35 цитат, которые говорила Вероника Тушнова

Ниже 35 цитат Вероники Тушновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Дождик сеет, сеет, сеет, с полуночи моросит, словно занавес кисейный за окошками висит.

   Дождик сеет, сеет, сеет, с полуночи моросит, словно занавес кисейный за окошками висит.
2. «

   Да, ты мой сон. Ты выдумка моя. Зачем же ты приходишь ежечасно, глядишь в глаза и мучаешь меня, как будто я над выдумкою властна?

   Да, ты мой сон. Ты выдумка моя. Зачем же ты приходишь ежечасно, глядишь в глаза и мучаешь меня, как будто я над выдумкою властна?
3. «

   Любовь не боится огромных разлук, Любовь умирает от маленькой лжи!

   Любовь не боится огромных разлук, Любовь умирает от маленькой лжи!
4. «

   Мы учим детей от гриппа спасаться, улицы учим переходить, так как же этого не касаться, как будто легко научиться любить. (Казалось бы, это проще простого!) Но я про любовь настоящую, ту, когда самая жизнь отдаётся без слова за отчизну, за женщину, за мечту... Чтобы люди веку по росту были, такими надо вырастить их, чтобы с детства все, что они любили, любили бы больше себя самих!

   Мы учим детей от гриппа спасаться, улицы учим переходить, так как же этого не касаться, как будто легко научиться любить. (Казалось бы, это проще простого!) Но я про любовь настоящую, ту, когда самая жизнь отдаётся без слова за отчизну, за женщину, за мечту... Чтобы люди веку по росту были, такими надо вырастить их, чтобы с детства все, что они любили, любили бы больше себя самих!
5. «

   А в доме будет грусть и тишь, хрип счетчика и шорох книжки, когда ты в двери постучишь, взбежав наверх без передышки.

   А в доме будет грусть и тишь, хрип счетчика и шорох книжки, когда ты в двери постучишь, взбежав наверх без передышки.
6. «

   А знаешь, всё ещё будет! Южный ветер ещё подует, и весну ещё наколдует, и память перелистает, и встретиться нас заставит, и ещё меня на рассвете губы твои разбудят. Понимаешь, всё ещё будет! В сто концов убегают рельсы, самолёты уходят в рейсы, корабли снимаются с якоря… Если б помнили это люди, чаще думали бы о чуде, реже бы люди плакали. … Я его не запру безжалостно, крыльев не искалечу. Улетаешь? Лети, пожалуйста... Знаешь, как отпразднуем Встречу!

   А знаешь, всё ещё будет! Южный ветер ещё подует, и весну ещё наколдует, и память перелистает, и встретиться нас заставит, и ещё меня на рассвете губы твои разбудят. Понимаешь, всё ещё будет! В сто концов убегают рельсы, самолёты уходят в рейсы, корабли снимаются с якоря… Если б помнили это люди, чаще думали бы о чуде, реже бы люди плакали. … Я его не запру безжалостно, крыльев не искалечу. Улетаешь? Лети, пожалуйста... Знаешь, как отпразднуем Встречу!
7. «

   Быть хорошим другом обещался, звёзды мне дарил и города. И уехал, и не попрощался. И не возвратится никогда. Я о нём потосковала в меру, в меру слез горючих пролила. Прижилась обида, присмирела, люди обступили и дела... Снова поднимаюсь на рассвете, пью с друзьями, к случаю, вино, и никто не знает, что на свете нет меня уже давным-давно.

   Быть хорошим другом обещался, звёзды мне дарил и города. И уехал, и не попрощался. И не возвратится никогда. Я о нём потосковала в меру, в меру слез горючих пролила. Прижилась обида, присмирела, люди обступили и дела... Снова поднимаюсь на рассвете, пью с друзьями, к случаю, вино, и никто не знает, что на свете нет меня уже давным-давно.
8. «

   Я прощаюсь с тобою у последней черты. С настоящей любовью, может, встретишься ты. Пусть иная, родная, та, с которою — рай, всё равно заклинаю: вспоминай! вспоминай! Вспоминай меня, если хрустнет утренний лёд, если вдруг в поднебесье прогремит самолет, если вихрь закурчавит душных туч пелену, если пёс заскучает, заскулит на луну, если рыжие стаи закружит листопад, если за полночь ставни застучат невпопад, если утром белесым закричат петухи, вспоминай мои слёзы, губы, руки, стихи... Позабыть не старайся, прочь из сердца гоня, не старайся, не майся - слишком много меня!

   Я прощаюсь с тобою у последней черты. С настоящей любовью, может, встретишься ты. Пусть иная, родная, та, с которою — рай, всё равно заклинаю: вспоминай! вспоминай! Вспоминай меня, если хрустнет утренний лёд, если вдруг в поднебесье прогремит самолет, если вихрь закурчавит душных туч пелену, если пёс заскучает, заскулит на луну, если рыжие стаи закружит листопад, если за полночь ставни застучат невпопад, если утром белесым закричат петухи, вспоминай мои слёзы, губы, руки, стихи... Позабыть не старайся, прочь из сердца гоня, не старайся, не майся - слишком много меня!
9. «

   ... А мне говорят: нету такой любви. Мне говорят: как все, так и ты живи! А я никому души не дам потушить. А я и живу, как все когда-нибудь будут жить!

