367 цитат, которые говорила Вера Полозкова

Подборка из 367 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – всё, не выношу, не судьба. Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто чёрный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, — родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

   Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – всё, не выношу, не судьба. Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто чёрный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, — родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.
2. «

   Мир — это диск, как некогда Терри Пратчетт Верно подметил; в трещинах и пиратский.

   Мир — это диск, как некогда Терри Пратчетт Верно подметил; в трещинах и пиратский.
3. «

   Мало делаю, много вешу. Плохо с кожей, но нравлюсь массам. Я гибрид между Кэрри Брэдшоу И Фантомасом.

   Мало делаю, много вешу. Плохо с кожей, но нравлюсь массам. Я гибрид между Кэрри Брэдшоу И Фантомасом.
4. «

   Все ответы на все вопросы лежат внутри тебя...

   Все ответы на все вопросы лежат внутри тебя...
5. «

   Хорошо через сто лет вернуться домой с войны, Обнаружить, что море слушается луны, травы зелены, И что, как ты ни бился с миром, всё устояло, Кроме разве что сердца матери, Выцветшего от страха до белизны.

   Хорошо через сто лет вернуться домой с войны, Обнаружить, что море слушается луны, травы зелены, И что, как ты ни бился с миром, всё устояло, Кроме разве что сердца матери, Выцветшего от страха до белизны.
6. «

   Видишь — после тебя остаётся пустошь В каждой глазнице, и наступает тишь. «Я-то всё жду, когда ты меня отпустишь. Я-то всё жду, когда ты меня простишь».

   Видишь — после тебя остаётся пустошь В каждой глазнице, и наступает тишь. «Я-то всё жду, когда ты меня отпустишь. Я-то всё жду, когда ты меня простишь».
7. «

   и больше ничего. достаточно глотка: стихают голоса и отступают лица. простое волшебство. печаль моя река. быть может, и твоя в ней жажда утолится.

   и больше ничего. достаточно глотка: стихают голоса и отступают лица. простое волшебство. печаль моя река. быть может, и твоя в ней жажда утолится.
8. «

   Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие.

   Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие.
9. «

   ... Что твоим голосом говорилось в чужих мобильных, пока не грянуло anno domini? Кто был главным из многих, яростных, изобильных, что были до меня? ... Все кругом расплескивается, распугивается, разбегается врассыпную; кареглазые смотрят так, что слетают пуговицы – даже с тех, кто приносит кофе; я не ревную.

   ... Что твоим голосом говорилось в чужих мобильных, пока не грянуло anno domini? Кто был главным из многих, яростных, изобильных, что были до меня? ... Все кругом расплескивается, распугивается, разбегается врассыпную; кареглазые смотрят так, что слетают пуговицы – даже с тех, кто приносит кофе; я не ревную.
10. «

    Дети очень спасают от ада: и сами по себе и потому, что у тебя нет времени на уныние.

    Дети очень спасают от ада: и сами по себе и потому, что у тебя нет времени на уныние.
11. «

    А хочется, напротив, хмеля слов И поцелуев, жгущих все мосты, Бессовестного счастья, новых строф - Нежданной, изумрудной красоты.

    А хочется, напротив, хмеля слов И поцелуев, жгущих все мосты, Бессовестного счастья, новых строф - Нежданной, изумрудной красоты.
12. «

    Ну все уже: шепоток, белый шум, пустяк. Едва уловимый, тлеющий, невесомый. Звонка его ждешь не всем существом, а так Одной предательской хромосомой.

    Ну все уже: шепоток, белый шум, пустяк. Едва уловимый, тлеющий, невесомый. Звонка его ждешь не всем существом, а так Одной предательской хромосомой.
13. «

    Одному вроде как и легче, но помни впредь: До детей наша старость, что подвесная клеть, Всё качается темноте нежилым плутоном, И все думают — ну уж нет, там не жить, а тлеть.

    Одному вроде как и легче, но помни впредь: До детей наша старость, что подвесная клеть, Всё качается темноте нежилым плутоном, И все думают — ну уж нет, там не жить, а тлеть.
14. «

    Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т.д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.

    Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т.д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.
15. «

    Думала — сами ищем Звёзд себе и дорог. Дети пусть верят в притчи Про всемогущий Рок.

    Думала — сами ищем Звёзд себе и дорог. Дети пусть верят в притчи Про всемогущий Рок.
16. «

    Здесь мы расстанемся. Лишнего не люблю. Навестишь каким-нибудь теплым антициклоном. Мы ели сыр, запивали его крепленым, Скидывались на новое по рублю. Больше мы не увидимся. Я запомню тебя влюбленным, Восемнадцатилетним, тощим и во хмелю.

    Здесь мы расстанемся. Лишнего не люблю. Навестишь каким-нибудь теплым антициклоном. Мы ели сыр, запивали его крепленым, Скидывались на новое по рублю. Больше мы не увидимся. Я запомню тебя влюбленным, Восемнадцатилетним, тощим и во хмелю.
17. «

    Я взойду и скажу им, как я боялась вернуться, да, Обнаружить через неделю, как выцветают в тебе индийские сари, дети, рассветы, шуточки, города, как ни остается от них ни камушка, ни следа, — Только ведь моя Индия из меня не денется никуда. Моя Индия не закончится никогда.

    Я взойду и скажу им, как я боялась вернуться, да, Обнаружить через неделю, как выцветают в тебе индийские сари, дети, рассветы, шуточки, города, как ни остается от них ни камушка, ни следа, — Только ведь моя Индия из меня не денется никуда. Моя Индия не закончится никогда.
18. «

    И он делается незыблемым, как штатив, И сосредоточенным, как удав, Когда приезжает, её никак не предупредив, Уезжает, её ни разу не повидав. Она чувствует, что он в городе — встроен чип. Смотрит в рот телефону — ну, кто из нас смельчак. И все дни до его отъезда она молчит. И все дни до его отъезда они молчат. Она думает — вдруг их где-то пересечет. Примеряет ухмылку, реплику и наряд. И он тоже, не отдавая себе отчёт. А из поезда пишет: «В купе все лампочки не горят». И она отвечает: «Чёрт».

    И он делается незыблемым, как штатив, И сосредоточенным, как удав, Когда приезжает, её никак не предупредив, Уезжает, её ни разу не повидав. Она чувствует, что он в городе — встроен чип. Смотрит в рот телефону — ну, кто из нас смельчак. И все дни до его отъезда она молчит. И все дни до его отъезда они молчат. Она думает — вдруг их где-то пересечет. Примеряет ухмылку, реплику и наряд. И он тоже, не отдавая себе отчёт. А из поезда пишет: «В купе все лампочки не горят». И она отвечает: «Чёрт».
19. «

    попробуй съесть хоть одно яблоко без вот этого своего вздоха о современном обществе, больном наглухо, о себе, у которого все так плохо.

    попробуй съесть хоть одно яблоко без вот этого своего вздоха о современном обществе, больном наглухо, о себе, у которого все так плохо.
20. «

    Взросление — это именно то, как мы пытаемся отгоревать, что мы больше не всемогущи.

    Взросление — это именно то, как мы пытаемся отгоревать, что мы больше не всемогущи.