14 известных цитат Виктории Килеева: смешные цитаты

Подборка из 14 цитат Виктории Килеева: смешные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — «Аз тебе жалею». Ты чё, со мной из жалости? — Это «я тебя люблю» по-старославянски. Глагол «любити» означал тогда плотскую любовь, а «жалити» — настоящую. — «Эго се филео», — напряжённо прочитал Денис. — А это то же самое, только по-древнегречески. — А нормально написать нельзя было? — Ну я же всё-таки филолог, — смутилась Люся. — Из филфака вообще нормальными не выходят.

   — «Аз тебе жалею». Ты чё, со мной из жалости? — Это «я тебя люблю» по-старославянски. Глагол «любити» означал тогда плотскую любовь, а «жалити» — настоящую. — «Эго се филео», — напряжённо прочитал Денис. — А это то же самое, только по-древнегречески. — А нормально написать нельзя было? — Ну я же всё-таки филолог, — смутилась Люся. — Из филфака вообще нормальными не выходят.

   — Виктория Килеева · книга
2. «

   — Вы вообще были с ней когда-нибудь близки? — спросила Ася, громоздя себе на тарелку большой кусок. — Да, позавчера мы сидели с ней рядом в кино. Ася чуть не подавилась. — Что, и без секса? — Зачем секс? Что я, дурак — Настю на эротику водить? Я её на приличный фильм повёл, на исторический.

   — Вы вообще были с ней когда-нибудь близки? — спросила Ася, громоздя себе на тарелку большой кусок. — Да, позавчера мы сидели с ней рядом в кино. Ася чуть не подавилась. — Что, и без секса? — Зачем секс? Что я, дурак — Настю на эротику водить? Я её на приличный фильм повёл, на исторический.

   — Виктория Килеева · книга
3. «

   — Когда ты успел посадить меня на козлы? — Да ты сама на них залезла. Испуганная Лара вцепилась одной рукой в сидение, но бутылку не выпускала. — Андреас, поди сюда. Похоже, у меня провалы в памяти… Тот коротко засмеялся. — У тебя в памяти не провалы, а проливы. Коньячные. — Сколько же мы выпили?! — Зато не холодно.

   — Когда ты успел посадить меня на козлы? — Да ты сама на них залезла. Испуганная Лара вцепилась одной рукой в сидение, но бутылку не выпускала. — Андреас, поди сюда. Похоже, у меня провалы в памяти… Тот коротко засмеялся. — У тебя в памяти не провалы, а проливы. Коньячные. — Сколько же мы выпили?! — Зато не холодно.

   — Виктория Килеева · книга
4. «

   — Асют, это ужасно. — Что именно? — Мне двадцать лет. Почти двадцать один. И я… девственник. — Андрей, ты свят, ты увидишь Господа… — Но я хочу увидеть Настю. Голой. Или вообще какую-нибудь голую живую женщину… — Живую — в смысле, не на картинке? — В смысле, не труп. На таких я уже насмотрелся.

   — Асют, это ужасно. — Что именно? — Мне двадцать лет. Почти двадцать один. И я… девственник. — Андрей, ты свят, ты увидишь Господа… — Но я хочу увидеть Настю. Голой. Или вообще какую-нибудь голую живую женщину… — Живую — в смысле, не на картинке? — В смысле, не труп. На таких я уже насмотрелся.

   — Виктория Килеева · книга
5. «

   — Мы в тупике. На мой взгляд, дорогая, тебе остаётся только одно: пустить в ход свою женскую хитрость. Та в недоумении уставилась на Крэха. — Соблазнить! — каркнул ворон. Лара открыла рот для возмущённой тирады, но Крэх тут же и почему-то со знанием дела добавил: — Соблазнить не значит отдаться.

   — Мы в тупике. На мой взгляд, дорогая, тебе остаётся только одно: пустить в ход свою женскую хитрость. Та в недоумении уставилась на Крэха. — Соблазнить! — каркнул ворон. Лара открыла рот для возмущённой тирады, но Крэх тут же и почему-то со знанием дела добавил: — Соблазнить не значит отдаться.

   — Виктория Килеева · книга
6. «

   — Вы уж меня извините, мадемуазель, но ваш кот — девочка! — Вы хотите сказать, что он пассивный гей?

   — Вы уж меня извините, мадемуазель, но ваш кот — девочка! — Вы хотите сказать, что он пассивный гей?

   — Виктория Килеева · книга
7. «

   — Ты хоть дьявола видела? — Видела. Но мы называли его Библиотекарем. Луна в глазах Филиппа засияла чуть ярче. — Как ты его вызвала? — Никак. Он сам к нам в гости пожаловал, мы его даже не приглашали. — Почему не приглашали? — У нас не убрано было.