   ... А мне говорят: нету такой любви. Мне говорят: как все, так и ты живи! А я никому души не дам потушить. А я и живу, как все когда-нибудь будут жить!
10. «

    Сколько дней не спалось, не елось, Не плакалось мне, не пелось, Не работалось, не гулялось, - Все в душе своей разбиралась. Раздала, что было хорошего, Что не нужно, на свалку брошено, Подмела свою душу дочиста, Настоящее одиночество. Настежь окна, свежо в груди...

    Сколько дней не спалось, не елось, Не плакалось мне, не пелось, Не работалось, не гулялось, - Все в душе своей разбиралась. Раздала, что было хорошего, Что не нужно, на свалку брошено, Подмела свою душу дочиста, Настоящее одиночество. Настежь окна, свежо в груди...
11. «

    Бывало всё: и счастье, и печали, и разговоры длинные вдвоём. Но мы о самом главном промолчали, а может, и не думали о нём. Нас разделило смутных дней теченье - сперва ручей, потом, глядишь, река... Но долго оставалось ощущенье: не навсегда, ненадолго, пока... Давно исчез, уплыл далёкий берег, и нет тебя, и свет в душе погас, и только я одна ещё не верю, что жизнь навечно разлучила нас.

    Бывало всё: и счастье, и печали, и разговоры длинные вдвоём. Но мы о самом главном промолчали, а может, и не думали о нём. Нас разделило смутных дней теченье - сперва ручей, потом, глядишь, река... Но долго оставалось ощущенье: не навсегда, ненадолго, пока... Давно исчез, уплыл далёкий берег, и нет тебя, и свет в душе погас, и только я одна ещё не верю, что жизнь навечно разлучила нас.
12. «

    Отпускать — это счастье сильных, взаперти держать — мука слабых.

    Отпускать — это счастье сильных, взаперти держать — мука слабых.
13. «

    Это зря говорится, что надо счастливой родиться… Нужно только, чтоб сердце не стыдилось над счастьем трудиться, Чтобы не было сердце лениво, спесиво, Чтоб за малую малость оно говорило «спасибо»...

    Это зря говорится, что надо счастливой родиться… Нужно только, чтоб сердце не стыдилось над счастьем трудиться, Чтобы не было сердце лениво, спесиво, Чтоб за малую малость оно говорило «спасибо»...
14. «

    А я с годами думаю все чаще, Что краденое счастье — тоже счастье, Как ситник краденый — все тот же хлеб насущный, Спасенье жизни неблагополучной.

    А я с годами думаю все чаще, Что краденое счастье — тоже счастье, Как ситник краденый — все тот же хлеб насущный, Спасенье жизни неблагополучной.
15. «

    За любовь платят любовью или не платят совсем.

    За любовь платят любовью или не платят совсем.
16. «

    Нам не позволено любить. Все, что с тобою связано, мне строго-настрого забыть судьбой моей приказано. Но помню я всему назло любви часы беспечные, и встречи памятной число - мое. На веки вечные.

    Нам не позволено любить. Все, что с тобою связано, мне строго-настрого забыть судьбой моей приказано. Но помню я всему назло любви часы беспечные, и встречи памятной число - мое. На веки вечные.
17. «

    Всё в доме пасмурно и ветхо, скрипят ступени, мох в пазах... А за окном — рассвет и ветка в аквамариновых слезах. А за окном кричат вороны, и страшно яркая трава, и погромыхиванье грома, как будто валятся дрова. Смотрю в окно, от счастья плача, и, полусонная ещё, щекою чувствую горячей твоё прохладное плечо... Но ты в другом, далёком доме и даже в городе другом. Чужие властные ладони лежат на сердце дорогом. ... А это всё — и час рассвета, и сад, поющий под дождём, — я просто выдумала это, чтобы побыть с тобой вдвоём.

    Всё в доме пасмурно и ветхо, скрипят ступени, мох в пазах... А за окном — рассвет и ветка в аквамариновых слезах. А за окном кричат вороны, и страшно яркая трава, и погромыхиванье грома, как будто валятся дрова. Смотрю в окно, от счастья плача, и, полусонная ещё, щекою чувствую горячей твоё прохладное плечо... Но ты в другом, далёком доме и даже в городе другом. Чужие властные ладони лежат на сердце дорогом. ... А это всё — и час рассвета, и сад, поющий под дождём, — я просто выдумала это, чтобы побыть с тобой вдвоём.
18. «

    Я без тебя училась жить, я принялась за дело. Костёр сумела я сложить, — гудело, а не тлело.

    Я без тебя училась жить, я принялась за дело. Костёр сумела я сложить, — гудело, а не тлело.
19. «

    А мы купались... И вода светилась... И вспыхивало пламя под ногой... А ночь была как музыка, как милость торжественной, сияющей, нагой.

    А мы купались... И вода светилась... И вспыхивало пламя под ногой... А ночь была как музыка, как милость торжественной, сияющей, нагой.
20. «

    Навстречу сосны. Нет конца им... День ярче, выше, горячей, но хвойный кров непроницаем для ливня солнечных лучей.

    Навстречу сосны. Нет конца им... День ярче, выше, горячей, но хвойный кров непроницаем для ливня солнечных лучей.