21 цитата Виктора Кунина — избранное

Виктор Кунин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 21 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Последние происшествия обнаружили много печальных истин. Недостаток просвещения и нравственности вовлек молодых людей в преступные заблуждения. Политические изменения, вынужденные у других народов силою обстоятельств и долговременным приготовлением, вдруг сделались у нас предметом замыслов и злонамеренных усилий.

   Последние происшествия обнаружили много печальных истин. Недостаток просвещения и нравственности вовлек молодых людей в преступные заблуждения. Политические изменения, вынужденные у других народов силою обстоятельств и долговременным приготовлением, вдруг сделались у нас предметом замыслов и злонамеренных усилий.

   — Александр Пушкин · книга
2. «

   Будто прикованный, уничтожив окружающее, не слыша, не внимая, не помня ничего, пожираю я твои страницы, дивный поэт!

   Будто прикованный, уничтожив окружающее, не слыша, не внимая, не помня ничего, пожираю я твои страницы, дивный поэт!

   — Николай Васильевич Гоголь · книга
3. «

   Самое глупое ругательство получает вес от волшебного влияния типографии. Нам всё еще печатный лист кажется святым. Мы всё думаем: как это может быть глупо или несправедливо? ведь это напечатано!

   Самое глупое ругательство получает вес от волшебного влияния типографии. Нам всё еще печатный лист кажется святым. Мы всё думаем: как это может быть глупо или несправедливо? ведь это напечатано!

   — Александр Пушкин · книга
4. «

   До капли наслажденье пей, Живи беспечен, равнодушен! Мгновенью жизни будь послушен, Будь молод в юности твоей.

   До капли наслажденье пей, Живи беспечен, равнодушен! Мгновенью жизни будь послушен, Будь молод в юности твоей.

   — Александр Пушкин · книга
5. «

   Понятна мне времен превратность, Не прекословлю, право, ей: У нас нова рожденьем знатность, И чем новее, тем знатней.

   Понятна мне времен превратность, Не прекословлю, право, ей: У нас нова рожденьем знатность, И чем новее, тем знатней.

   — Александр Пушкин · книга
6. «

   Позволь душе моей открыться пред тобою И в дружбе сладостной отраду почерпнуть, Скучая жизнию, томимый суетою, Я жажду близ тебя, друг нежный, отдохнуть.

   Позволь душе моей открыться пред тобою И в дружбе сладостной отраду почерпнуть, Скучая жизнию, томимый суетою, Я жажду близ тебя, друг нежный, отдохнуть.

   — Пушкин · книга
7. «

   Взять жену без состояния — я в состоянии, но входить в долги для ее тряпок — я не в состоянии.

   Взять жену без состояния — я в состоянии, но входить в долги для ее тряпок — я не в состоянии.

   — Александр Пушкин · книга
8. «

   Еще люблю подчас жизнь старую свою С ее ущербами и грустным поворотом.

   Еще люблю подчас жизнь старую свою С ее ущербами и грустным поворотом.

   — Вяземский Петр Андреевич · книга
9. «

   Услышишь суд глупца и смех толпы холодной: Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

   Услышишь суд глупца и смех толпы холодной: Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

   — Александр Пушкин · книга
10. «

    Вы избалованы природой; Она пристрастна к вам была, И наша вечная хвала Вам кажется докучной одой.

    Вы избалованы природой; Она пристрастна к вам была, И наша вечная хвала Вам кажется докучной одой.

    — Пушкин · книга
11. «

    Не всякий рожден поэтом, не всякий может быть писателем и сочинителем, но чувствовать красоты изящного и ими наслаждаться может каждый.

    Не всякий рожден поэтом, не всякий может быть писателем и сочинителем, но чувствовать красоты изящного и ими наслаждаться может каждый.

    — Прасковья Александровна Осипова · книга
12. «

    Мне 27 лет, дорогой друг. Пора жить, т. е. познать счастье. Ты говоришь мне, что оно не может быть вечным: хороша новость! Не личное мое счастье заботит меня, могу ли я возле нее не быть счастливейшим из людей, — но я содрогаюсь при мысли, что не смогу сделать ее столь счастливой, как мне хотелось бы.