   — Ты хоть дьявола видела? — Видела. Но мы называли его Библиотекарем. Луна в глазах Филиппа засияла чуть ярче. — Как ты его вызвала? — Никак. Он сам к нам в гости пожаловал, мы его даже не приглашали. — Почему не приглашали? — У нас не убрано было.

   — Виктория Килеева · книга
8. «

   — Привет. Могу я поговорить с самой обаятельной девушкой на свете? Люся с жалостью взглянула на себя в зеркало. — Э-э… Вы не туда попали. — И отключилась.

   — Привет. Могу я поговорить с самой обаятельной девушкой на свете? Люся с жалостью взглянула на себя в зеркало. — Э-э… Вы не туда попали. — И отключилась.

   — Виктория Килеева · книга
9. «

   — И за чем же дело стало? — За тем, что мне моя свобода дороже вашей колдовской силы. — И что же в ней такого дорогого? — Только глупцу непостижимо, что дороже свободы ничего не бывает, и никакая магия с ней не сравнится! Библиотекарь закивал и как бы невзначай заметил: — А ещё у нас проходят шабаши с полуголыми ведьмами. — Насколько полуголыми? — заинтересовался Андреас.

   — И за чем же дело стало? — За тем, что мне моя свобода дороже вашей колдовской силы. — И что же в ней такого дорогого? — Только глупцу непостижимо, что дороже свободы ничего не бывает, и никакая магия с ней не сравнится! Библиотекарь закивал и как бы невзначай заметил: — А ещё у нас проходят шабаши с полуголыми ведьмами. — Насколько полуголыми? — заинтересовался Андреас.

   — Виктория Килеева · книга
10. «

    — Веришь ли ты в Господа, подсудимая? — Д-да. — Ты протестантка или католичка? — Э-э... — растерялась Лара. — Не бойся, подсудимая, — мягко произнёс дознаватель. — В условиях веротерпимости правильного ответа на этот вопрос больше не существует. К примеру, епископ и общественный обвинитель — католики, а судья, юридический советник и я — лютеране. — Отвечай, — снова пристал судья, — ты с католиками или с протестантами? — А что они предлагают? — вырвалось у Лары.

    — Веришь ли ты в Господа, подсудимая? — Д-да. — Ты протестантка или католичка? — Э-э... — растерялась Лара. — Не бойся, подсудимая, — мягко произнёс дознаватель. — В условиях веротерпимости правильного ответа на этот вопрос больше не существует. К примеру, епископ и общественный обвинитель — католики, а судья, юридический советник и я — лютеране. — Отвечай, — снова пристал судья, — ты с католиками или с протестантами? — А что они предлагают? — вырвалось у Лары.

    — Виктория Килеева · книга
11. «

    — Настя, зачем ты украла пистолет? — Имею я право сделать себе подарок на Восьмое марта?

    — Настя, зачем ты украла пистолет? — Имею я право сделать себе подарок на Восьмое марта?

    — Виктория Килеева · книга
12. «

    — Что, из-за пристебая своего ревела? — догадалась Катя. — Есть вещи, которые не меняются. Что мозгоклюй опять натворил? — Другая. — Не говори эллипсами. Развёрнуто. — У него другая! — Вас что, теперь две таких дуры?

    — Что, из-за пристебая своего ревела? — догадалась Катя. — Есть вещи, которые не меняются. Что мозгоклюй опять натворил? — Другая. — Не говори эллипсами. Развёрнуто. — У него другая! — Вас что, теперь две таких дуры?

    — Виктория Килеева · книга
13. «

    — Ты будешь мне помогать? Надо стереть кровь, перепрятать колдовскую книгу и мои платья. — Платья-то зачем? — Ненавижу, когда мою одежду носит кто-то другой. Ты куда? — Прятать свои трубки! Я тоже, если хочешь знать, брезгливый.

    — Ты будешь мне помогать? Надо стереть кровь, перепрятать колдовскую книгу и мои платья. — Платья-то зачем? — Ненавижу, когда мою одежду носит кто-то другой. Ты куда? — Прятать свои трубки! Я тоже, если хочешь знать, брезгливый.

    — Виктория Килеева · книга
14. «

    — Выходит, ты собралась на покой? — Какой покой? Мне же больше семидесяти никто не даст. А если даст, то прокляну.

    — Выходит, ты собралась на покой? — Какой покой? Мне же больше семидесяти никто не даст. А если даст, то прокляну.

    — Виктория Килеева · книга