403 цитаты, которые говорила Вера Полозкова

Подборка из 403 цитаты Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мама просит меня возвращаться домой до двух. Я возвращаюсь после седьмого виски. В моём внутреннем поезде воздух горяч и сух, Если есть пункт прибытия – путь до него неблизкий, И Иосиф Бродский сидит у меня в купе, переводит дух С яростного русского на английский.

   Мама просит меня возвращаться домой до двух. Я возвращаюсь после седьмого виски. В моём внутреннем поезде воздух горяч и сух, Если есть пункт прибытия – путь до него неблизкий, И Иосиф Бродский сидит у меня в купе, переводит дух С яростного русского на английский.
2. «

   И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется и зажимает его во рту.

   И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется и зажимает его во рту.
3. «

   Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.

   Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.
4. «

   Хочешь любить – научишься доверяться. Фирменный отрабатывая удар.

   Хочешь любить – научишься доверяться. Фирменный отрабатывая удар.
5. «

   Носи себя пустым, ходи и резонируй. записывай, где хорошо звучим.

   Носи себя пустым, ходи и резонируй. записывай, где хорошо звучим.
6. «

   Все ответы на все вопросы лежат внутри тебя...

   Все ответы на все вопросы лежат внутри тебя...
7. «

   Каждый день кто-то прилепляет к её окну Мир, похожий на старый выцветший полароид С места взрыва – и тот, кто клялся ей, что прикроет, Оставляет и оставляет её одну.

   Каждый день кто-то прилепляет к её окну Мир, похожий на старый выцветший полароид С места взрыва – и тот, кто клялся ей, что прикроет, Оставляет и оставляет её одну.
8. «

   Когда тебе 17, ты точно знаешь, что нет более двух разных людей, чем ты и твоя мама. Когда тебе 37, и она уходит, ты не можешь перестать удивляться, насколько ты состоишь из нее весь — ее словечек, цитат из кино, любимых песен, историй, друзей и оптимизма вопреки всему.

   Когда тебе 17, ты точно знаешь, что нет более двух разных людей, чем ты и твоя мама. Когда тебе 37, и она уходит, ты не можешь перестать удивляться, насколько ты состоишь из нее весь — ее словечек, цитат из кино, любимых песен, историй, друзей и оптимизма вопреки всему.
9. «

   Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны. Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций. Прежних швов не найти — но я вижу и свежие раны. Ножевые и рваные — Господи, как оно бьётся?..

   Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны. Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций. Прежних швов не найти — но я вижу и свежие раны. Ножевые и рваные — Господи, как оно бьётся?..
10. «

    просветлённые упражняются в остроумии, потому что им больше нечего отрицать. стоит успокоиться, начинаешь не то чтоб всерьёз светиться, но так, мерцать. реки бытия, легонько треща плотинами, поворачиваются вспять.

    просветлённые упражняются в остроумии, потому что им больше нечего отрицать. стоит успокоиться, начинаешь не то чтоб всерьёз светиться, но так, мерцать. реки бытия, легонько треща плотинами, поворачиваются вспять.
11. «

    Стиснув до белизны кулаки, Я не чувствую боли. Я играю лишь главные роли — Пусть они не всегда велики, Но зато в них всегда больше соли, Больше желчи в них или тоски, Прямоты или истинной воли — Они страшно подчас нелегки, Но за них и награды поболе.

    Стиснув до белизны кулаки, Я не чувствую боли. Я играю лишь главные роли — Пусть они не всегда велики, Но зато в них всегда больше соли, Больше желчи в них или тоски, Прямоты или истинной воли — Они страшно подчас нелегки, Но за них и награды поболе.
12. «

    Все, что не убивает нас, Просто делает Нас Большими.

    Все, что не убивает нас, Просто делает Нас Большими.
13. «

    Это как проснуться в пустой палате, Повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики, Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу; Что они сделают, эти чёртовы неудачники, С обреченным тобой, подыхающим понемногу; И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой ещё, Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне бы Хоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще, Уже сердце растёт, как сказочное чудовище, Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба. Твою душу легонько сталкивают корабликом Вдоль по вечной реке, и весь мир обретает краски И рельеф; а ты сам навсегда лежишь почерневшим яблоком, Поздним августом, на ступенечке У терраски.