    Мне 27 лет, дорогой друг. Пора жить, т. е. познать счастье. Ты говоришь мне, что оно не может быть вечным: хороша новость! Не личное мое счастье заботит меня, могу ли я возле нее не быть счастливейшим из людей, — но я содрогаюсь при мысли, что не смогу сделать ее столь счастливой, как мне хотелось бы.

    — Александр Пушкин · книга
13. «

    В осенней наготе стояли дерева И неприветливо чернели; Хрустела под ногой морозная трава, И листья мертвые, волнуяся, шумели.

    В осенней наготе стояли дерева И неприветливо чернели; Хрустела под ногой морозная трава, И листья мертвые, волнуяся, шумели.

    — Баратынский Евгений Абрамович · книга
14. «

    Любовь и тайная свобода Внушали сердцу гимн простой, И неподкупный голос мой Был эхо русского народа.

    Любовь и тайная свобода Внушали сердцу гимн простой, И неподкупный голос мой Был эхо русского народа.

    — Александр Пушкин · книга
15. «

    Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности невозможно.

    Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности невозможно.

    — Александр Пушкин · книга
16. «

    Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь И без надежд и без желаний. Как пламень жертвенный, чиста моя любовь И нежность девственных мечтаний.

    Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь И без надежд и без желаний. Как пламень жертвенный, чиста моя любовь И нежность девственных мечтаний.

    — Александр Пушкин · книга
17. «

    О возраст ранний и живой, Как быстро легкой чередой Тогда сменялись впечатленья: Восторги — тихою тоской, Печаль — порывом упоенья!

    О возраст ранний и живой, Как быстро легкой чередой Тогда сменялись впечатленья: Восторги — тихою тоской, Печаль — порывом упоенья!

    — Александр Пушкин · книга
18. «

    К поэту летал соловей по ночам, Как в небо луна выплывала, И вместе с поэтом он пел — и певцам Внимая, природа смолкала. Потом соловей — повествует народ - Летал сюда каждое лето: И свищет, и плачет, и словно зовет К забытому другу поэта! Но умер поэт — прилетать перестал Пернатый певец... Полный горя, С тех пор кипарис сиротою стоял, Внимая лишь рокоту моря.

    К поэту летал соловей по ночам, Как в небо луна выплывала, И вместе с поэтом он пел — и певцам Внимая, природа смолкала. Потом соловей — повествует народ - Летал сюда каждое лето: И свищет, и плачет, и словно зовет К забытому другу поэта! Но умер поэт — прилетать перестал Пернатый певец... Полный горя, С тех пор кипарис сиротою стоял, Внимая лишь рокоту моря.

    — Некрасов · книга
19. «

    Пушкина жестоко жмет цензура. Он просил себе другого цензора. Ему назначили Гаевского. Пушкин раскаивается, но поздно. Гаевский до того напуган гауптвахтой, на которой просидел восемь дней, что теперь сомневается, можно ли пропустить в печать известия вроде того, что такой-то король скончался.

    Пушкина жестоко жмет цензура. Он просил себе другого цензора. Ему назначили Гаевского. Пушкин раскаивается, но поздно. Гаевский до того напуган гауптвахтой, на которой просидел восемь дней, что теперь сомневается, можно ли пропустить в печать известия вроде того, что такой-то король скончался.

    — Никитенко · книга
20. «

    Пусть нежный баловень полуденной природы, Где тень душистее, красноречивей воды, Улыбку первую приветствует весны! Сын пасмурных небес полуночной страны, Обвыкший к свисту вьюг и реву непогоды, Приветствую душой и песней первый снег...

    Пусть нежный баловень полуденной природы, Где тень душистее, красноречивей воды, Улыбку первую приветствует весны! Сын пасмурных небес полуночной страны, Обвыкший к свисту вьюг и реву непогоды, Приветствую душой и песней первый снег...

    — Вяземский Петр Андреевич · книга