53 цитаты Владимира Набоков: красивые цитаты о смысле жизни

Ниже 53 цитаты Владимира Набоков: красивые цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Говорю я о турах и ангелах, о тайне прочных пигментов, о предсказании в сонете, о спасении в искусстве. И это — единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита.

   Говорю я о турах и ангелах, о тайне прочных пигментов, о предсказании в сонете, о спасении в искусстве. И это — единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита.

   — Владимир Набоков · книга
2. «

   А на вопрос: «Какой ваш самый памятный сон?» и Гуревич, и я написали случайно одно и то же: «Россия».

   А на вопрос: «Какой ваш самый памятный сон?» и Гуревич, и я написали случайно одно и то же: «Россия».

   — Владимир Набоков
3. «

   Тебе, живой, тебе, моей прекрасной, вся жизнь моя, огонь несметных свеч. Ты станешь вновь, как воды, полногласной, и чистой, как на солнце меч, и величавой, как волненье нивы. Так молится ремесленник ревнивый и рыцарь твой, родная речь.

   Тебе, живой, тебе, моей прекрасной, вся жизнь моя, огонь несметных свеч. Ты станешь вновь, как воды, полногласной, и чистой, как на солнце меч, и величавой, как волненье нивы. Так молится ремесленник ревнивый и рыцарь твой, родная речь.

   — Владимир Набоков
4. «

   Цветет миндаль на перекрестке, Мерцает дымка над горой, Бегут серебряные блестки По глади моря голубой. Щебечут птицы вдохновенней, Вечнозеленый ярче лист. Блажен, кто в этот день весенний Воскликнет искренно: «Я чист!»

   Цветет миндаль на перекрестке, Мерцает дымка над горой, Бегут серебряные блестки По глади моря голубой. Щебечут птицы вдохновенней, Вечнозеленый ярче лист. Блажен, кто в этот день весенний Воскликнет искренно: «Я чист!»

   — Владимир Набоков
5. «

   О чем я думаю? О падающих звёздах...

   О чем я думаю? О падающих звёздах...

   — Владимир Набоков
6. «

   Он взял из её рук зонтик и она ещё теснее прижалась к нему, и сверху барабанило счастье.

   Он взял из её рук зонтик и она ещё теснее прижалась к нему, и сверху барабанило счастье.

   — Владимир Набоков · книга
7. «

   ...мне самому трудно, но жду небесной благодати.

   ...мне самому трудно, но жду небесной благодати.

   — Владимир Набоков
8. «

   Упрекаю природу только в одном — в том, что я не мог, как хотелось бы, вывернуть мою Лолиту на изнанку и приложить жадные губы к молодой маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду легких, чете миловидных почек!

   Упрекаю природу только в одном — в том, что я не мог, как хотелось бы, вывернуть мою Лолиту на изнанку и приложить жадные губы к молодой маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду легких, чете миловидных почек!

   — Владимир Набоков · книга
9. «

   Мне хотелось выть от нежности, от нежности, которая никак не могла просто и удобно во мне уместиться, а застревала в дверях, громоздкая, с хрупкими углами, ненужная никому.

   Мне хотелось выть от нежности, от нежности, которая никак не могла просто и удобно во мне уместиться, а застревала в дверях, громоздкая, с хрупкими углами, ненужная никому.

   — Владимир Набоков
10. «

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:

    — Владимир Набоков
11. «

    Любил я тебя давно, а почему любил — не знаю.

    Любил я тебя давно, а почему любил — не знаю.

    — Владимир Набоков · книга
12. «

    День, собравшийся в путь, присел с домочадцами и задумался.

    День, собравшийся в путь, присел с домочадцами и задумался.

    — Владимир Набоков · книга
13. «

    Я люблю в тебе эту твою чудесную понятливость, словно у тебя в душе есть заранее уготовленное место для каждой моей мысли.

    Я люблю в тебе эту твою чудесную понятливость, словно у тебя в душе есть заранее уготовленное место для каждой моей мысли.

    — Владимир Набоков
14. «

    Её внутренний облик мне представлялся до противного шаблонным: сладкая, знойная какофония джаза, мороженое под шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедия с песенками, киножурнальчики и так далее – вот очевидные пункты в её списке любимых вещей.

    Её внутренний облик мне представлялся до противного шаблонным: сладкая, знойная какофония джаза, мороженое под шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедия с песенками, киножурнальчики и так далее – вот очевидные пункты в её списке любимых вещей.

    — Владимир Набоков · книга
15. «

    От вeтра мигали и щурились осенние звёзды.

    От вeтра мигали и щурились осенние звёзды.

    — Владимир Набоков · книга
16. «

    От совершенства огненного видения становилось совершенным и мое дикое блаженство — ибо видение находилось вне досягаемости, и потому блаженству не могло помешать сознание запрета, тяготевшее над достижимым. Кто знает, может быть, истинная сущность моего «извращения» зависит не столько от прямого обаяния прозрачной, чистой, юной, запретной, волшебной красоты девочек, сколько от сознания пленительной неуязвимости положения, при котором бесконечные совершенства заполняют пробел между тем немногим, что дарится, и всем тем, что обещается, всем тем, что таится в дивных красках несбыточных бездн.

    От совершенства огненного видения становилось совершенным и мое дикое блаженство — ибо видение находилось вне досягаемости, и потому блаженству не могло помешать сознание запрета, тяготевшее над достижимым. Кто знает, может быть, истинная сущность моего «извращения» зависит не столько от прямого обаяния прозрачной, чистой, юной, запретной, волшебной красоты девочек, сколько от сознания пленительной неуязвимости положения, при котором бесконечные совершенства заполняют пробел между тем немногим, что дарится, и всем тем, что обещается, всем тем, что таится в дивных красках несбыточных бездн.

    — Владимир Набоков · книга
17. «

    Я теперь пытался ухватиться за старые декорации и спасти хотя бы гербарий прошлого.

    Я теперь пытался ухватиться за старые декорации и спасти хотя бы гербарий прошлого.

    — Владимир Набоков · книга
18. «

    День умирал, я уже катил по шоссе под мелким дождиком, и, как бы деятельно ни ездили два близнеца по смотровому стеклу, они не могли справиться с моими слезами.

    День умирал, я уже катил по шоссе под мелким дождиком, и, как бы деятельно ни ездили два близнеца по смотровому стеклу, они не могли справиться с моими слезами.

    — Владимир Набоков · книга
19. «

    Тайный узор в явной судьбе.

    Тайный узор в явной судьбе.

    — Владимир Набоков
20. «

    ... Полураздавленный окурок — она никогда не добивала окурок — с живучим упорством пускал из пепельницы вверх тонкую, прямую струю дыма; маленькое воздушное замешательство, и опять — прямо и тонко.

    ... Полураздавленный окурок — она никогда не добивала окурок — с живучим упорством пускал из пепельницы вверх тонкую, прямую струю дыма; маленькое воздушное замешательство, и опять — прямо и тонко.

    — Владимир Набоков · книга