594 сильных цитаты Виктора Гюго

Ниже 594 цитаты Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   У достоинства есть занавес, у недостатка — маска.

   У достоинства есть занавес, у недостатка — маска.
2. «

   Нередко, думая связать одни нити, человек связывает другие.

   Нередко, думая связать одни нити, человек связывает другие.

   — Отверженные · книга
3. «

   Странная фантазия искать первоисточники невесть где и доказывать, что ручеек, протекающий вдоль вашей улицы, питается водами Нила.

   Странная фантазия искать первоисточники невесть где и доказывать, что ручеек, протекающий вдоль вашей улицы, питается водами Нила.

   — Последний день приговорённого к смерти · книга
4. «

   Иногда вторым быть труднее, чем первым. Для этого нужно меньше гениальности, но больше отваги. Первый, упоенный новизной, может не знать размеров угрожающей ему опасности, второй же видит пропасть и все же бросается в нее.

   Иногда вторым быть труднее, чем первым. Для этого нужно меньше гениальности, но больше отваги. Первый, упоенный новизной, может не знать размеров угрожающей ему опасности, второй же видит пропасть и все же бросается в нее.

   — Человек, который смеётся · книга
5. «

   Самые хорошие люди иногда бывают не свободны от эгоистических мыслей.

   Самые хорошие люди иногда бывают не свободны от эгоистических мыслей.

   — Отверженные · книга
6. «

   Как излишек масла гасит огонь, так избыток ощущений гасит мысль.

   Как излишек масла гасит огонь, так избыток ощущений гасит мысль.

   — Человек, который смеётся · книга
7. «

   У него был такой вид, словно он постоянно занят созерцанием чего-то страшного. И действительно, он был поглощен своими мыслями.

   У него был такой вид, словно он постоянно занят созерцанием чего-то страшного. И действительно, он был поглощен своими мыслями.

   — Отверженные · книга
8. «

   Мать чаще всего сильнее любит именно то дитя, которое заставило ее больше страдать.

   Мать чаще всего сильнее любит именно то дитя, которое заставило ее больше страдать.

   — Собор Парижской Богоматери · книга
9. «

   Если человек может сказать, что такое любовь, значит, он никого не любил.

   Если человек может сказать, что такое любовь, значит, он никого не любил.
10. «

    Если Господь не охраняет дом, тщетно сторожат охраняющие его.

    Если Господь не охраняет дом, тщетно сторожат охраняющие его.

    — Отверженные · книга
11. «

    Совесть любящего мужчины — ангел-хранитель любимой им женщины.

    Совесть любящего мужчины — ангел-хранитель любимой им женщины.

    — Человек, который смеётся · книга
12. «

    Нет среди живых существ такого, на котором не оставила свой след Бесконечность; Нет среди самых ничтожных и отвратительных существ такого, на который бы не падал луч Света, Посланного свыше, то нежного, то сурового.

    Нет среди живых существ такого, на котором не оставила свой след Бесконечность; Нет среди самых ничтожных и отвратительных существ такого, на который бы не падал луч Света, Посланного свыше, то нежного, то сурового.

    — Легенда веков · книга
13. «

    Какова у человека философия, такова и жизнь. Как постелешь, так и выспишься.

    Какова у человека философия, такова и жизнь. Как постелешь, так и выспишься.

    — Отверженные · книга
14. «

    Наслаждаться — какая жалкая цель и какое суетное тщеславие! Мыслить — вот подлинное торжество души!

    Наслаждаться — какая жалкая цель и какое суетное тщеславие! Мыслить — вот подлинное торжество души!

    — Отверженные · книга
15. «

    Нельзя легкомысленно разрешать своей совести быть неприступной. Ведь так понемногу можно дойти до такой крайности, как честность в политике.

    Нельзя легкомысленно разрешать своей совести быть неприступной. Ведь так понемногу можно дойти до такой крайности, как честность в политике.

    — Человек, который смеётся · книга
16. «

    Правильные рассуждения ведут к правильным поступкам. Правильность ума ведёт к справедливости сердца.

    Правильные рассуждения ведут к правильным поступкам. Правильность ума ведёт к справедливости сердца.
17. «

    Общественное здание прошлого держалось на трех опорах: священник, король, палач. Давно уже прозвучал голос: «Боги уходят!». Недавно другой голос провозгласил: «Короли уходят!». Пора, чтобы третий голос произнес: «Палач уходит!».

    Общественное здание прошлого держалось на трех опорах: священник, король, палач. Давно уже прозвучал голос: «Боги уходят!». Недавно другой голос провозгласил: «Короли уходят!». Пора, чтобы третий голос произнес: «Палач уходит!».

    — Последний день приговорённого к смерти · книга
18. «

    В беде нельзя поддаваться панике, беде надо смотреть прямо в лицо; это долг каждого, если только он не дурак.

    В беде нельзя поддаваться панике, беде надо смотреть прямо в лицо; это долг каждого, если только он не дурак.

