233 цитаты Вирджинии Вулфа, которые стоит перечитать

Ниже 233 цитаты Вирджинии Вулфа — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Литература усеяна обломками тех, кого слишком задевали людские толки.

   Литература усеяна обломками тех, кого слишком задевали людские толки.

   — Своя комната · книга
2. «

   На нем атмосфера спальни сказывалась особенно сильно. И вправе ли мы его порицать, если чувствительность развивалась в нем даже в ущерб иным, более неотъемлимым качествам четвероного? Конечно, частенько используя греческий словарь вместо подушки, он стал презирать драки и лай; он стал предпочитать молчаливость кошек собачьей шумливости, а той и другой — человечье участие.

   На нем атмосфера спальни сказывалась особенно сильно. И вправе ли мы его порицать, если чувствительность развивалась в нем даже в ущерб иным, более неотъемлимым качествам четвероного? Конечно, частенько используя греческий словарь вместо подушки, он стал презирать драки и лай; он стал предпочитать молчаливость кошек собачьей шумливости, а той и другой — человечье участие.

   — Флаш · книга
3. «

   Быть с собой; быть собой. Теперь у нее часто эта потребность — подумать; нет, даже не то, что подумать. Молчать; быть одной. Всегдашнее — хлопотливое, широкое, звонкое — улетучивается; и с ощущением праздника ты убываешь, сокращаешься до самой себя — клиновидная сердцевина тьмы, недоступная постороннему взгляду.

   Быть с собой; быть собой. Теперь у нее часто эта потребность — подумать; нет, даже не то, что подумать. Молчать; быть одной. Всегдашнее — хлопотливое, широкое, звонкое — улетучивается; и с ощущением праздника ты убываешь, сокращаешься до самой себя — клиновидная сердцевина тьмы, недоступная постороннему взгляду.

   — На маяк · книга
4. «

   Ее толкал инстинкт — инстинкт, который ласточек тянет на юг, артишоки к солнцу, безошибочно ее поворачивал к людям, помогал свить в душе у них гнездышко.

   Ее толкал инстинкт — инстинкт, который ласточек тянет на юг, артишоки к солнцу, безошибочно ее поворачивал к людям, помогал свить в душе у них гнездышко.

   — миссис Рэмзи · книга
5. «

   Он смотрел на звезды и спрашивал себя: «Что это? Зачем они? Кто я?» — так бывает, когда сидишь один и не скем поговорить, а над головой звездное небо.

   Он смотрел на звезды и спрашивал себя: «Что это? Зачем они? Кто я?» — так бывает, когда сидишь один и не скем поговорить, а над головой звездное небо.

   — миссис Айвими · книга
6. «

   Самое банальное, что можно о ней сказать, что она суетная; слишком печется о положении, ранге, успехе. Она сама говорила, что ей претят распустехи, размазни и разини. Никто не имеет права слоняться и праздно шататься; каждый обязан что-то делать, кем-то быть.

   Самое банальное, что можно о ней сказать, что она суетная; слишком печется о положении, ранге, успехе. Она сама говорила, что ей претят распустехи, размазни и разини. Никто не имеет права слоняться и праздно шататься; каждый обязан что-то делать, кем-то быть.

   — Питер Уолш · книга
7. «

   Вот какие видения непрестанно всплывают, и мешаются, и вклиниваются, заслоняют то, что подлинно существует; и часто одолевают одинокого странника, отбивая память о грешной земле и охоту туда возвращаться, а взамен даря совершенный покой, будто (так он думает, продвигаясь по просеке) вся эта горячка жизни – сплошная наивность; и бездна разных вещей уже слита в одну.

   Вот какие видения непрестанно всплывают, и мешаются, и вклиниваются, заслоняют то, что подлинно существует; и часто одолевают одинокого странника, отбивая память о грешной земле и охоту туда возвращаться, а взамен даря совершенный покой, будто (так он думает, продвигаясь по просеке) вся эта горячка жизни – сплошная наивность; и бездна разных вещей уже слита в одну.

   — Миссис Дэллоуэй · книга
8. «

   Я в настроении раствориться в небе.

   Я в настроении раствориться в небе.
9. «

   Внешне ей далеко до обольстительной, розовой мисс Дойл, зато у нее голова на плечах, а это, на его взгляд, куда ценней.

   Внешне ей далеко до обольстительной, розовой мисс Дойл, зато у нее голова на плечах, а это, на его взгляд, куда ценней.

   — Уильям Бэнкс · книга
10. «

    Как приятно, если радуются, когда ты входишь, подумала Кларисса, и повернула, и пошла обратно к Бонд-стрит, злясь на себя, потому что глупость – делать что-то из сложных каких-то соображений.

