465 цитат Владимира Маяковского — избранное

Владимир Маяковский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 465 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я знаю мой голос: паршивый тон, но страшен силою ярой.

   Я знаю мой голос: паршивый тон, но страшен силою ярой.
2. «

   Из тела в тело веселье лейте. Пусть не забудется ночь никем. Я сегодня буду играть на флейте. На собственном позвоночнике.

   Из тела в тело веселье лейте. Пусть не забудется ночь никем. Я сегодня буду играть на флейте. На собственном позвоночнике.
3. «

   С молотка литература пущена. Где вы, сеятели правды или звезд сиятели?

   С молотка литература пущена. Где вы, сеятели правды или звезд сиятели?
4. «

   Я учёный малый, милая, громыханья оставьте ваши, Если молния меня не убила — то гром мне, ей-богу, не страшен.

   Я учёный малый, милая, громыханья оставьте ваши, Если молния меня не убила — то гром мне, ей-богу, не страшен.
5. «

   Вчера шатаюсь пляжем. Пишу «Облако». Выкрепло сознание близкой революции. Поехал в Мустомяки. М. Горький. Читал ему части «Облака». Расчувствовавшийся Горький обплакал мне весь жилет. Расстроил стихами. Я чуть загордился. Скоро выяснилось, что Горький рыдает на каждом поэтическом жилете. Все же жилет храню. Могу кому-нибудь уступить для провинциального музея.

   Вчера шатаюсь пляжем. Пишу «Облако». Выкрепло сознание близкой революции. Поехал в Мустомяки. М. Горький. Читал ему части «Облака». Расчувствовавшийся Горький обплакал мне весь жилет. Расстроил стихами. Я чуть загордился. Скоро выяснилось, что Горький рыдает на каждом поэтическом жилете. Все же жилет храню. Могу кому-нибудь уступить для провинциального музея.
6. «

   Четыре. Тяжелые, как удар. «Кесарево кесарю — богу богово». А такому, как я, ткнуться куда? Где мне уготовано логово? <...> Пройду, любовищу мою волоча. В какой ночи бредовой, недужной какими Голиафами я зачат - такой большой и такой ненужный?

   Четыре. Тяжелые, как удар. «Кесарево кесарю — богу богово». А такому, как я, ткнуться куда? Где мне уготовано логово? <...> Пройду, любовищу мою волоча. В какой ночи бредовой, недужной какими Голиафами я зачат - такой большой и такой ненужный?
7. «

   Дней бык пег. Медленна лет арба. Наш бог бег, Сердце наш барабан.

   Дней бык пег. Медленна лет арба. Наш бог бег, Сердце наш барабан.
8. «

   На сердце тело надето, на тело — рубаха. Но и этого мало!

   На сердце тело надето, на тело — рубаха. Но и этого мало!
9. «

   Хоть мы работали и на голодное брюхо, но нами была побеждена разруха.

   Хоть мы работали и на голодное брюхо, но нами была побеждена разруха.

   — Мистерия-Буфф · книга
10. «

    Среди тонконогих, жидких кровью, трудом поворачивая шею бычью, на сытый праздник тучному здоровью людей из мяса я зычно кличу!

    Среди тонконогих, жидких кровью, трудом поворачивая шею бычью, на сытый праздник тучному здоровью людей из мяса я зычно кличу!
11. «

    Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем.

    Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем.
12. «

    А другой стрелу любви иначе метит, путает — ребенок этакий - уловленье любимой в романтические сети с повышением подчиненной по тарифной сетке.

    А другой стрелу любви иначе метит, путает — ребенок этакий - уловленье любимой в романтические сети с повышением подчиненной по тарифной сетке.
13. «

    Искусство должно отображать жизнь, красивую жизнь, красивых живых людей.

    Искусство должно отображать жизнь, красивую жизнь, красивых живых людей.

    — Мезальянсова · книга
14. «

    Москва белокаменная, Москва камнекрасная всегда была мне мила и прекрасна.

    Москва белокаменная, Москва камнекрасная всегда была мне мила и прекрасна.
15. «

    Тихие! Недолго пожили. Сразу железо рельс всочило по жиле в загар деревень городов заразу. Где пели птицы — тарелок лязги. Где бор был — площадь стодомым содомом.

    Тихие! Недолго пожили. Сразу железо рельс всочило по жиле в загар деревень городов заразу. Где пели птицы — тарелок лязги. Где бор был — площадь стодомым содомом.

    — Война и мир · книга
16. «

    По мостовой моей души изъезженной шаги помешанных вьют жестких фраз пяты. Где города повешены и в петле о́блака застыли башен кривые выи — иду один рыдать, что перекрестком ра́спяты городовые.

    По мостовой моей души изъезженной шаги помешанных вьют жестких фраз пяты. Где города повешены и в петле о́блака застыли башен кривые выи — иду один рыдать, что перекрестком ра́спяты городовые.
17. «

    Люди горят работать на всю рабочую вселенную, а ты, слепая кишка, канцелярскими разговорами мочишься на их энтузиазм.

    Люди горят работать на всю рабочую вселенную, а ты, слепая кишка, канцелярскими разговорами мочишься на их энтузиазм.

    — Велосипедкин · книга
18. «

    Если буду совсем тряпка – вытрите мною пыль с вашей лестницы.

    Если буду совсем тряпка – вытрите мною пыль с вашей лестницы.
19. «

    Во всей округе - тысяч двадцать поэтов изогнулись в дуги. От жизни сидячей высохли в жгут. Изголодались. С локтями голыми. Но денно и нощно жгут и жгут сердца неповинных людей «глаголами». Написал. Готово. Спрашивается — прожёг? Прожёг! И сердце и даже бок. Только поймут ли поэтические стада, что сердца сгорают - исключительно со стыда.

    Во всей округе - тысяч двадцать поэтов изогнулись в дуги. От жизни сидячей высохли в жгут. Изголодались. С локтями голыми. Но денно и нощно жгут и жгут сердца неповинных людей «глаголами». Написал. Готово. Спрашивается — прожёг? Прожёг! И сердце и даже бок. Только поймут ли поэтические стада, что сердца сгорают - исключительно со стыда.
20. «

    Но кому я, к черту, попутчик! Ни души не шагает рядом.

    Но кому я, к черту, попутчик! Ни души не шагает рядом.