    — Человек, который смеётся · книга
19. «

    Мы живем в обществе, окутанном мраком. Преуспевать — вот высшая мудрость, которая капля за каплей падает из черной тучи корыстных интересов, нависшей над человечеством. Заметим мимоходом, какая, в сущности, гнусная вещь — успех. Его мнимое сходство с заслугой вводит людей в заблуждение. Удача — это для толпы почти то же, что превосходство. У успеха, этого близнеца таланта, есть одна жертва обмана — история. Только Ювенал и Тацит немного брюзжат на его счет. В наши дни всякая более или менее официальная философия поступает в услужение к успеху, носит его ливрею и — такова теория! Благосостояние предполагает способности. Выиграйте в лотерее, и вы умница. Кто победил, тому почет. Родитесь в сорочке — в этом вся штука! Будьте удачливы — все остальное приложится; будьте баловнем счастья — вас сочтут великим человеком. Не считая пяти-шести грандиозных исключений, которые придают блеск целому столетию, все восторги современников объясняются только близорукостью. Позолота сходит за золото. Будь ты хоть первым встречным — это не помеха, лишь бы удача шла тебе навстречу. Пошлость — это состарившийся Нарцисс, влюбленный в самого себя и рукоплещущий пошлости. То огромное дарование, благодаря которому человек рождается Моисеем, Эсхилом, Данте, Микеланджело или Наполеоном, немедленно и единодушно присуждается толпой любому, кто достиг своей цели, в чем бы она ни состояла. Пусть какой-нибудь нотариус стал депутатом; пусть лже-Корнель написал «Тиридата»; пусть евнуху удалось обзавестись гаремом; пусть какой-нибудь военный Прюдом случайно выиграл битву, имеющую решающее значение для эпохи; пусть аптекарь изобрел картонные подошвы для армии департамента Самбр-и-Маас и, выдав картон за кожу, нажил капитал, дающий четыреста тысяч ливров дохода; пусть уличный разносчик женился на ростовщице и от этого брака родилось семь или восемь миллионов, отцом которых является он, а матерью она; пусть проповедник за свою гнусавую болтовню получил епископский сан; пусть управляющий торговым домом оказался по увольнении таким богатым человеком, что его назначили министром финансов, — во всем этом люди видят Гениальность, так же как они видят Красоту в наружности Мушкетона и Величие в шее Клавдия. Звездообразные следы утиных лапок на мягкой грязи болота они принимают за созвездия в бездонной глубине неба.

    Мы живем в обществе, окутанном мраком. Преуспевать — вот высшая мудрость, которая капля за каплей падает из черной тучи корыстных интересов, нависшей над человечеством. Заметим мимоходом, какая, в сущности, гнусная вещь — успех. Его мнимое сходство с заслугой вводит людей в заблуждение. Удача — это для толпы почти то же, что превосходство. У успеха, этого близнеца таланта, есть одна жертва обмана — история. Только Ювенал и Тацит немного брюзжат на его счет. В наши дни всякая более или менее официальная философия поступает в услужение к успеху, носит его ливрею и — такова теория! Благосостояние предполагает способности. Выиграйте в лотерее, и вы умница. Кто победил, тому почет. Родитесь в сорочке — в этом вся штука! Будьте удачливы — все остальное приложится; будьте баловнем счастья — вас сочтут великим человеком. Не считая пяти-шести грандиозных исключений, которые придают блеск целому столетию, все восторги современников объясняются только близорукостью. Позолота сходит за золото. Будь ты хоть первым встречным — это не помеха, лишь бы удача шла тебе навстречу. Пошлость — это состарившийся Нарцисс, влюбленный в самого себя и рукоплещущий пошлости. То огромное дарование, благодаря которому человек рождается Моисеем, Эсхилом, Данте, Микеланджело или Наполеоном, немедленно и единодушно присуждается толпой любому, кто достиг своей цели, в чем бы она ни состояла. Пусть какой-нибудь нотариус стал депутатом; пусть лже-Корнель написал «Тиридата»; пусть евнуху удалось обзавестись гаремом; пусть какой-нибудь военный Прюдом случайно выиграл битву, имеющую решающее значение для эпохи; пусть аптекарь изобрел картонные подошвы для армии департамента Самбр-и-Маас и, выдав картон за кожу, нажил капитал, дающий четыреста тысяч ливров дохода; пусть уличный разносчик женился на ростовщице и от этого брака родилось семь или восемь миллионов, отцом которых является он, а матерью она; пусть проповедник за свою гнусавую болтовню получил епископский сан; пусть управляющий торговым домом оказался по увольнении таким богатым человеком, что его назначили министром финансов, — во всем этом люди видят Гениальность, так же как они видят Красоту в наружности Мушкетона и Величие в шее Клавдия. Звездообразные следы утиных лапок на мягкой грязи болота они принимают за созвездия в бездонной глубине неба.

    — Отверженные · книга
20. «

    Мир – он всегда будет таким, каков он есть; на земле все будет идти достаточно дурно и без твоего содействия.

    Мир – он всегда будет таким, каков он есть; на земле все будет идти достаточно дурно и без твоего содействия.

    — Человек, который смеётся · книга