прежних швов не найти — но я вижу и свежие раны. Ножевые и рваные — Господи, как оно бьётся?..
7. «

   Что меня беспокоит? На-ка вот: Я хочу, чтоб на Рождество Сделал Бог меня одинаковой, Чтоб не чувствовать ничего.

   Что меня беспокоит? На-ка вот: Я хочу, чтоб на Рождество Сделал Бог меня одинаковой, Чтоб не чувствовать ничего.
8. «

   То была ведь огнеупорная, как графит, А теперь врубили внутри огромный такой софит, И нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит...

   То была ведь огнеупорная, как графит, А теперь врубили внутри огромный такой софит, И нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит...
9. «

   Вместе с влюблённостью, меж тем, внутри включается мощный софит, подсвечивающий и впечатывающий в память каждую молекулу действительности; резкость увеличивается, контрастность; звук чище, пронзительнее; жизнь становится не моно, но стерео.

   Вместе с влюблённостью, меж тем, внутри включается мощный софит, подсвечивающий и впечатывающий в память каждую молекулу действительности; резкость увеличивается, контрастность; звук чище, пронзительнее; жизнь становится не моно, но стерео.
10. «

    Здесь мы расстанемся. Лишнего не люблю. Навестишь каким-нибудь теплым антициклоном. Мы ели сыр, запивали его крепленым, Скидывались на новое по рублю. Больше мы не увидимся. Я запомню тебя влюбленным, Восемнадцатилетним, тощим и во хмелю.

    Здесь мы расстанемся. Лишнего не люблю. Навестишь каким-нибудь теплым антициклоном. Мы ели сыр, запивали его крепленым, Скидывались на новое по рублю. Больше мы не увидимся. Я запомню тебя влюбленным, Восемнадцатилетним, тощим и во хмелю.
11. «

    Книга набирается, будто чан с дождевой водой По ночам, что месяц твой молодой, Обещает себя, как поезд, гудит, дымит Нарастает, как сталагмит.

    Книга набирается, будто чан с дождевой водой По ночам, что месяц твой молодой, Обещает себя, как поезд, гудит, дымит Нарастает, как сталагмит.
12. «

    осень опять надевается с рукавов, электризует волосы — ворот узок. мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров и бережёшься слишком больших нагрузок. мир кладёт тебе в книги душистых слов, а в динамики — новых музык.

    осень опять надевается с рукавов, электризует волосы — ворот узок. мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров и бережёшься слишком больших нагрузок. мир кладёт тебе в книги душистых слов, а в динамики — новых музык.
13. «

    Эта музыка не калечит, Болевой вызывая шок – Она легче – Её на плечи И несешь за собой, как шелк.

    Эта музыка не калечит, Болевой вызывая шок – Она легче – Её на плечи И несешь за собой, как шелк.
14. «

    Просто помни, что вот когда этот мир закончится – твоё имя смешное тоже должно быть в титрах.

    Просто помни, что вот когда этот мир закончится – твоё имя смешное тоже должно быть в титрах.
15. «

    В трубке грохот дороги, смех, «Я соскучился», Бьорк, метель. Я немного умнее тех, С кем он делит свою постель.

    В трубке грохот дороги, смех, «Я соскучился», Бьорк, метель. Я немного умнее тех, С кем он делит свою постель.
16. «

    Ну все уже: шепоток, белый шум, пустяк. Едва уловимый, тлеющий, невесомый. Звонка его ждешь не всем существом, а так Одной предательской хромосомой.

    Ну все уже: шепоток, белый шум, пустяк. Едва уловимый, тлеющий, невесомый. Звонка его ждешь не всем существом, а так Одной предательской хромосомой.
17. «

    Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.

    Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.
18. «

    вроде бы никто из них не лентяй, ни один из них не бездельник - но они ничего не делают, кроме денег

    вроде бы никто из них не лентяй, ни один из них не бездельник - но они ничего не делают, кроме денег
19. «

    Богу тоже иногда звонят скучные инвесторы, или приносят толстенные отчёты, или слишком долго готовят кофе — Он тогда сидит, указательным и большим разминает веки, или просто ложится Себе в ладони измученным, пористым лицом, и пытается вспомнить какой–нибудь детский стишок дурацкий, или песенку, чтобы не было так тоскливо, и что–то вертится на языке у Него, в рифму, нелепое, но смешное — и тогда у Него сочиняемся мы.

    Богу тоже иногда звонят скучные инвесторы, или приносят толстенные отчёты, или слишком долго готовят кофе — Он тогда сидит, указательным и большим разминает веки, или просто ложится Себе в ладони измученным, пористым лицом, и пытается вспомнить какой–нибудь детский стишок дурацкий, или песенку, чтобы не было так тоскливо, и что–то вертится на языке у Него, в рифму, нелепое, но смешное — и тогда у Него сочиняемся мы.
20. «

    Высоко, высоко сиди, далеко гляди, лги себе о том, что ждет тебя впереди, слушай, как у города гравий под шинами стариковским кашлем ворочается в груди. Ангелы-посыльные огибают твой дом по крутой дуге, отплевываясь, грубя, ветер курит твою сигарету быстрей тебя – жадно глодает, как пес, ладони твои раскрытые обыскав, смахивает пепел тебе в рукав.

    Высоко, высоко сиди, далеко гляди, лги себе о том, что ждет тебя впереди, слушай, как у города гравий под шинами стариковским кашлем ворочается в груди. Ангелы-посыльные огибают твой дом по крутой дуге, отплевываясь, грубя, ветер курит твою сигарету быстрей тебя – жадно глодает, как пес, ладони твои раскрытые обыскав, смахивает пепел тебе в рукав.