    Это как проснуться в пустой палате, Повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики, Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу; Что они сделают, эти чёртовы неудачники, С обреченным тобой, подыхающим понемногу; И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой ещё, Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне бы Хоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще, Уже сердце растёт, как сказочное чудовище, Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба. Твою душу легонько сталкивают корабликом Вдоль по вечной реке, и весь мир обретает краски И рельеф; а ты сам навсегда лежишь почерневшим яблоком, Поздним августом, на ступенечке У терраски.
14. «

    Как все дети, росшие без отцов, мы хотим игрушек и леденцов, одеваться празднично, чтоб рубцов и не замечали. Только нет на свете того пути, где нам вечно нет ещё двадцати, всего спросу — радовать и цвести, как всегда вначале...

    Как все дети, росшие без отцов, мы хотим игрушек и леденцов, одеваться празднично, чтоб рубцов и не замечали. Только нет на свете того пути, где нам вечно нет ещё двадцати, всего спросу — радовать и цвести, как всегда вначале...
15. «

    Я знаю, что будет — сценарий твержу наизусть. Я помню эмоции всех своих прожитых жизней. Я лишь узнаю их — по импульсам. Безукоризнен Порядок в архивах моих состояний и чувств.

    Я знаю, что будет — сценарий твержу наизусть. Я помню эмоции всех своих прожитых жизней. Я лишь узнаю их — по импульсам. Безукоризнен Порядок в архивах моих состояний и чувств.
16. «

    Это мир заменяемых; что может быть смешней твоего протеста. Они разместят чужой, если ты не пришлёшь им текста. Он найдёт посговорчивей, если ты не перезвонишь ему. Это однородный мир: в нём не существует избранных – как и лишних. Не приходится прав отстаивать, губ раскатывать. Ладно не убедишь – но ты даже не разозлишь их. Раньше без тебя обходились как-то ведь. Миф о собственной исключительности, возникший Из-за сложной организации нервной деятельности.

    Это мир заменяемых; что может быть смешней твоего протеста. Они разместят чужой, если ты не пришлёшь им текста. Он найдёт посговорчивей, если ты не перезвонишь ему. Это однородный мир: в нём не существует избранных – как и лишних. Не приходится прав отстаивать, губ раскатывать. Ладно не убедишь – но ты даже не разозлишь их. Раньше без тебя обходились как-то ведь. Миф о собственной исключительности, возникший Из-за сложной организации нервной деятельности.
17. «

    Потому что счастья не заработаешь, как ни майся, Потому что счастье – тамтам ямайца, Счастье, не ломайся во мне, Вздымайся, Не унимайся, Разве выживу в этой дьявольской тишине я.

    Потому что счастья не заработаешь, как ни майся, Потому что счастье – тамтам ямайца, Счастье, не ломайся во мне, Вздымайся, Не унимайся, Разве выживу в этой дьявольской тишине я.
18. «

    Эта музыка не калечит, Болевой вызывая шок – Она легче – Её на плечи И несешь за собой, как шелк.

    Эта музыка не калечит, Болевой вызывая шок – Она легче – Её на плечи И несешь за собой, как шелк.
19. «

    Всё уже позади, заканчивай эту травлю, Ну поверила, ну ещё одному кретину. Детка, детка, я никогда тебя не оставлю. Я уже никогда тебя Не покину.

    Всё уже позади, заканчивай эту травлю, Ну поверила, ну ещё одному кретину. Детка, детка, я никогда тебя не оставлю. Я уже никогда тебя Не покину.
20. «

    Ещё рано – ещё так многое по плечу, не взяла кредитов, не родила детей. Не наелась дерьма по самое не хочу, не устала любить людей. Ещё кто-то тебе готовит бухло и снедь, открывает дверь, отдувает прядь. Поскулишь потом, когда будет за что краснеть, когда выслужишь, что терять.

    Ещё рано – ещё так многое по плечу, не взяла кредитов, не родила детей. Не наелась дерьма по самое не хочу, не устала любить людей. Ещё кто-то тебе готовит бухло и снедь, открывает дверь, отдувает прядь. Поскулишь потом, когда будет за что краснеть, когда выслужишь, что терять.