    Как приятно, если радуются, когда ты входишь, подумала Кларисса, и повернула, и пошла обратно к Бонд-стрит, злясь на себя, потому что глупость – делать что-то из сложных каких-то соображений.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
11. «

    Нет уж, сам по себе человек, по ее опыту судя, никогда не находит покоя — только когда станет сердцевиною тьмы. Отделываясь от личного, отделываешься от мук, суматохи, забот; и всегда она еле удерживала крик торжества над жизнью, когда все так вот вплывало в мир, покой, вечность.

    Нет уж, сам по себе человек, по ее опыту судя, никогда не находит покоя — только когда станет сердцевиною тьмы. Отделываясь от личного, отделываешься от мук, суматохи, забот; и всегда она еле удерживала крик торжества над жизнью, когда все так вот вплывало в мир, покой, вечность.

    — На маяк · книга
12. «

    Если бы женщина существовала только в литературе, созданной мужчинами, ее, наверно, приняли бы за страшно важную персону, многогранную личность: возвышенную и низкую, блестящую и жалкую, бесконечно прекрасную и крайне уродливую, во всех отношениях ровню мужчине и даже более значительную, чем он, как считают некоторые. Но это в литературе. А в жизни, констатирует профессор Тревельян, женщину запирали, били и таскали за волосы.

    Если бы женщина существовала только в литературе, созданной мужчинами, ее, наверно, приняли бы за страшно важную персону, многогранную личность: возвышенную и низкую, блестящую и жалкую, бесконечно прекрасную и крайне уродливую, во всех отношениях ровню мужчине и даже более значительную, чем он, как считают некоторые. Но это в литературе. А в жизни, констатирует профессор Тревельян, женщину запирали, били и таскали за волосы.

    — Своя комната · книга
13. «

    Он ей не сказал: «Я тебя люблю»; но он держал ее за руку. Это счастье и есть, думал он.

    Он ей не сказал: «Я тебя люблю»; но он держал ее за руку. Это счастье и есть, думал он.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
14. «

    И чем меньше мы их [ученых] чтим, тем больше освобождаемся от власти предрассудков и поклоняемся красоте и здравому уму...

    И чем меньше мы их [ученых] чтим, тем больше освобождаемся от власти предрассудков и поклоняемся красоте и здравому уму...

    — Пятно на стене · книга
15. «

    Он снова раскрыл Шекспира. Мальчишество, обморочное опьянение словами — «Антоний и Клеопатра» — безвозвратно прошло. Как ненавидел Шекспир человечество, которое наряжается, плодит детей, оскверняет уста и чрево!

    Он снова раскрыл Шекспира. Мальчишество, обморочное опьянение словами — «Антоний и Клеопатра» — безвозвратно прошло. Как ненавидел Шекспир человечество, которое наряжается, плодит детей, оскверняет уста и чрево!

    — Септимус · книга
16. «

    В сорок шесть лет надо быть скрягой; тратить время только на самое главное.

    В сорок шесть лет надо быть скрягой; тратить время только на самое главное.

    — Вирджиния Вулф · книга
17. «

    Но как описать мир, где тебя нет? Таких и слов не бывает.

    Но как описать мир, где тебя нет? Таких и слов не бывает.

    — Волны · книга
18. «

    Просто, наверное, надо приносить жертвы. Во всяком случае, такой уж у нее дар. Больше ей ничего не дано хоть сколько-то стоящего; она не умеет мыслить, писать, даже на рояле играть не умеет. Не в силах отличить армян от турок; любит успех; ненавидит трудности; любит нравиться; городит горы вздора; и по сей день – спросите ее, что такое экватор – и она ведь не скажет.

    Просто, наверное, надо приносить жертвы. Во всяком случае, такой уж у нее дар. Больше ей ничего не дано хоть сколько-то стоящего; она не умеет мыслить, писать, даже на рояле играть не умеет. Не в силах отличить армян от турок; любит успех; ненавидит трудности; любит нравиться; городит горы вздора; и по сей день – спросите ее, что такое экватор – и она ведь не скажет.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
19. «

    Сочла, что нет никаких богов; винить некого; и отсюда эта ее атеистическая религия — делать добро ради самого добра.

    Сочла, что нет никаких богов; винить некого; и отсюда эта ее атеистическая религия — делать добро ради самого добра.

    — Питер Уолш · книга
20. «

    Опять она почувствовала себя беззащитной перед лицом старого неприятеля — жизни.

    Опять она почувствовала себя беззащитной перед лицом старого неприятеля — жизни.

    — На маяк · книга